Новая литература Кыргызстана

Кыргызстандын жаңы адабияты

Посвящается памяти Чынгыза Торекуловича Айтматова
Крупнейшая электронная библиотека произведений отечественных авторов
Представлены произведения, созданные за годы независимости

Главная / Критика и литературоведение, Литературоведческие работы / Документальная и биографическая литература, Биографии, мемуары; очерки, интервью о жизни и творчестве
© Анна Муратова, 2014
© ИА "24.kg", 2014

Анна МУРАТОВА

«Слова мудрых – как иглы и как вбитые гвозди…»

Первоисточник: http://www.24.kg/culture/175021-laquoslova-mudryx-ndash-kak-igly-i-kak-vbitye.html

 

   Мар Байджиев

Мар Байджиев — народный писатель, отличник кинематографии СССР, драматург, академик кино и театра... Сегодня этот ряд его званий и видов деятельности можно продолжить, ведь, несмотря на солидный возраст, разочарования и уроки судьбы, он еще в пути. О том, какое еще слово скажет писатель, беседа корреспондента ИА «24.kg» с Маром Байджиевым.

— Мар Ташимович, у вас столько ипостасей: писатель, драматург, сценарист, переводчик... Какая же главная для вас?

— Если говорить о писательской стезе, то я уверен: настоящего художника рождают время, эпоха. Писатель должен писать не для того, чтобы себя утвердить, а когда есть что сказать людям. О своем времени, о существовании людям, народу своему, если нужно — внукам, правнукам. И тогда есть смысл работать.

— В трудные времена народ ждет слова писателя. В свое время мы обращались к Чингизу Айтматову. Что вы скажете своему современнику, с чем вы обращаетесь к нему?

— В наших биографиях с Айтматовым много общего. Мы дети «врагов народа», пережили войну, культ личности, возрождение истины и дальнейшее падение всего, что было построено. Мы писали о войне, о нашем тяжелом детстве не только для того, чтобы пострадать и вспомнить, как нам было тяжело, а чтобы народ знал, к чему приводит война, к каким страданиям, кто выигрывает и кто проигрывает. Всегда страдает народ. Будь то Октябрьская революция, гражданская война или Великая Отечественная. Что нужно было Гитлеру от той войны? Почему советский народ так пострадал? Потому что Сталину и всем остальным было все равно. Чем все кончилось? Кто ответил? Мы осиротели, сколько людей погибло, сколько вдов осталось...

Я часто думаю об этом: оказывается, одурачить народ ничего не стоит. То, что происходит сейчас на майдане, и у нас было. К ним бы хотел обратиться. Вдумайтесь сначала, куда вас гонят (как сказано у Михаила Лермонтова в «Тучах»: «...Кто же вас гонит: судьбы ли решение?»), что от вас хотят.

«Воюют ханы, а народ на гибель гоним мы, как скот!» — вот истина. В «Сказании о Манасе» эту фразу я вставил сам. Когда Манас освобождает Туркестан, китайский хан Алооке, видя его могучую армию, сказал ему, что уйдет без боя: зачем уничтожать народ? Где бы ни было, кто бы ни начинал войну, кого гонят на нее? Народ. В борьбе за власть его подвергают обману, уничтожению и гибели. Если бы мой голос дошел до украинцев, я бы им сказал: к чему это ведет? Это ведет к катастрофе. А кому мешает великий русский язык? Обидно. Киев для меня как родной город, я там бывал. Все наши дома творчества союзов писателей, театральных деятелей, кинематографистов, были в Ялте, Симферополе. Там мы встречались друг с другом, даже один из наших фильмов с Океевым мы озвучивали там. Хотел бы напомнить им: Богдан Хмельницкий почему воссоединился с Россией? Потому что так спасались от литовцев и турок. Кыргызы примкнули к России — и так спаслись, иначе уничтожили бы друг друга в борьбе за власть.

— Если вернуться к культуре, что главное в ней должно измениться?

— Отношение правительства к культуре. Она нужна народу, государству. Сохранить дух человеческий — вот что главное. Когда идет деградация человека, возникает необходимость сотворить Бога, так как он несет великую идею чистоты и добра. Даже марксизм-ленинизм тоже был своего рода религией. Когда государство не справляется с деградацией, противоречиями, войной, стихийно как спасение возникает нечто другое. От этого нельзя отречься.

Почему кыргызы не забывают и никогда не забудут эпос «Манас»? Какая потребность в нем? Его вспоминают особенно в трудные для народа минуты. История там на самом деле примитивная. Были разрозненные племена, которых изгнали с родных земель, оказались в Сибири, на Алтае и так далее. Возникает некий воин, как Манас, но звали его по-другому. Манас в переводе с фарси означает «защитник, убежище». Он объединяет кыргызов и создает государство, но потом идет войной на Китай. Тогда это было уйгурское ханство. Побеждает, но сам погибает. После этого кыргызский каганат распадается. В психологии народа остается ностальгия по тому великому времени, когда государство было единым и могущественным. Сегодня кыргызы говорят, не вникая в содержание эпоса, вот, Манас призывал к единству. Он создал и сам же развалил это единство, подтвердив еще раз великую истину Иисуса Христа: «Все, взявшие меч, мечом и погибнут». Если смотреть в суть произведения, то Манас был могучим и непобедимым, когда защищал и объединял. Стоило ему пойти войной на Китай, как он обрек себя, свое государство, народ на гибель, как и все великие полководцы.

— Может быть, народу не хватает лидера?

— Лидер возникает по необходимости. Если его нет, народ сам создает его. Но вот кого выбрать? Чем был велик Манас? У Манаса была одержимость сохранить свой народ. Но он еще и тем велик, что вокруг него были воины — мудрые Бакай и Кошой, Алманбет, Сыргак и Чубак, была прекрасная мудрая жена, которые помогали ему. И он побеждал. Когда кыргызы терпят поражение в Китае, в живых остаются только двое — дебильный Тазбаймат и старик Кыргылчал. Вокруг первого кыргызского президента Акаева первые два года были такие люди, как Бакай и Кошой, Алманбет, Сыргак и Чубак, потом он всех разогнал, оставил возле себя только Тазбаймата и Кыргылчала. И потерпел поражение.

Если появится такой лидер, который будет одержим идеей объединить распадающийся народ, он должен окружить себя мудрыми соратниками. Тогда он осуществит идею.

— Куда идет наш Кыргызстан сегодня? Кого народ слушает?

— Никого не слушает. Что ему нужно, не знаю. Задача искусства, тех, кто преданно служил ему, — показать народу, что материальные запросы придут и уйдут. Человека надо ценить не по тому, что у него есть, а по духу, по чистоте помыслов. В любом случае будь честным, добрым, и ты воспрянешь духом. Люди теперь не верят никому и ничему. Они поняли, что их обманывали и религия, и государство. То есть потеряли некую ориентацию на благородство, честность и добро.

— Была же кыргызская интеллигенция в советские годы, и вера была...

— Многих уже нет в живых. А сейчас кто нас слушает?

— Слово настоящего писателя всегда было значимым. А на что же нам опираться сейчас?

— Нас в том же Минкультуры никто не спрашивает, что делать, как решать проблемы. Даже если мы и говорим, кто это слово выполняет?

Я всю жизнь работал корреспондентом или редактором. Например, выступаю с какой-то статьей по производственной или другой проблеме, обязательно по ней надо было дать ответ. Если журналист прав, виновных снимали с должности. За каждое слово он отвечал головой. А сегодня никто ни за что не отвечает.

— Изменилось ли сегодня ваше отношение к Нази и Азизу — героям из пьесы «Дуэль», написанной в 1966 году?

— Не изменилось, просто я знаю, что это романтика. Я пытался сказать то, что думаю. Но «Дуэль» стала такой популярной, до сих пор идет на многих сценах. Есть даже опера и балет. Видать, есть потребность в героях, которые обретают веру, хотят ее найти. Есть даже в быту помимо желания попить-поесть-одеться нечто святое. Почему наши советские фильмы покоряли мир? Потому что после бытовухи надо возвращаться к духу. Фильмы ставились о человеческой красоте, о том, что счастье и человеческую радость можно найти в обычной жизни, в отношении к женщине, к детям. Надо находить это святое, получать удовольствие от того, что живешь, внука обнимаешь... Это и есть великое счастье.

— Мы пришли к тому, что и в кино, и на сцене, в прозе и поэзии нам нужен положительный герой... Чтобы посмотреть на такого и сказать: вот теперь я хочу жить. Где эти герои?

— Нет таких героев. Если сравнивать наши с Айтматовым творческие почерки, он в нашей литературе Дарвин. Он показывает саму жизнь как было и как есть. Допустим, повесть «Материнское поле». Живут герои, семейная идиллия, все хорошо. Но вот начинается война. Сначала муж уходит на фронт, потом сыновья. Толгонай вынуждена заменить Суванкула и стать бригадиром, много работать, чтобы помощь от колхоза шла на фронт. Но вот погибают и муж, и сыновья. Внуков у нее нет. Единственное, что у нее осталось, — ребенок, которого от проходимца родила сноха, так и не найдя своего счастья. Она остается с этим мальчиком и находит в нем свое утешение. Гениально! А какая трагедия! Все тяготы народа и времени несет женщина. Трещина мира проходит через ее сердце и судьбу.

У меня есть рассказ «Улыбка», его я написал раньше, но сюжет охватывает тот же военный период, муж и дети погибают. Героиня остается одна. Предмет моего анализа — что же произошло в душе этой старой женщины от всего пережитого? Здесь главное — не события, а то, о чем думает она перед смертью. Я генетик, Вавилов, можно сказать, анализирую внутренние процессы материи.

В научных трудах, посвященных нашему творчеству, анализируют то, что нас роднит с Айтматовым. Оказывается, ни у него, ни у меня нет сугубо отрицательных героев. Даже отрицательному герою Айтматов говорит: «Ты же прекрасный человек, как же так случилось, что ты совершил преступление?». Он верит в доброе начало в человеке и зло осуждает как его роковую ошибку. Я же иду по пути анализа: как нормальный человек мог совершить зло, где он ошибся?

— Получается, вы своего героя ставите перед выбором, а потом задаете нам вопрос: почему он поступает именно так, а мог бы поступить иначе? Читатель и герой — как в поединке, один на один?

— Человек должен уметь анализировать себя, что с ним происходит, как быть. Должен найти тот выход, чтобы не совершать зло. Если герой идет на добро, пусть знает, почему он делает такой выбор, как победить самого себя.

— Когда человек не задумывается, не анализирует, он близок к тому, что не понимает, где добро, а где зло, так?

— Если читателю показать правду жизни, он сам должен выбрать того, кто ему близок и что он хочет. Читатель или зритель должен сам думать, куда ему идти.

— В спектакле «Сказание о Манасе» практически нет изобразительного ряда...

— «Манас» — это, на мой взгляд, Библия гор и степей, притча. Почему столь популярна Библия? В проповедях Иисуса Христа нет абстрактных убеждений, он говорит только примерами. А когда Иисуса спросили, почему с апостолами говорит напрямую, а с народом — притчами, он ответил: «Вы знаете слово божье, а народ простой, видя не видит, слыша не слышит». То есть ему надо показывать жизненные примеры.

Каждый эпизод в «Манасе» имеет свой смысл. Я стремился донести его до зрителя.

Эпос «Манас» — это не только гениальное художественное произведение, фольклор, это идеология нации и народа.

— Мар Ташимович, были ли в вашей жизни поступки или слова, о которых вы жалеете?

— Наверное, были. Я стараюсь не вспоминать то, что уже нельзя исправить. Что ушло, того не вернешь.

— У вас, наверное, есть что сказать читателям?

— Безусловно. Сейчас о многом можно говорить открыто. Да слушают ли? Вот в чем вопрос.

— Вы считаете, что написанное ранее сегодня надо заново перечитывать и переосмысливать, потому что оно актуально по сей день?

— Безусловно.

— Ваш фильм «Поезд дураков» — это метафора?

— Фильм снят по пьесе «Поезд дальнего следования», которую я написал в 1982 году. Мчится поезд, но никто не знает, куда. Оказывается, к крушению великой советской державы. В фильме по пьесе «Криминальный случай», который я снял в 2005-м, я сделал пролог: через мост идет женщина, очень похожая на Мадонну, и вдруг она роняет грудного ребенка в бурный поток воды. Я тогда не знал, что будет с нашей молодежью, но чувствовал, что идем к какой-то катастрофе. Это стало ясно, когда расстреляли ребят на площади 7 апреля в 2010 году. Теперь картина будет называться «Горький век».

— А что скажет молодой человек, увидев такой фильм?

— Я показываю правду жизни, в том числе взаимоотношения парня и девушки, которая продала ребенка. Что это за государство, в котором матери начали продавать своих детей? Вот в чем трагедия! У кыргызов женщина ценилась очень высоко, как святыня материнства, считалось, красивая дочь и быстроногий конь — достояние семьи, нации. Что случилось? Почему кыргызские девушки сегодня пошли на панель?

Если эти проблемы звучат со сцены и экрана, то насколько они необходимы сегодня? Их надо услышать, как мудрые слова из «Екклесиаста», которые, «как иглы или как вбитые гвозди...»: они должны и жечь, и учить.

 

Беседовала Анна Муратова

 


Количество просмотров: 1017