Новая литература Кыргызстана

Кыргызстандын жаңы адабияты

Посвящается памяти Чынгыза Торекуловича Айтматова
Крупнейшая электронная библиотека произведений отечественных авторов
Представлены произведения, созданные за годы независимости

Главная / Драматургия и киносценарии, Драматургия / Литературное наследие / Главный редактор сайта рекомендует
© Байджиев Т.И., 1944. Все права защищены
© Издательство "ЖЗЛК", 2004. Все права защищены
Произведение публикуется с разрешения семьи автора и издателя
Не допускается тиражирование, воспроизведение текста или его фрагментов с целью коммерческого использования
Дата размещения на сайте: 26 марта 2009 года

Ташим Исхакович БАЙДЖИЕВ

Джигиты

Пьеса в шести картинах

Пьеса «Жигиттер» («Джигиты»), впервые опубликованная в журнале «Советтик Кыргызстан» в 1944 году, в 1950 году решением бюро ЦК КП (б) Киргизии была запрещена «как антигосударственное, вредное и безыдейное произведение, грубо искажающее советскую действительность». После ареста автора и его гибели в лагере для политзаключенных пьеса была изъята даже из редкого фонда Государственной библиотеки и практически забыта. Сейчас, по прошествии времени, стало ясно, что пьеса эта представляет собой значительное достижение не только кыргызской, но и советской драматургии военных лет

Из книги: Байджиев Мар. Ташим Байджиев. – Б.: 2004. – 304 с. (Жизнь замечательных людей Кыргызстана).
ББК 74.03(2)
Б 19 
ISBN 9967-22-302-2
Б 4302000000-04

Главный редактор ИВАНОВ Александр
Шеф-редактор РЯБОВ Олег
Редакционная коллегия:
АКМАТОВ Казат
БАЗАРОВ Геннадий
КОЙЧУЕВ Турар
ПЛОСКИХ Владимир
РУДОВ Михаил

 

Действующие лица:

Грачев – генерал-майор, Герой Советского Союза, 50 лет.
Гулсун (Гуля) – радистка, 18 лет.
Асанов – лейтенант, 25 лет.
Эрмек – сержант, кавалер ордена Красной Звезды, сталинградец, 25 лет.
Болжур Боронбаев – рядовой, 50 лет.
Умет – рядовой, 25–28 лет.
Асылбек Кочорбаев, – рядовой, 25–28 лет.
Бакир – рядовой, 28–30 лет.
Пленный – боец, 35–36 лет.
Демьян (Кузнецов Демьян Данилович), 30–35 лет.
Маевский (Кузьмин), 35–38 лет.
Агафона – украинка, 30 лет.
Староста – украинец, 50–55 лет.
Обер-лейтенант, 25–26 лет.
Фельдфебель, 28–30 лет.
Немецкий капитан, 35 лет.
Ефрейтор, 26–30 лет.
Немецкий полковник, 50–55 лет.
Советские воины, немецкие солдаты, украинские женщины, дети, старики.
Действие происходит в 1943 году на берегу Днепра.

 

Картина первая

Штаб дивизии. Хата, уцелевшая от пожарищ. Открытый двор на опушке леса. Далее виднеется Днепр. Вооруженный часовой. В глубине двора генерал Грачев, офицеры. На столе топографическая карта. Эрмек стоит перед генералом Грачевым.
Эрмек. Будет сделано, товарищ генерал! (Отдав честь, уходит.)
Грачев (садится). Десну и Сейм вы прошли хорошо, ребята. Молодцы. Но то были Десна и Сейм… Перед нами могучий Днепр. Здесь надо быть начеку, дорогие мои. Весь мир ждет, когда мы перейдем через него. Здесь необходима тщательная подготовка. Главное быстрота, натиск и… как можно меньше потерь. (По карте.) Противник будет вести огонь вот с этих точек. Задача ясна?
Офицеры. Ясна, товарищ генерал.
Грачев. Капитан Асанов!
Асанов. Да, товарищ генерал.
Грачев. Вам особое задание. На этих холмах сосредоточены основные силы противника. Ваш взвод должен подавить эти огневые точки. Получите боеприпасы, дополнительные минометные расчеты. Задача трудная, но выполнять надо.
Асанов. Понимаю, товарищ генерал.
Грачев. Будьте предельно осторожны. Придется пересечь линию огня и сектор обстрела. Желаю удачи и возвращения живыми.
Асанов. Будет выполнено, товарищ генерал!
Грачев (посмотрев на часы). В четыре ноль-ноль взвод должен быть у цели.
Асанов. Есть, товарищ генерал! (Уходит.)
Грачев (лукаво). Товарищ капитан, не забудьте получить благословение Гули.
Асанов (улыбаясь). Приказ будет выполнен, Сергей Иванович. (Заходит в хату.)
Гулсун (выходит из хаты). Сергей Иванович, разрешите мне идти со взводом Асанова.
Грачев. Нет. Это очень опасное и ответственное задание.
Гулсун. Поэтому я хочу быть рядом. Разрешите, Сергей Иванович.
Грачев. Нет!
Гулсун. Ну, Серге-ей Ива-анович...
Грачев (строго). Ты нужна здесь! Займитесь связью.
Гулсун покорно уходит в хату. Входит Эрмек со своим отрядом. Грачев достает из стола письмо, встает навстречу отряду.
Эрмек. Смирно! Равнение налево! Товарищ генерал-майор, по вашему приказу привел взвод кыргызстанцев. Сержант Керимбеков.
Грачев. Приветствую вас, товарищи киргизстанцы.
Отряд. Здравия желаем, товарищ генерал-майор.
Грачев. Вольно.
Эрмек. Вольно!
Грачев. Ну как, горные беркуты? Как воюем?
Отряд. Спасибо, товарищ генерал. Нормально… Как все – так и мы… Все хорошо, товарищ генерал.
Грачев. Что ж, похвально. (Асылбеку.) Письмо домой написал?
Асылбек. Нет, товарищ генерал. Не успел.
Грачев (Умету). А ты? (Бакиру.) А ты?
Бакир. Нет, товарищ генерал.
Грачев. Ай-яй-яй! (Болжуру.) А вы?
Болжур. Адрес не могу написать по-русски!
Грачев. Э-э, друзья мои. Это никуда не годится. Дома ждут не дождутся вестей о том, что мы живы-здоровы. (Асылбеку.) Ты, сержант, немедленно напиши своей жене, земляку своему помоги написать адрес. Иначе всех отправлю на гауптвахту.
Все. Напишем... Напишем, товарищ генерал!
Грачев (Болжуру). Сколько у тебя детей?
Болжур. Дочурка у меня, рыженькая, товарищ генерал. (Всхлипывает.)
Все. Что с тобой, Боке?
Грачев. Чего он плачет?
Эрмек. Что случилось, Боке. Скажи генералу. Он поможет.
Болжур (утер рукавом слезы). Ничего, командир. Простите. Дочку вспомнил…
Эрмек. Ничего, товарищ генерал. По дочери, говорит, соскучился.
Грачев. Ну, все ясно. Я тоже скучаю по сыну. (Засмеялся.) И… по жене тоже. А вы как? Скучаете по бабам своим?
Все (с хохотом). О-о, товарищ генерал! Не говорите!
Грачев (вздохнув). Да-а, ребятки. Кто из нас не скучает по родной земле, по семье… Но что делать? Война! Родину надо защищать.
Эрмек. Моя Кулийпа снится каждую ночь.
Взрыв смеха.
Грачев. А ну, признайся. По ком скучаешь больше: по матери и отцу или по своей Кулийпе?
Все (со смехом). Скажи генералу правду!
Эрмек. Признаться, днем вспоминаю родителей, а вот по ночам снится почему-то только Кулийпа.
Все хохочут.
Грачев. Так вот, мой дорогой, чтобы скорее вернуться в теплую постель Кулийпы, надо разгромить врага. Видишь Днепр? Враг бросит все свои силы, чтобы мы не прошли на тот берег.
Все. Враг будет разгромлен, товарищ генерал.
Грачев. Я верю. А позвал я вас сюда, чтобы зачитать вам письмо из Киргизстана.
Все. О-о! Спасибо, товарищ генерал.
Слышится гул летящих самолетов.
Грачев. Ложись!

Бойцы ложатся. Заползают в окопы. Грачев смотрит в бинокль. Самолеты проносятся над головой. Слышатся отдаленные взрывы бомб.

Грачев. Пронесло. Можете вставать. Давайте ближе. Читай, сержант.
Эрмек (развернув письмо). По поручению общего собрания колхоза «Красная заря». (Читает.) Мы получили весть о гибели Адыла.
Бойцы. Кто? Какой Адыл? С какого аила?
Эрмек. Тот самый разведчик Адыл, который погиб под Брянском смертью храбрых.
Грачев. А-а, да. Я представил его к ордену… посмертно…
Эрмек (продолжает читать). Весь аил скорбит, растет гнев против фашистских захватчиков, просит вас отомстить за нашего родного джигита. На траурном собрании выступила восьмидесятилетняя мать Адыла и сказала: «Сын мой пал жертвой врага. Это наше общее горе. Нет теперь моего Адыла. Но я счастлива, что есть вы. Я не буду одинокой, мои родные. Назло немцам я не буду плакать. Только отомстите врагу за моего родного и единственного. Нет пощады кровожадному врагу. Вот бычок, которого берегла к возвращению моего Адыла. Заготовьте его, засолите и отправьте на фронт. Пусть советские бойцы сытно поедят и разобьют врага». Так сказала старушка и всех довела до слез. А наши колхозники тут же собрали два миллиона рублей и отправили на фронт.
Бойцы. Вот это да-а!
Эрмек. Чтобы отомстить проклятому врагу и защитить Родину, жена Адыла Кенжекан, медсестры Алмаш Асанова и Гулсун Чоткараева добровольно ушли на фронт.
Болжур. Вот молодцы!
Эрмек (читает). Ради тех, кто сегодня на фронтах жестоких сражений воюет с фашистами, защищает нашу Родину ради свободы и счастья советского народа, наших детей и внуков, мечтая встретить вас живыми и невредимыми, мы в поте лица работаем на полях колхоза, на пастбищах джайлоо. Мы, как и вы, в любую минуту готовы пожертвовать не только своими силами и здоровьем, но и самой жизнью. Наши родные, доблестные львы! Вот что хотим вам сказать: не забывайте, что являетесь потомками Великого Манаса! Следуя обычаям своих предков, будьте беспощадны к врагу! Не робейте перед ним, храбро вступайте в бой и бейтесь до славной победы. Уничтожайте фашистов! Мы верим и надеемся на вас, наши родные! Ждем от вас ответа. Члены колхоза-миллионера «Красная заря». 15 августа 1943 года. (Отдает письмо Грачеву.)
Болжур. Да-а, такое впечатление, что я сам был на этом собрании…
Бойцы. Да-а, не говори…
Грачев (встает). Ну, каков будет наш ответ?
Бойцы. Эрмек, пиши наш ответ.
Эрмек. У нас один ответ. С честью выполнить боевое задание. Мы готовы, товарищ генерал.
Умет (встает рядом с Эрмеком). Я готов на любое задание, товарищ командир.
Бойцы уходят. Асан с Гулсун прощаются.

 

Картина вторая

Осенняя темная ночь. Густой лес. Тишина. Слышно уханье ночных птиц. Появляется вооруженный Эрмек. Осмотрев местность, он свистит, 
подражая птицам.

Асанов (шепотом). Ну, как?
Эрмек. Ничего не видно.
Асанов (осмотревшись). Зови.
Эрмек ухает, подражая филину. Появляются вооруженные автоматами и кинжалами Демьян, Болжур, Бакир и другие бойцы.
Асанов. Ложись.
Все ложатся. У кого-то лязгает шанцевый инструмент.
Болжур. Ты что, друг! Не можешь потише.
Асанов. Кругом немцы. Мы в самом центре. Будьте предельно осторожны. Иначе смерть и провал задания. До рассвета мы должны подойти к холмам. Демьян, Умет, вы пойдете со мной. Остальные прикрывают нас. Эрмек, ты за командира. Ждите нас через час.
Демьян, Асанов, Умет уходят.

Эрмек. Алапаев, Орлов, Иванов, Усенов, за мной. Остальные здесь. (Уходят.)
Болжур. Ну и ночка.
Боец. Как бы не накрыли нас…
Бакир. Тсс! Тихо.
Вбегает Эрмек. Слышатся разрывы снарядов. Бойцы ложатся. 
Сверху сыплются комья земли, камни, куски дерева.
Болжур. О, Аллах, сохрани наши жизни!
Алапаев (вбегает). Вон там притаился немец.
Эрмек. Один?
Алапаев. Один.
Эрмек. Надо взять его живым. Кто пойдет?
Бакир. Я. 
Эрмек. Кочорбаев! Идите вдвоем. Чтобы ни звуку и живыми. Ясно?
Бакир. Ясно. Пошли. (Уходят.)
Болжур. Скоро рассвет. А вдруг нас поймают?
Эрмек. Не трухай, Боке. Наложишь в штаны – немцы найдут по запаху.
Слышится стон. Входит Кочорбаев. Он ранен.
Бакир. Чуть приподнялся и тут же получил. Снайпер, видать, подлюка!
Бойцы перевязывают раненого.
Эрмек. Пошли. (Уводит Бакира.)
Кочорбаев. Дайте глоток воды.
Болжур. Только один глоток (дает флягу). Иначе кровь не остановится.
Кочорбаев. Ох! Невмоготу. Все горит внутри.
Болжур. Держись. Выхода нет. Да сохранит тебя Аллах!
Кочорбаев. Дай еще глоток. Умираю. Ох!
Болжур. На, выпей еще чуток. Только тихо. Иначе всем капут. Приподними голову. Вот так!
Кочорбаев. Ох! Спасибо, байке… Хотел бросить в него гранату. Бакир не дал…

Входят Эрмек с Бакиром, вносят человека, завернутого в плащ-палатку.

Эрмек. Вот меткач, стрелявший в Кочорбаева.
Кочорбаев. Дайте мне его! Я сам зарежу, как барана! Кровь за кровь! Развяжите его! Посмотрю на его морду!
Эрмек. Ты что, не видел немецкую морду? Успеешь. Надо дождаться командира. Час уже прошел.
Болжур. Может, они заблудились или на немцев нарвались?
Эрмек. Все может быть. Мы выйдем навстречу. Боке, охраняй пленного. Упустишь – трибунал! (Уходят.)
Болжур. Слушаюсь, генерал! Кто упустит зайца, попавшего в капкан? (Пленному.) Эй, ты что чихаешь? Тихо. Подашь звук – задушу. Сам тебе капут сделаю. Чего извиваешься, как червяк на крючке. А когда шел сюда войной, песни пел? Маршировал. Хайль Гитлер, да? А теперь Гитлер капут, да?
Слышится канонада.
Бакир. Это уже наши.
Болжур (пнув ногой пленного). Эй, фашист. Ты что, сдурел совсем? Сколько крови пролил, разорил весь мир. Заставил нас воевать и страдать. Небось, и дети у тебя есть. Эй, подлец, баранчук, марджа у тебя есть?
Бакир. Ой, Боке! Оставь его. Языка-то не знает нашего. Не поймет все равно.
Болжур. Как не поймет! (Бьет его ногой.) Эй! Ты понял?
Голос пленного. Понял! Байке, не бей по башке!
Болжур (остолбенел). Что?! (Бьет еще раз, как бы не веря своим ушам.)
Голос пленного. Ой! Пощади, байке!

Изумленные бойцы смотрят то друг на друга, то на пленного.

Болжур (бьет еще раз). Эй, фашист. Ты что – кыргыз?! (Ощупывает его через плащ-палатку.) Мундир. По форме вроде немец. Эй, ты кто?
Бакир. Открой-ка его!

Болжур развязывает веревки, разворачивает плащ.

Болжур. Ты что, действительно кыргыз?
Пленный. Да… Я кыргыз.
Бакир. Вот это да! Как ты оказался немцем? Откуда родом?
Пленный. Из Ат-Баши… Попал в плен… А потом… сюда…
Болжур. Предатель. Опозорил весь кыргызский народ.
Кочорбаев (поднял голову). Это он стрелял в меня. Убейте его. Дайте мне кинжал. Кровь за кровь.
Бакир. Эй, свинья! Смотри, в кого ты стрелял. Своего родного хотел убить.
Пленный. Я не знал. Было темно!
Болжур (бьет его ). Предатель! (Бьет еще.) Дурак.
Кочорбаев (подползает, бьет его прикладом). Негодяй…
Эрмек (входит). Стой! Кто дал право бить пленного. Болжур Боронбаев! Ты будешь в ответе.
Болжур. Кыргызом оказался твой пленный!
Кочорбаев. Предатель!
Бойцы. Позор. 
Эрмек. Тихо, ребята!
Бойцы. Расстрелять!
Эрмек. Успеем. Надо разобраться.
Бойцы. Чего тут разбираться? Убить негодяя, да и все!
Эрмек (обнажив пистолет). Именем советского закона приказываю разойтись. Иначе буду стрелять. (Поднимает пленного за шиворот.) Кто такой? Откуда? Фамилия?
Пленный. Качкынтаев.
Эрмек. Когда сдался немцам? Почему? Есть там еще кыргызы?
Пленный. Нет. Я не сдавался. Я… заблудился… Кыргызов больше нет. Я один… Я видел все, кроме смерти… (Плачет.) Я несчастный человек.
Эрмек. Не изворачивайся. Говори правду.
Болжур. Да пристрели его! Брешет, сука! А мундир немецкий где взял? В бане перепутал?
Пленный. Я жить хотел!
Эрмек. И лапки кверху!
Пленный. Я думал, отправят в германский тыл, работать. Боялся, что убьют.
Эрмек. В германский тыл захотел. А может, думал побегать за дочерью Гитлера? Зятем ему стать! Ты что, не знаешь, что пленных изнуряют до смерти и сжигают в газовых печках? Жить захотел. С позором! А может, думал, пленных кыргызов будут ласкать, гладить по головке! Бешбармаком угощать?
Пленный. Я темный человек…
Бакир. Ишь ты! Сразу темным стал. Предатель! (Рвется к пленному.)
Эрмек. Сейчас темных кыргызов нет. А предатели, видать, не перевелись!
Болжур. Эй, подлец! Как ты мог предать свой народ? Семью, детей!
Пленный. Нет у меня никого. Ни родных, ни друзей.
Эрмек. Но у тебя есть родной народ. Кыргызская земля! Или ты бездомный бродяга?
Пленный. Да, я бродяга… Вам легко осуждать меня. Но я… У меня другая судьба. Что теперь скрывать? Десять лет скитался по тюрьмам… Как враг народа… По статье 58… Сперва дали 6 лет, а потом еще десять… Бежал из Сибири… Поймали в Акмолинске… Отправили в штрафной батальон искупать свою вину кровью. Вину, которой нет. Я сдался в плен, чтобы спасти свою жизнь. А немцы заставили взять оружие, стрелять в своих. Жить бесполезно. Все равно убьют. Или спереди или сзади. Расстреляйте меня здесь и закопайте здесь. Я устал бороться за жизнь и свободу. Песенка моя спета.
Эрмек. На этой войне много будет спетых песен…
Пленный. Не мучайте меня. Расстреляйте! Все кончено…
Бойцы. Смерть предателю! (Щелкают затворами.)
Эрмек. Подождите, ребята. Успеем.
Бойцы. Чего ждать!
Эрмек. Дождемся лейтенанта. Пусть он решит. Тихо. Кажется, они.
Демьян и Умет вносят раненого Асанова.
Бойцы. Что случилось?
Умет. Ранен. Пробрались до передней позиции обороны. Наметили маршрут атаки. А на обратном пути часовые открыли огонь…
Асанов. Воды.

Бойцы протягивают свои фляги. Эрмек дает ему воду.

Болжур. Держись, сынок…
Асанов. Как вы сами, товарищи? Все ли живы?
Эрмек. Все живы, товарищ лейтенант. Ранен Кочорбаев. Взяли пленного кыргызской национальности.
Асанов. Что? Что?
Болжур. Взяли немецкого снайпера в плен, а он оказался кыргызом.
Демьян. Да ну! Вот тебе на! Как он туда попал?
Эрмек. Очень просто. Сдался в плен, а его – в национальную гвардию. Накормили, напоили, одели – и вперед на своих, а сзади заградотряд.
Асанов. Если сдался сам и пошел против своих, значит предатель. А по-немецки знает?
Эрмек. Говорит, что не знает.
Бакир. Вести его в штаб нет смысла. Ничего он не знает!
Кочорбаев. Убейте его. Это он меня подстрелил, сволочь.
Асанов (задыхаясь). Я, видать, не выживу… Слушай мою… команду… Старший сержант Эрмек Борбиев, назначаю тебя командиром взвода… Боевое задание ты знаешь хорошо. Верю, взвод выполнит его с честью… Берегите себя и друг друга. Демьян, поведешь отряд по маршруту…
Эрмек. Товарищ лейтенант, что делать с пленным?
Асанов. Допросите как следует, а потом… примите общее решение… Прощайте, мои родные… Гулсун скажите, что я очень любил ее… Кто вернется на родину, поклонитесь кыргызской земле, родным скажите, что я с честью выполнил свой воинский долг… Все… Прощайте… Если кого обидел, простите. Война… (Умирает.)
Эрмек. Прощай, наш брат, наш славный боевой командир. (Снимает шапку, берет его автомат.) Клянусь, с честью выполнить твое боевое задание. Буду биться с врагом до последней капли крови. (Целует автомат, передает Демьяну.)
Демьян (целует автомат). Клянусь!
Болжур. Если не выполню свой долг перед родным народом, пусть покарает меня автомат. (Целует.)

Бойцы следуют его примеру.

Эрмек. Что будем делать с предателем?
Бойцы. Расстрелять!
Эрмек. Кто за то, чтобы расстрелять?

Бойцы поднимают руки.

Эрмек. Единогласно. Гражданин Качкынтаев, ты продал родину, опозорил кыргызский народ. Общим собранием взвода ты приговорен к смертной казни. (Стреляет в пленного.)
Часовой (вбегает). Товарищ командир, кругом немцы.
Эрмек. Слушай мою команду! Займите места для обороны, приготовьте кинжалы. Встретим их здесь.
Бойцы, обнажив кинжалы, разбегаются врассыпную, прячутся в кустах. Появляются два немецких солдата.
Демьян и Умет, зажав им рты, затаскивают в кусты. На полянке появляется немецкий офицер с солдатами.

Офицер. Русские нападают именно в такой темноте. Будьте начеку.
Ефрейтор. Господин обер-лейтенант, куда им в такую темень?
Офицер. Разведка доложила, что в лесу появился небольшой отряд. Наша задача – обнаружить его и уничтожить. Посмотрите лес с левой стороны.
Ефрейтор. Слушаюсь. Отделение, за мной!

Отделение уходит. Связист передает лейтенанту трубку. Эрмек порывается броситься на врага. Демьян удерживает его, ждет более удобного момента.

Офицер (в трубку). Я – Лягушка! Прием. Откуда? Со стороны Днепра? Русские свиньи! Живым никто не уйдет! Лес в нашем окружении. Хайль Гитлер! (Вешает трубку.)
Офицер и связист уходят. Один из немцев, припав на колено, заряжает свой автомат. Эрмек в прыжке выбивает у немца автомат, Демьян набрасывает плащ-палатку, зажимает ему голову. Тишина. Тихий свист. Умет и другие бойцы ведут связанного 
унтер-офицера с кляпом во рту.
Эрмек. Молодцы, ребята. Свяжите их покрепче, заткните им рты, чтобы ни звука. Бакир, что с рукой?
Бакир. Ничего, командир, царапина. Этот унтер оказался крепким. Чуть было не перехватил мой кинжал.
Эрмек. Сухожилие не задето?
Бакир. Да вроде нет. Крови натекло. Ребята перевязали…
Эрмек. Демьян, бери своих ребят, доставите пленных в штаб. Асанова погрузите в лодку. Проверьте тщательно, нет ли там фашистов.
Демьян. Проверим, командир.
Эрмек. С богом. Возвращайтесь скорее. Бакир, ты ранен, можешь идти с ними…
Бакир. Терпимо. Я останусь с тобой.
Эрмек. Ребята, за мной! (Уходят.)

 

Картина третья

Рассвет. Круглый холм. Немецкая оборона. Вдали виднеется Днепр. На переднем плане немцы копают траншеи. Едят, курят. Офицер смотрит в бинокль.

1-й солдат (дрожит). Собачий холод. Околеть можно.
2-й солдат. В Берлине согреемся. Русских нам не удержать. Побежим домой.
1-й солдат. Тихо ты!
Офицер. Что за разговоры? Кто сомневается в победе, наводит панику – будет расстрелян на месте. Это не отступление. Ловушка. Подпустим их ближе, устроим кровавый котел. Ни один русский солдат не пройдет через Днепр. Наш берег для них будет кладбищем. Таков приказ нашего фюрера! Наш воинский долг – выполнить волю великого вождя с честью! Выполним?
Солдаты. Выполним!
Офицер (1-му солдату). Рядовой, ко мне!
1-й солдат, бросив лопату, подходит к офицеру. Офицер стреляет в упор. Солдат падает замертво.
Офицер. Вот что ждет каждого провокатора и тех, кто не верит в победу! Поняли?
Солдаты. Поняли!
Офицер. Готовы ли выполнить свой долг во славу Великой Германии?
Солдаты. Готовы!
Офицер (вытянув руку). Хайль Гитлер!
Солдаты. Хайль!
Офицер (раскрутив пробку своей фляги). Выпьем за победу и за здравие нашего фюрера!
Солдаты (подняв свои фляги). Хайль Гитлер! (Пьют.)
Офицер (закусывая, к офицеру связи в наушниках). Какие новости, Курт?
Связист. Передают, что русские освободили Смоленск и Таганрог!
Офицер. Очередная брехня!
Связист. Наши войска покинули Донбасс.
Офицер. Провокация.
Связист. Передача идет на украинском языке!
Офицер. Украинцы не угомонятся, пока не сотрем их с лица земли. Скоро дождутся.
Ефрейтор (смотрит в бинокль). Господин обер-лейтенант! Русские подошли к берегу Днепра.
Офицер (посмотрев в бинокль). Подготовиться к бою!
Ефрейтор. Русские вышли к берегу всем фронтом.
Офицер (в трубку). Центр! Я – Лягушка! Я – Лягушка. Русские пошли на штурм по всему берегу!
Ефрейтор. Господин обер-лейтенант! Мы окружены!

Слышатся выстрелы со всех сторон. Начинается паника. Разрывы гранат. Немцы падают один за другим.
Офицер. Откуда они взялись? Собаки! Назад! Огонь! (Прыгает в блиндаж, кричит в трубку.) Я – Лягушка! Я – Лягушка! Мы окружены! Скорее подкрепление!

Пулеметчик падает замертво. Офицер, оттолкнув его тело, нажимает на гашетку. Идет рукопашный бой. Эрмек прыгает в окоп, бьет пулеметчика саперной лопатой, поворачивает ствол пулемета на немцев. Идет горячий бой. С криком «Ура!» врывается отряд советских воинов.
Идет активная перестрелка. Взрывы гранат. Крики на русском, немецком и кыргызском языках. Стоны. Дым и чад. Постепенно все затихает. Слышится отдаленная канонада. Дым рассеивается. Тут и там валяются трупы немцев. Развороченные окопы. Раскуроченные пулеметы, минометы и другое оружие. Поодаль связанные пленные немцы.
Демьян и бойцы потрошат немецкие рюкзаки, сбрасывают в кучу. Предметы домашнего обихода, настенные иконы, женские украшения, обувь, одежда.

Демьян. Смотри-ка, сукин сын. Детская обувь.
Болжур. Видать, и там есть дети.
Демьян. Дети-то есть, а обуви нет. Все работает на вооружение.
Болжур. Смотри, женское платье в крови!
Демьян. У кого взял?
Болжур. Вон у того. 
Демьян. Наверное, изнасиловал и убил, подлюга… А вот даже дверная ручка. Серебряная.
Болжур. Крохоборы! Побирушки проклятые!
Эрмек. Молодцы, ребята. Первое задание выполнено. Какие трофеи?
Умет. 74 убитых. Пленных – 5, пулемета – 2, 102 автомата. Наших убито трое, ранено пятеро, в строю 22 бойца.
Эрмек (смотрит на часы). Наши начали форсировать Днепр. Приказано продержаться до одиннадцати ноль-ноль. Каждую минуту немцы могут бросить сюда новые силы.
Бакир. Уже бросили. Я слышу гул танков. Идут с востока полукольцом!
Эрмек. Пленных уничтожить. Раненых в укрытие. Принять круговую оборону!

Пленных уводят. Слышатся выстрелы. Крики и брань расстреливаемых немцев.
Бойцы укрепляют оборону, устанавливают пулеметы, у каждого по два-три немецких автомата. Тишина. Ждут. Слышится гул приближающихся танков.
Умет. Ты, Болжур-байке, сегодня молодец. А то все стариком притворялся.
Бакир. А сколько тебе, Болжур-байке?
Болжур. Сколько-сколько? Сколько есть – все мои!
Умет. Ну, сколько? Ты что, как старая дева, скрываешь свой возраст?
Болжур. Сорок пять…
Бакир. Салага… А я думал – сорок шесть. Морда-то старая! В морщинах вся! Седой.
Умет. Это от жадности.
Все смеются.

Болжур. Морщины и седина – это следы прожитой жизни. В пятнадцать я уже был седой. Зубы выпали от цинги в шестнадцатом году, в Китае… Круглым сиротой вырос . Материнского молока не пробовал… Учился на счетовода, дом построил, жениться хотел. А тут война.
Умет. Ничего, старина. Фашистов уничтожим, вернемся на Иссык-Куль, найдем тебе красивую вдовушку с большим задом…
Бакир (вздохнув). Да-а, вдовушек сейчас много… А до конца войны будет еще больше.
Эрмек. Цыц! Приказываю духом не падать! О бабах не вспоминать. Думать только о победе. Ясно?
Умет. Ясно-то ясно! Не будешь вспоминать, по ночам снятся, ведьмы проклятые.
Бакир. Да-а, черт возьми…
Боец-наблюдатель. Командир, танки!
Бакир (передает бинокль). Со стороны леса вышла пехота!
Эрмек. Внимание! Приготовиться к бою!

Со стороны Днепра слышится «Ура!».

Эрмек. Это наши перешли Днепр. Надо продержаться полтора часа.
Боец-наблюдатель. Командир! Немцы слева.
Эрмек. Еще далеко! Зря не стрелять. Пусть подойдут. Та-ак! Минометчики! Огонь!

Слышится минометный огонь.

Демьян. Командир, они уже близко.
Эрмек. Пулеметчики! Огонь! Приготовить гранаты. Третий пулемет, огонь!
Демьян (строчит из пулемета). А-а, паскуды! Залегли! То-то оно-то, вашу мать!
Болжур. Молодец, Демьян— бек!
Немцы наступают со всех сторон. Похоже, что отряд попал в окружение. Мины и снаряды рвутся один за другим. Замолкает один из пулеметов, потом второй. Демьян мечется с ручным пулеметом. Стреляет то в одну, то в другую сторону. Падают бойцы. Пулеметчик ранен, но, истекая кровью, продолжает стрелять. Очень близко слышится гул танков.

Бакир. Танки! Тигры!

Боец, бросив автомат, бежит назад.

Эрмек. Ни шагу назад! (Грозит пистолетом.) Пристрелю!
Боец. Раздавит, командир! (Возвращается.)
Эрмек. Демьян, ты за командира! (Берет противотанковую гранату, ползет навстречу танку.)
Демьян. Огонь по танку!

Стрельба ожесточается. Слышится взрыв противотанковой гранаты. 
Гул танка затихает.

Боец. Ура! Тигр подбит!
Болжур. Ой, молодцы!
Боец. Два танка горят! Два повернули назад!

Возвращаются Эрмек и Бакир.

Демьян. Браво, командир…
Эрмек. Бакиру перевязку! Он контужен.
Падает Демьян.
Эрмек (взяв пулемет). Отходите назад. Патроны! Давайте патроны! Гранаты! (Бросает гранату и падает.) 
Слышатся сразу несколько взрывов. По холму ведется танковый огонь. 
Все погружается в дым и чад. На передний край выходит истерзанный Болжур со связкой гранат.
Болжур (в истерике). Ну! Ну давай! Подходи! Подходи, гад! Посмотрим, кто кого!!!

Раздается взрыв гранаты. Черный дым. Тишина.

 

Картина четвертая

Сельский двор. Большая хата. В левом углу двора скопились пленные советские воины. Многие ранены. Эрмек с перевязанной головой. Вокруг немецкие часовые. В правом углу – стол с полевой рацией.
Два немецких солдата уводят окровавленного пленного.

Капитан. Русские свиньи! От них ничего не добьешься. Надо кончать их здесь.
Маевский. Германии нужны рабочие руки, господин капитан.
Капитан. Поговорите с ними на их языке, господин Маевский. Может, дадут информацию. Попробуйте послать к ним старосту.

Левый угол.

Болжур. Я совсем оглох. Ничего не слышу (плачет). Опять дочка снилась.
Умет. Он сильно контужен. (Обняв за плечи.) Держись, старина. Не падай духом…
Эрмек. Демьян, как твоя рана?
Демьян (переведя дыхание). Ничего. До расстрела продержимся.
Бакир. Я умираю от жажды. Крови много потерял…
Боец (задыхаясь). Воды! Воды! Умираю.
Эрмек. Они хотят выбить из нас показания.
Староста (подойдя к пленным). Кто хочет пить?
Пленные. Я! Я! Давай скорее! Мы погибаем от жажды!
Староста (держит ведро и кружку). Во! Видали? (Черпает из ведра, льет на землю.) Кто даст дельные показания, получит кружку воды!
Пленные. О-о! Будь человеком! Дай воды! Ты же советский человек.
Староста. Советский. Нашли советского… Совет-ской власти конец! Хватит, поиздевались. Пролетарии всех стран, соединяйтесь. Вот и соединяйтесь. Не стройте из себя героев. Расскажите все. Переходите к немцам и останетесь живы. У них власть и сила!

Демьян. Пошел отсюда. Предатель!
Староста. Ай-яй-яй! Дать бы тебе между глаз, да жалко. И так кровью истекаешь… Сопротивление бесполезно. Всех вас повесят.
Пленные. Фашистский холуй! Шкура! Предатель! Сука!
Пленный. Умираю. Дай воды!
Староста (своему солдату). Дай-ка ему воды.

Солдат начинает избивать пленных дубинкой. Стоны. Крики. Проклятья. Русский и кыргызский мат.

Маевский (входит). Прекратить!

Солдат прекращает избиение.

Маевский. Староста, вы можете идти.
Староста уходит.

Маевский. Кому нужен доктор?
Демьян. Никому. Теперь ты хочешь обдурить? Предатель.
Маевский. Ошибаешься. Я не предатель.
Болжур. Ты кто, русский или немец?
Маевский. Конечно, русский. Чистокровный, из Тамбова родом.
Болжур (махнул рукой). Значит, предатель. 
Маевский (солдату, показав на Эрмека). Этого приведите ко мне.

Солдат ведет Эрмека к правому столу.

Маевский (солдату). Можешь идти.

Солдат уходит.

Маевский. Состоишь ли в компартии?
Эрмек. Состою.
Маевский. Слушай меня внимательно. Советские войска освободили Кременчуг, Чернигов, Тамань и еще пятьдесят деревень. Расскажи об этом своим товарищам. Не падайте духом. Держитесь. Есть шанс выжить.
Эрмек. Кто вы?
Маевский. Господин Маевский. Штандартен-фюрер вермахта. (Увидев идущего капитана, резко меняет тон.) Болван! Скажи своим, чтобы дурака не валяли. Будете молчать, подохнете от голода и жажды. Кто выживет – повесим. Конвой! Отведите этого. Даю на размышление двадцать четыре часа. Как дела, капитан?
Капитан. По рации сообщили: к нам едет инспектор армии полковник фон Рихтер Грец. Приказано встретить его как подобает. Подготовить боевой отчет. Навести порядок. Заготовить хлеба и мяса для передовой…
Маевский. Староста! Как дела с мясом?
Староста. Заготовили три тонны свинины, тонну курятины, полтонны сала.
Капитан. Мало!
Староста. Больше нет. Ходили по всем дворам. Не дают. Прячут. Семьями убегают в лес.
Капитан. Сколько людей отправлено в Германию?
Староста. Женщин – 44, мужчин – 32, 13 детей, всего 89 единиц.
Капитан. Почему так мало?
Староста. Все, кого могли взять. Самого чуть не убили. Особенно бабы!

Слышатся истеричные крики женщин.
Два солдата вводят Агафону, за ее подол цепляется девочка лет 7 – 8.

Женщины. Оставьте Агафону! Она не виновата! Изверги! Пожилую бабу! У нее внуки сироты!
Капитан. В чем дело?
Староста. Вот старая смутьянка. Хотела увести всех женщин в лес. На ефрейтора кипяток плеснула. Вот лицо мне поцарапала.
Капитан. Уберите девочку!
Солдаты пытаются оторвать девочку.
Девочка (цепляется за бабку). Ба-баа!
Агафона. Не троньте ребенка, изверги!
Староста. Ты чего, старая, жить надоело?
Агафона. Харя продажная! Тьфу! Тварь!
Староста. Заткнись, старая. Не то пулю в лоб!
Агафона. Стреляй. Стреляй, подлец! В мать свою стреляй!
Староста. Старик ее ушел в партизаны.
Агафона. Да, ушел. И я уйду! И внучка уйдет в партизаны. Фашисты твои двух сыновей убили. И сноху мою изнасиловали, в Германию увели. Только смерть утешит меня. Твоя или моя! Фашисты! Будьте вы прокляты!
Капитан (фельдфебелю). Повесить. У дороги, чтобы все видели! Напишите плакат «За непослушание властям».

Агафону уводят. Девочка кричит, цепляясь за ее подол.

Бакир. О, бедное дитя. Хотя б ее пожалели.
Капитан. Кто там недоволен? Ведите его ко мне!

Два солдата ведут Бакира к правому столу.
 
Капитан. Кто таков?
Бакир. Бакир Касымов.
Капитан. Национальность? Год рождения?
Бакир. Кыргыз. 1920 год.
Капитан. Когда начал службу в Красной армии, в каких частях?
Бакир. С 22 июня 1941 года. Пехота.
Капитан. Номер дивизии?
Бакир. Я неграмотный, номер не знаю. Служил, да и все.
Капитан (показывает пистолет). Вот это видел? Будешь брехать – пуля в лоб. Понял?
Бакир. Понял.
Капитан. Номер дивизии и кто командует?
Бакир. Не знаю. С командующим чай не пил.
Капитан. Если не хочешь, чтобы сделали тебе больно, говори. Дурака не валяй.
Бакир. После контузии и ранения я потерял память. Ничего не помню. Попал в плен без сознания.
Капитан (солдатам). Верните ему память.
Солдаты выворачивают руки Бакира. Тот кричит от боли.
Капитан. Ну, как? Вспомнил?
Бакир. Нет.
Капитан (солдатам). Напомните еще раз.

Солдаты вновь выворачивают ему руки. Бакир кричит от боли 
и теряет сознание.

Капитан. Ну, вспомнил теперь?
Фельдфебель. Господин капитан, он потерял сознание.
Капитан. Давай другого.

Солдаты выносят Бакира, бросают его пленным, вводят Умета.

Капитан. Фамилия?
Умет разводит руками.
Капитан. Год рождения, национальность?

Умет разводит руками.
Капитан. В каких частях служил? Номер дивизии? Место дислокации?
Умет разводит руками, показывает на уши.

Капитан. Фельдфебель, кого вы мне привели?
Фельдфебель. Он сильно контужен. Не слышит, потерял дар речи.
Капитан. Давай другого!

Солдаты приводят Демьяна.

Демьян. Мне 39 лет. Могу рассказывать очень долго.
Капитан. Нас интересуют военные сведения.
Демьян. Я солдат. Командиры отчета мне не дают. Я выполняю приказ.
Капитан. Какой был приказ?
Демьян. Гнать и уничтожать фашистов. 
Капитан. Довольно. А что вы знаете о военных действиях?
Демьян. Знаю, что Красная Армия освободила Чернигов, Кременчуг, Тамань, пятьдесят советских деревень, начали форсировать Днепр.
Капитан. Откуда у вас такие сведения?
Демьян. От Советского информбюро.
Капитан. У вас есть приемник?
Демьян. Есть.
Капитан. Где этот приемник?
Демьян. Ищи ветра в поле.
Капитан. С этим все ясно. (Солдатам.) Уведите и расстреляйте. Немедленно найдите источник информации. Узнайте, кто распространяет ложные сведения о поражении великой германской армии.

Солдаты уводят Демьяна. Слышится выстрел.
Солдаты приводят Эрмека.

Эрмек. Эрмек Керимбеков, кыргыз, 1921 года рождения. В Красную Армию был призван в 1940 году, служил под Москвой, старший сержант, с июня 1941 года участвую в боях Действующей армии. После гибели командира взвода Асанова принял командование. По личному заданию генерала Грачева – уроженца Кыргызстана – взяли штурмом вашу огневую точку №3, должны были удержать ее до 11 часов. Но силы оказались неравными. Наши не успели подойти. Мой отряд был разбит, многие погибли смертью храбрых. Действовал по команде «Ни шагу назад». Подбили три танка «Тигр». Пятеро из моих ребят попали в плен. Я, рядовые Демьян Кузнецов и Бакир Касымов. После тяжелого ранения рядовые Болжур и Умет контужены.
Капитан. Жить хочешь?
Эрмек. Конечно, господин капитан, еще как. Не успел жениться, а тут война…
Капитан. Гляди-ка, разговаривает. А может, знаешь, откуда ложные слухи?
Эрмек. Какие, господин капитан?
Капитан. Ну, положим, о победах Красной Армии.
Эрмек. А! О том, что наши взяли Кременчуг, Чернигов и Тамань? Слыхал. И еще более ста деревень…
Капитан. У вас что, рация есть?
Эрмек. Откуда, господин капитан. О новостях нам рассказывают.
Капитан. Кто именно?
Эрмек. Тот, кто знает русский язык. Староста, конечно.
Капитан. Староста?
Эрмек. Он самый. Сегодня утром.
Капитан (солдату). Где староста? Ко мне его!

Солдаты вводят старосту.

Капитан. Вот этот?
Эрмек. Он самый!
Капитан (старосте). Ты рассказываешь пленным о брехне Совинформбюро?
Староста. Что вы, господин капитан? Откуда мне знать? Клевета!
Капитан. Вы подтверждаете свои показания?
Эрмек. Подтверждаю.
Староста. Ты что, дурак! Охренел? Когда это был?
Эрмек (моргнув глазом). Утром. Ты принес ведро воды с кружкой, напоил всех. Пока мы пили, ты шепотом говорил о том, что советские войска освободили Кременчуг, Тамань и еще двести деревень, немецкая армия терпит крупные поражения.
Староста. Врет он, господин капитан! Клянусь богом! Вот крест.
Капитан. Воду утром носил пленным? Я сам видел…
Староста. Так это я так… чтобы заставить их говорить.
Капитан. Молчать! (Солдатам.) Расстрелять.

Солдаты уводят старосту. Тот кричит. Божится, что клевета.

 

Картина пятая

Широкое поле. Вдали виднеется украинское селение. Широкая столбовая дорога. Советские военнопленные копают глубокий ров. Вокруг них ходят часовые. Слышится лай сторожевых собак. Ближе к сцене угол хаты – штаба.

Солдат (докладывает фельдфебелю). Длина восемь метров, ширина два, глубина один метр.
Фельдфебель. Мало. За весь день. Надо успеть до темноты. Расстрел начнется в девять часов.
Солдат. Еле копают. Сил у них нет. Раненые ни на что не годны.
Фельдфебель. Ничего, сейчас оживут. Принеси два литра бензина и охапку соломы.
Солдат. Слушаюсь. (Уходит.)

Входят полковник и Маевский.

Маевский. Верю, господин полковник. Агитация и пропаганда имеют огромное влияние. Недавно выпустили красочный плакат: украинский пастух гонит стадо свиней и подпись: «Гони на запад! Там жизнь и спасение». И в газетах напечатали. И еще, я думаю, надо использовать вон тех пленных киргизов. Собрали их со всех концов. Целый отряд. 
Полковник (смотрит в бинокль). Все черноволосые.
Маевский. Да, господин полковник. Раса монголоидная, язык – тюркский. Русская армия состоит из многих наций. Но они очень дружны и едины.
Полковник. Наша задача – путем пропаганды рассеять иллюзии, растлить армию, создать межнациональные смуты.
Маевский. Для этого, господин полковник, необходимо выбрать надежных и активных лидеров, накормить, дать денег, убедить в преимуществе капитализма над социализмом, вермахта перед Советским Союзом, снабдить всем необходимым и заслать в русскую армию для ведения агитации среди нерусских. Уверен, результат будет эффективным. Армия Советов вмиг распадется изнутри, многие перейдут к нам, а дальше вести пропаганду через радио, газеты, перебежчиков.
Полковник. Но вы уверены, господин Маевский, в том, что ваши посланники вернутся назад?
Маевский. Надо отобрать таких, которые вернутся. Наши листовки, сброшенные с самолетов, и громкоговорители особо эффекта не дали. А дело в том, что листовки написаны на русском, а многие из них не знают русского и неграмотны. Лучший агитатор – живой солдат нерусской национальности.
Капитан (отдав честь полковнику). Господин полковник, братская могила будет готова через три-четыре часа. Многие могильщики не годны к землеройным работам в связи с ранениями и контузией. Расстрел можно начать в десять ноль-ноль.
Полковник. Расстрела не будет.
Капитан. Командующий приказал: пленных расстрелять.
Полковник. Приказ отменяется (подает бумагу). Есть указание вермахта: русских пленных – расстреливать , евреев – в концлагерь, пленных другой национальности – передать в особый отдел для формирования национальной гвардии, обучить, откормить, подготовить к тому, чтобы бросить против русских. Вот инструкция господина Геббельса под номером 05077, выполняйте!
Капитан. Слушаюсь, господин полковник!
Полковник. С этой минуты пленным туземцам создайте человеческие условия, насилие прекратить. Кормить, одевать, оказывать необходимую медицинскую помощь. Покажите все преимущества немецкой армии перед русской. Выполняйте.
Капитан. Слушаюсь, господин полковник!

В штабном дворе начинается суета. Ставят столы, стулья, посуду. Приносят фляги с едой, караваи хлеба, бочковое вино. У пленных забирают лопаты, подъезжает цистерна с водой. Пленные пьют воду, умываются. 
Им подают махровые белоснежные полотенца. Отряд пленных кыргызов подходит к столу.

Фельдфебель (с поклоном). Битте, ессен.

Пленные, ошарашенные таким приемом, смотрят друг на друга, не решаются сесть за стол.

Маевский (войдя). Вас приглашают к столу, господа.
Эрмек. Что случилось, господин Маевский. Неужели победа?
Маевский. Нет. Еще не победа.
Болжур. Нас решили отравить пищей, чтобы не тратить патроны?
Маевский. Нет, господа. Ешьте, не бойтесь! Вот, пожалуйста (пробует из разных чашек). Эрмек, скажите ребятам, пусть едят. Вас угощают. Отныне так и будет. Пленных беречь, не обижать.
Эрмек. А почему?
Маевский. Об этом потом. Ешьте. Дайте команду.
Эрмек. Садитесь. Ешьте, ребята.
Все садятся за стол. Гремят ложки. Лязгают алюминиевые тарелки. 
Немецкий повар подливает из фляги.

Болжур. Эй, братья, будьте осторожны. После голода нельзя так много!
Бакир. Дают – надо есть.
Умет. Неужто война кончилась?
Солдат. Откуда? Слышишь канонаду?
Болжур. Смотри-ка, белым хлебом угощает. Это хорошая примета. Может, германцы подобрели и помирились с нашими?
Бакир. К черту их перемирие! Нет им прощения!

Немецкий повар разливает из бочки красное вино.

Болжур. О-о, смотрите, вино! (Попробовал.) Сладкое. И по башке легко бьет.

Пленные пьют вино. Курят. Разомлели. К ним то и дело подходят немецкие младшие офицеры, чокаются кружками, пьют вино.

Болжур (под хмельком). А все-таки, с чего бы это, а?
Умет. В Германию повезут, баранов будем пасти…
Слышится канонада.
Эрмек. Это наши зенитки. Война не окончена.
Болжур. Может, они еще не знают, что перемирие, или не хотят мириться.
Эрмек. Как бы там ни было, они задумали что-то хитрое. Будьте начеку.
Бакир. Лишь бы не расстреляли. Расстреляют – умрем с позором. Будут говорить, что кыргызов послали на боевое задание, а они подняли лапки сдались в плен. Откуда им знать, что я был контужен от взрыва собственной гранаты и потерял сознание.
Умет. Мы выполнили свой долг, продержались до пятнадцати ноль-ноль, а наши не подошли. Мы не виноваты.
Болжур. Кому об этом скажешь? Мы в плену. Один Аллах нас может сохранить.

Входят фельдфебель и солдаты, вываливают на середину вещи, отобранные у пленных. Пленные начинают разбирать свои вещи.

Боец. Ну, чудеса! Даже расческу мою вернули. И письма.
Эрмек (улыбаясь, смотрит на фото). Моя Калийпа… Ушел на фронт на третий день после свадьбы. До самой пристани шла, обняв меня, не стесняясь ни стариков, ни детей… Все провожающие ушли в аил, а она стояла на берегу, пока наш пароход не скрылся из виду…
Бакир. Останемся живы, тебя будут встречать... А моя дура оставила сына у моих стариков, сама подалась в город, говорят, нашла другого.
Эрмек. Ты не горюй об этом. Вернемся живыми, сам тебя женю на иссык-кульской красавице. Знаешь, какие они! О-о! Ножки прямые, загорелые, кожа так и блестит на солнце.
Умет. Ножки прямые, говоришь? С чего бы это?
Эрмек. На лошадях не ездят. Не то, что у вас на Тянь-Шане.
Болжур. Они что у вас, пешком бегают по берегу?
Эрмек (смеясь). По песку ходят босиком. Берег-то ровный. Не то что ваши горы!

Бойцы хохочут. Входят полковник, Маевский, капитан и другие офицеры.

Маевский (указывает на Эрмека). Вот этот!
Полковник. Наш справедливый фюрер отменил смертную казнь. Сдавшись в плен, вы совершили подвиг. У вас нет вины. Вы будете жить спокойной, полноправной жизнью. Мы отправим вас в глубокий тыл. Будете учиться военному делу. После победы над русскими, Великая Германия обменяет вас на пленных воинов вермахта. Ну, как? Согласны?

Пленные бойцы переминаются с ноги на ногу, не решаются дать прямой ответ.

Маевский. Они согласны, господин полковник.
Полковник. С этой минуты вы не пленные. Вы подданные Великой Германии. Хайль Гитлер!
Маевский. Вы поняли, господа киргизы?

В рядах царит молчание.

Эрмек. Поняли, господин полковник.
Слышится гул самолетов.
Капитан. Русские.
Полковник. Ложись!

Все ложатся. Самолеты проносятся над головой, слышатся свист, взрывы сброшенных бомб. Все встают, отряхиваются.

Маевский (Эрмеку). Соглашайся на все условия. Пойдешь на особое задание.
Полковник сидит за столом. Перед ним Эрмек.

Полковник. Скажи откровенно, чего бы ты хотел сейчас?
Эрмек. Победы. Мира. Возвращения домой.
Полковник. Мы все этого хотим. Много ли киргизов в полку, где ты служил?
Эрмек. Почти половина. Есть и другие. Узбеки, казахи...
Полковник. Они тебя знают?
Эрмек. Многие знают. Особенно те, что из Средней Азии и Казахстана. Я у них за переводчика. Письма за них писал.
Полковник. А много ли среди них бывших политзаключенных? Кулаки, националисты, оппозиционеры, например…
Эрмек. Есть и такие. Я был в штрафном батальоне, осужден на десять лет за воровство и убийство.
Полковник. Кончится война, все вернетесь домой.
Эрмек. О-о, это было бы здорово, господин полковник.
Полковник. Но для этого ты должен выполнить важное задание. Ты должен пробраться к своим как выживший после боя, рассказать своим землякам о наших условиях, объяснить, что война закончится победой Великой Германии; все, кто перейдет на нашу сторону, будут переправлены в глубокий тыл и после победы вернутся домой. В случае успешного выполнения задания получишь много денег и другое вознаграждение. Не выполнишь – твои друзья будут расстреляны, а твой полк получит сведения о том, что ты был здесь, и тебя расстреляют сами русские. Понял?
Эрмек. Понял, господин полковник.
Полковник. Господин Маевский, дайте ему исчерпывающий инструктаж.

 

Картина шестая

Та же картина. Полковник, Маевский, фотограф, офицеры и адъютанты. Входит фельдфебель.

Фельдфебель(смотрит в бинокль). Нет никого, господин полковник.
Полковник. Прошел один час десять минут. Похоже, что мы просчитались. Приказ господина Геббельса о том, что русская армия держится на страхе и может разложиться, не подтверждается…

Связист подает телефонную трубку.

Полковник. Полковник фон Рихтер на проводе. Да, подкрепление еще не пришло. Генерал-полковник ранен на линии обороны. Русские перешли на восточный берег Днепра. (Вешает трубку.) Что скажешь, капитан?
Капитан. Не верю я этому Маевскому. Подозреваю, что сообщения советского радио передавал пленным не староста, а именно он. С киргизами он говорит на их языке. Называет себя графом. Какой граф общается с чернью и туземцами?
Полковник. Он эмигрант. Бывший белогвардеец. Корреспондент эмигрантской газеты «Знамя». Он не может служить русским. Там он приговорен к смертной казни.
Капитан. Мое дело доложить вам свои соображения, господин полковник.
Полковник. В случае провала операции с киргизами Маевский будет передан трибуналу, там разберутся.

Входят Маевский и фельдфебель.

Капитан. Какие вести, господин Маевский?
Маевский. Пока никаких.
Полковник. Не кажется ли вам, что нас надули?
Маевский. Не думаю.
Полковник. Говорят, что вы знаете киргизский язык.
Маевский. Не скажу, что здорово, но могу общаться на уровне быта.
Полковник. Как вам удалось стать полиглотом?
Маевский. Спасибо за комплимент, господин полковник. А киргизский я познал в годы гражданской войны. Вместе с другими офицерами бежал в Китай, почти полтора года скрывался среди киргиз-ского населения, а затем прибыл в Берлин.

Усиливаются звуки канонады, над головой проносятся советские самолеты.

Полковник (кричит в трубку). Да, я у провода. Началось массовое форсирование Днепра? Да, этого стоило ожидать! А где обещанное подкрепление?! Где танковая дивизия? Попала в окружение! О, черт возьми! Хорошо. Я принимаю командование на участке. (Вешает трубку.) Капитан, немедленно эвакуируйте имущество штаба в тыл. Деревню сжечь дотла! Пленных расстрелять! Артиллерию оттянуть назад. Пехоте принять оборону. Танки выставить вперед. Отступаем.
Капитан. Слушаюсь, господин полковник!(Убегает.)

Начинается паника. Немцы готовятся к отступлению.
Маевский (Умету). Эрмек подвел нас. Немцы расстреляют меня вместе с вами. Держитесь до последнего. (Отходит.)
Фельдфебель (Маевскому). Господин Маевский, вы арестованы, отдайте оружие.

Маевский отдает пистолет.

Полковник. Да, господин Маевский, что-то затея наша не удалась… На каком языке будете отвечать военному прокурору?
Маевский. На том, на каком языке будут задаваться вопросы, господин полковник.
Полковник. Вот что значит полиглот! Уведите.

Солдаты берут Маевского под стражу.

Фельдфебель (вбегает). Господин полковник. Идут. Человек тридцать – сорок. У каждого на штыке белый листок.
Полковник. Это уже хорошо. Хотя и поздно. Верните Маевскому пистолет. (Похлопав его по плечу.) Я рад за вас. Вы подтвердили, что некогда получили закалку в армии Великой русской империи. (Отдает пистолет.) Фельдфебель, держите перебежчиков на мушке, пока они не сдадут оружие. Пять автоматчиков справа, пулемет слева.
Фельдфебель. Слушаюсь, господин полковник. (В спешке готовит пулемет, расставляет пулеметчиков.)
Маевский (тайно передав Умету две гранаты). Как только Эрмек войдет с ребятами, бросай одну влево, другую вправо.
Входит Эрмек с отрядом. В руках у него белый флаг. Штыки с белыми листовками опущены вниз. Маевский подходит к Эрмеку, берет список прибывших. В это время взрываются две гранаты слева и справа. Немецкие автоматчики и пулеметчики падают.

Эрмек. За родину! Ура-а!

Бойцы берут под стражу полковника, капитана и других офицеров. К немецкому штабу съезжаются мотоциклы и советские машины. Входят генерал-лейтенант в сопровождении офицеров и связистка Гулсун.

Эрмек. Взво-од, смирно! Равнение налево. Товарищ командующий. Боевое задание выполнено!
Грачев. Молодцы, мои горные соколы!
Бойцы. Служим Советскому Союзу!
Грачев. Вольно!
Эрмек. Вольно!
Маевский. Иван Кузьмич! (Идет навстречу.)
Грачев. О-о, кого я вижу! Ну, молодцы! Ювелирно сработали. Поздравляю всех с победой. Днепр наш! Враг бежал! Все участники боевого задания будут представлены к награде. Эрмек Керимбеков – к Золотой Звезде Героя Советского Союза.
Бойцы. Ур-аа!
Грачев. Эрмек, вот теперь можешь писать ответ колхозу «Красная заря» и лично матери Адыла. Пиши, что за сына ее рассчитались с фашистами. И все подпишитесь. И я подпишусь!
Эрмек. Есть, товарищ командующий!
Грачев. Вперед к новым победам.

 

Занавес

Украинский фронт.

Перевод М. Байджиева.

 

См. также текст этой пьесы на кыргызском языке

См. также рецензию на пьесу С.Байгазиева "Пьеса о человеке на войне"

Скачать полный текст книги «Ташим Баджиев», MS Word, 1712 Kb

 

© Байджиев Т.И., 1944. Все права защищены
© Издательство "ЖЗЛК", 2004. Все права защищены

 


Количество просмотров: 2377