Новая литература Кыргызстана

Кыргызстандын жаңы адабияты

Посвящается памяти Чынгыза Торекуловича Айтматова
Крупнейшая электронная библиотека произведений отечественных авторов
Представлены произведения, созданные за годы независимости

Главная / Драматургия и киносценарии, Драматургия / Союз писателей рекомендует
© © Кулмамбетов Ж.О., 1990. Все права защищены
Произведение публикуется с письменного разрешения автора
Не допускается тиражирование, воспроизведение текста или его фрагментов с целью коммерческого использования
Дата размещения на сайте: 13 октября 2008

Жаныш Осмонович КУЛМАМБЕТОВ

Огонь сердца

(Сокровенная тайна Чингисхана)


Притча о Чингисхане в двух частях, по мотивам повести А.Кекилбаева “Хатынгольская баллада”


Действующие лица в порядке появления:
1. Пленный тангут.
2. Палач.
3. Чингисхан.
4. Женщина.
5.Старший караула.
6. Ясновидящая старуха.
7. Кахар.
8. Шидургу.
9. Гурбельжин.
10. Пленный.
11.Старый казначей.
12. Девушка-нукер.
Кроме них караульные, гонцы, ламы, пленные, певцы-танцоры, воины, народ, двое мальчиков.

Пролог

Темный зиндан. Стонет человек. Отблеск коптилки падает на двоих находящихся в зиндане. Один из них пленный, а другой палач монгол. Скрипя зубами, палач пытает обнаженного пленного. Пленный молчит и стонет.
Палач. (Бьет палкой) Скажи, что ты раб монголов!
Пленный. (Стонет) Я тангут, а не раб!
Палач. (Бьет палкой) Скажи: “я раб!”
Пленный. (Упорно) Я не раб! Я тангут!
Палач. (Бьет) Скажи: “Я не тангут” Я раб!”
Пленный. Я тангут! Тангут!
Палач. Сейчас я начну вырезать ремни с твоей кожи (Кинжалом срезает полоску с его спины) Скажи, что ты раб!
Пленный. (Скрежет зубами) Я не раб! Я тангут!
Палач. (Продолжает резать) Ах, ты тангут?!.. Значит ты тангут?!
Пленный. (Сквозь зубы) Тангут!

Часть первая

Первая сцена

Пустыня, без признаков жизни. Виден только силуэт лежащего человека. Возможно, он сильно устал, а может, просто споткнулся. Человек пытается подняться, но тщетны его усилия, у него ничего из этого не выходит. Человек, услышав чей-то голос, резко поднимает голову. Оказывается, его звала красивая женщина.
Женщина. Эй, Чингисхан! Что с тобой? Поднимись.
Чингисхан. Не могу. Помоги.
Женщина. Как тебе помочь? У меня ведь нет рук (показывает свои культяшки). Вспомнил?
Чингисхан. Вспомнил.
Женщина. Не пойму до сих пор, почему ты приказал отрубить мне левую руку. На среднем пальце левой руки было алмазное кольцо, знак ханши. Ты лишил меня знака.
Чингисхан. (Пытаясь встать) Сама виновата.
Женщина. В чем была моя вина?
Чингисхан. В том, что пришла с гордо поднятой головой, хотела мне показать, что ты ханша. Вот за это я и покарал тебя.
Женщина. А правую руку за что?
Чингисхан. (Усмехнулся) Просто подровнял твои руки. (Пытается встать).
Женщина. Тогда ты надел мое кольцо на свой безымянный палец, и все пальцы на твоей правой руке были теперь в кольцах...
Чингисхан. Эти все кольца были сняты с отрубленних рук. У таких же непокорных, как ты.
Женщина. Покажи мне мое колечко.
Чингисхан. (Молча старается подняться).
Женщина. О, боже!.. А где твои руки?
Чингисхан. (Сердится) Были бы руки, не валялся бы я так.
Женщина. А что с руками случилось? 
Чингисхан. Отвалились.
Женщина. Сами по себе?
Чингисхан. Да.
(Пауза).
Женщина. Сдается мне, что ты от кого-то бежишь?
Чингисхан. Одна старуха узнав, что у меня нет рук, гонится за мной. Говорит, что она сама смерть, посланная богом. Догонит — отнимет мою жизнь.
Женщина. Не торопись. Она тебя сейчас не догонит. Лучше дай мне насладится твоим запахом. Истосковалась по мужскому запаху. (Присев засунула свои культи за пазуху Чингисхана).
Чингисхан (Вздрогнув). Убери свои руки, они холодные, как змеи. 
Женщина. Разве они бывают теплыми у мертвых? Ты, что разве уже не мужчина, а я-то надеялась. Бедный, совсем старый стал. (Встав, хочет уйти).
Чингисхан. (Прослезившись) Помоги встать! Помоги!
Женщина. Нет.
Чингисхан. Почему? 
Женщина. Что посеешь, то и пожнешь. Это плата за содеянное. Твои руки обагрены кровью невинных. Твои руки по локоть в крови. Потому они и отвалились у тебя. Тебя настигло проклятье тобой загубленных людей и мое проклятье. Получай то, что заслужил.
(Уходит. Чингисхан старается встать. Вдали показался силуэт Старухи. Она медленно приближается. Затемнение).

Свет. Чингисхан спит на своем ложе. Просыпается. Смотрит испуганно на свои руки. Пальцы и перстни на месте. Накинув на плечи дорогой чепкен, он тяжело опустился на медвежью шкуру. Испуг прошел, и глаза светятся уже не страхом, а каким-то другим светом. Чингисхан позвонил в колокольчик. Вошел старший караула и трижды раболепно поклонился.
Чингисхан. Который час?!
Старший караула. Светает, мой господин. Время для обхода войск. Вашего буланого оседлали.
Чингисхан. Как расположена стража?
Старший караула. В три кольца, Повелитель.
Чингисхан. А арканом из конского волоса вы окружили мой шатер?
Старший караула. В два кольца повелитель.
(Рядом с шатром лошадь фыркает и бьет копытом об землю)
Чингисхана. (Видя в глазах старшего караула страх) Что случилось?
Старший караула. (Со страхом в голосе) Один стражник ночью задержал старуху у шатра. С тех пор она стоит у шатра.
Чингисхан. (Побледнев) Старуху?!..
Старший караула. Да.
Чингисхан. Приведи её.
(Старший караула уходит. Появляется молодой стражник, таща за собой старуху. Стражник толкнул старуху к ногам Чингисхана)
Молодой стражник. (Виновато) Повелитель, простите за то, что отнимаю ваше драгоценное время. Но эта ведьма что-то знает. Она говорит, что вас, Повелитель, ждет несчастье. Только поэтому я ей сохранил жизнь.
Чингисхан. (Зеленые кошачьи глаза Чингисхана зажглись огнем. Это всегда был признак его интереса к чему-либо) Где ты схватил эту ведьму?
Молодой стражник. (В страхе) В поле шаталась, за лагерем. Хотел сразу ей шею свернуть (виновато)… Да она говорит: “Совершишь грех против своего господина, если убьешь меня”. Вот я и притащил ее сюда.
Чингисхан. Правильно сделал. (Пауза) Встань за дверью. (Стражник, поклонившись, уходит за дверь. Старуха подняла голову).
Старуха. (Хотела что-то сказать да не посмела).
Чингисхан. (Таинственно усмехнувшись, смотрит в упор) Говори.
Старуха. (Старуха беззвучно шевелит губами, бледнеет, закашлялась).
Чингисхан. Ты, что онемела?
Старуха. (Кашляя и плача) Ком в горле застрял, Повелитель! Когда увидела тебя... Виновата!.. Виновата!..
Чингисхан. Говори о сути.
Старуха. (Говорит с трудом) О-о, Повелитель! (Замолчала).
Чингисхан. Ты кто?
Старуха. Старая дева, Повелитель, Ясновидящая, гадаю, лечу травами и божья тварь.
Чингисхан. Откуда идешь? 
Старуха. Издалека, из Желтой горы... По-нашему Ала-Тоо...
Чингисхан. (Чуть не соскочив со своего места) Из Желтых гор?.. (Подозрительно) Что тебя заставило пройти столь длинный путь?
Старуха. (С дрожью в голосе) Повелитель! О, великий повелитель! Что я плохого могу причинить тебе? Я бедная старуха, которая не обидит даже мухи. А тебе, повелитель, стоит шевельнуть пальцем, и ты раздавишь меня, как муху. 
Чингисхан. (Строго) С какой целью ты пришла ко мне?
Старуха. Цель... Какая может быть у меня цель, у бедной беззубой старухи? Мало ли сейчас людей бесцельно странствующих по свету, Повелитель…
Чингисхан. Чем ты не довольна?
Старуха. О, великий Повелитель, пощади меня! Такая безмозглая чем может быть недовольной? Слава богу, что я еще живу на этом свете.
Чингисхан. Сколько тебе лет?
Старуха. Сто шесть.
Чингисхан. У тебя семья?
Старуха. Бесплодная я.
Чингисхан. Замужем была?
Старуха. Нет. Я старая дева. Пошел слух, что я знаюсь с нечистой силой, и поэтому никто даже не сватался ко мне.
(Чингисхан потупился, думая над тем, что сказала старуха).
Чингисхан. Что ты знаешь? С чем пришла ко мне?
Старуха. О, великий Повелитель. Вчера я видела странный сон. А когда растолковала этот сон... (Замкнулась)
Чингисхан. Не робей. 
Старуха. (С дрожью в голосе) О, великий Повелитель, над твоей головой беда нависла...
Чингисхан. Говори!..
Старуха. (Волнуясь) Не могу говорить, язык не поворачивается.
Чингисхан. (С вызовом) Меня ждет смерть?!..
Старуха. (Торопясь) Нет-нет! Что ты, Повелитель! У тебя вся жизнь впереди! Покоришь еще не один народ. Скажу больше, даже дети в чреве матери, услышав твое имя, будут содрогаться от страха и почтения. Вся вселенная еще долго будет трепетать от страха перед тобой.
Чингисхан. (Ухмыляясь) Тогда в чем дело?
Старуха. (С дрожью в голосе) Для тебя, может, это и пустяк, а я подумала, что это беда. (Замкнулась). Ты влюбишься, Повелитель, в красавицу, которой не будет равной на всем белом свете.
Чингисхан. (Тревожно) Дальше!
Старуха. Дальше... Дальше вот...
Чингисхан. Продолжай.
Старуха. (Удивленно) Великий Повелитель, что продолжать? Я все сказала.
Чингисхан. И это все?
Старуха. (Удивленно) Великий повелитель, а разве этого мало?
Чингисхан. (Внезапно захохотав, остановил себя силой воли. Но продолжал тихо хихикать). Ых-хи-хи!.. Ну, безмозглая старуха... Ых-хи-хи!..
Старуха. (С обидой) Повелитель мой! Влюбится в молодую красавицу на старости лет, это разве не беда? (Более твердо) От твоего имени содрогаются народы, а если ты не сможешь удовлетворить женщину, разве это не беда?
Чингисхан. (Зло) Заткнись, старая ведьма!
Старуха. (Согнувшись в три погибели, подползла к ногам Чингисхана) Повелитель, я думаю только о вашем благе. И чтобы твое величие сверкало ярче солнца во всей вселенной.
Чингисхан. (Задумавшись) И ты знаешь, кто эта красавица?
Старуха. (С дрожью в голосе) Откуда мне знать Повелитель, какой народ ты завтра покоришь. Узнать твои мысли не силах даже всевышний. Люди до сих пор хотят, но не могут проникнуть в твои мысли. Тебя сравнивают с внезапной смертью. И никто не знает, откуда ты появишься и какой народ покоришь. Даже в те времена, когда ты с охотником Кахаром был в изгнании, ни один человек не знал, где ты и что с тобой. А позже ты вошел в доверие к своим родственникам и, получив богатство и власть, уничтожил их. Люди поражаются, глядя на тебя. Кто ты, человек или бог, а может, сам дьявол. (Пауза) Кто она, я не знаю, тут бессильно мое гадание.
Чингисхан. Значит, я влюблюсь, если верить твоему гаданию?
Старуха. Да, мой Повелитель.
Чингисхан. Ради этого ты и пришла?
Старуха. Да, мой Повелитель, остальное в твоих руках. С какой бы силой пламя любви в тебе не разгорелось, прошу только об одном. Не ложись с ней в одну постель. И только тогда ты сумеешь сохранить, не запятнав, свое величие.
Чингисхана. (Глаза засверкали) Говоришь: “Не ложись с ней?”
Старуха. (Склонив голову) Мои помыслы чисты, Повелитель. Я забочусь только о твоем благе.
Чингисхан. Какую награду ты за это хочешь получить?
Старуха. Главное, я увидела тебя. О, великий Повелитель! Этого мне достаточно. Если я тебе нужна, оставишь мне жизнь, а если нет, то можешь убить. На все твоя воля, мой Повелитель.
Чингисхан. (Звонит в колокольчик, входит старший караула хочет отрубить старухе голову. Чингисхан жестом остановил его.) Пусть умрет своей смертью. А своя смерть гораздо мучительней и страшней, чем отрубить голову сразу.
(Старший караула взяв старуху за шиворот, утащил ее за дверь.)
Старуха. Пусть горе тебя обойдет стороной, великий Повелитель. Аминь!
(Чингисхан задумчиво позвонил в колокольчик. Вошел старший караула)
Чингисхан. Найдите Кахара.
(Старший караула, поклонившись, ушел. Чингисхан сидел неподвижно, погруженный в свои мысли. Слышится ржание коня).
   
Хореографическая или мультимедийная интермедия 

Утро. Поле покрыто пеленой белого снега. Лай собак, цокот копыт, крик охотников. Кречеты взлетают и камнем падают на белый снег. Охотники и собаки, увлеченные погоней за зайцами, скрылись за холмом. Поле опять опустело. Через некоторое время появился человек, неся в руках белого как снег зайца. У зайца окровавлена голова. Человек невысокого роста, крепкого телосложения, с походкой кошки. Это Кахар. Он оглянулся по сторонам и бросил зайца на землю.
   
Вторая сцена

Ночь. Поле. У костра на медвежьей шкуре сидит Чингисхан. Кахар подбросил хворост в костер и что-то стряпает. Поодаль от костра шатер Чингисхана. Вокруг шатра торчат копья. От торчащих копий ночное поле становится еще угрюмей.
Чингисхан. (Со снежком в руках) Кахар...
Кахар. Я тебя слушаю, Повелитель.
Чингисхан. Посмотри на этот белый снег.
Кахар. Я смотрю, мой Повелитель.
Чингисхан. Как ты думаешь, есть ли на свете женщина, у которой кожа была белее этого снега?
Кахар. (Прищурив глаза, удивленно смотрит на Чингисхана) Думаю, не найдется красивее женщин, чем 500 твоих наложниц. Как-никак эти женщины собраны с четырех концов света.
Чингисхан. Ты тоже стал хитрить со мной?
Кахар. Нет, мой Повелитель, Кахар такой, каким был. Разве я неверно сказал, Повелитель? На самом деле самые быстрые скакуны, самый острый булат и самые красивые женщины – разве ни у тебя, о, мой Повелитель?
Чингисхан. Брось хитрить! Ни пресмыкайся! Чингисхан верит и доверяет только тебе. Только тебе раскрывается. Только с тобой откровенничает. Только с тобой разговаривает начистоту. Другие называют меня «молчаливым Чингисханом». Они одно, а ты другое. То, что знаешь ты, не знают они. Для них я хан, а для тебя друг.
Кахар. Это верно, Повелитель... Хотел я в горы уйти – ты меня не отпустил. “Будь рядом, друг мой”, ты сказал мне. С тех пор исполнял свой дружеский долг перед тобой, стал рабом твоей славы и с удовольствием служу тебе. И моя слава, как охотника, в свое время была настолько сильной... Но со всей душой стал верен тебе. Забыл себя, стал твоим телохранителем. Но... Иногда думаешь и о своей грешной голове. Часто слышу: “Повелитель очень капризен и не дай бог не угодить ему” И я тоже думаю, не дай бог и мне тебе не угодить.
Чингисхан. Пока я жив, с твоей головы ни один волос не упадет. Ты хорошо знаешь, если Чингисхан сказал, так и будет.
Кахар. Я благодарен за твою заботу, Повелитель.
(Пауза).
Чингисхан. Тогда скажи правду. Нет такого места, где не ступала бы твоя нога. Ты ходишь везде. Через горы и реки. Ты как ветер заглядываешь, во все щели. Ты знаешь такую красавицу, о которой я говорил?
Кахар. Эта красавица из народа, который ты вчера покорил, а сегодня он уже восстал против тебя, Повелитель.
Чингисхан. Тангуты?!
Кахар. Да, Повелитель. У Шидургу, сына их правителя, есть луноподобная жена – Гурбельжин. Ей исполнилось всего 16 лет.
(Чингисхан задумался).
Чингисхан. Тангутов я знаю как свои пять пальцев. (Пауза) Тангуты не подчинились мне, когда я пошел войной на народы Желтой горы. Не дали мне подмоги, а когда я их оставил в покое, они стали мне врагами. Думают, наверное, Чингисхан стал стар и беспомощен. (Пауза).
Кахар. Повелитель, тебе известно, что говорит Тибетский Далай Лама?
Чингисхан. Что он сказал?
Кахар. Я думал, что ты слышал, Повелитель. 
Чингисхан. Говори!
Кахар. Да, что говорить... Болтает разные глупости, выживший из ума старый Лама.
Чингисхан. Какие?
Кахар. Какие... Да кто ему поверит...
Чингисхан. Кахар!..
Кахар. Повелитель... Он сказал, что Чингисхан умрет от руки тангутов.
Чингисхан. Дальше?.. 
Кахар. Говорит, что узнал об этом по расположению звезд. Якобы звезды ему сказали. Сейчас этих вшивых прорицателей как собак нерезаных много. Нельзя им верить. А тангуты совсем обнаглели. Говорят: “Напьемся теплой крови Чингисхана”. (Пауза) Послали послов к другим народам, чтобы, объединившись, восстать против монголов. Но эти народы боятся тебя, и поэтому ничего тангутам не ответили. Но тангуты все равно хотят тебе отомстить. Пасут скот без страха на твоих владениях. Мне кажется, что они думают, ты ослаб после похода к Желтой горе, и поэтому их не обложил данью.
Чингисхан. Индюк тоже думал, да в суп попал.
Кахар. Опять их покоришь, Повелитель?
Чингисхан. А ты, что жалеешь их?
Кахар. (Замешкался) Нет, Повелитель. С чего бы мне жалеть твоих врагов.
Чингисхан. Кто жалеет врагов, тот уязвим и слаб!
Кахар. Зачем тратить время на жалкую горсточку тангутов...
Чингисхан. Ты великолепный охотник и разведчик, тебе нет равных в этом деле, но ты никудышный советник.
 Кахар. (Обидевшись) Повелитель?!..
Чингисхан. Не обижайся!.. Послушай лучше меня! Если жалкая кучка тангутов начнет лаять на меня, их примеру последуют другие, а дурной пример заразителен. Тогда какая жизнь настанет? От запада на восток, с юга на север — весь Монгольский каганат развалится. Если все народы восстанут, что тогда делать? Со всеми справится одновременно невозможно. Тогда мы расстанемся с богатством и властью, и монгольский народ с Чингисханом останутся одни, как пень. Ты этого хочешь?!..
(Кахар виновато опустил голову).
Чингисхан этого не допустит! Лучше я умру, чем развалится Монгольский каганат!.. Поэтому нужно наказать тангутов! Теперь ты понял, что ты мне советуешь?
Кахар. Понял, Повелитель!
(Замолчали. В отблеске костра Кахар отчетливо увидел хищные глаза Чингисхана).
Чингисхан. Видел, как зайцы убегали от охотников? А лев бы ни побежал.
Кахар. Заяц ведь бедное существо, а лев это храбрец, с огненным сердцем.
Чингисхан. Все дело в этом, что увидев одну борзую, тысячи кроликов бегут врассыпную. А ведь мясо льва тоже можно есть. Чем оно хуже зайчатины? А лев не то, что убежать, а, наоборот, может такую трепку задать… А если тысяча львов объединятся, что тогда?!..
Кахар. Не дай бог!
Чингисхан. Вот поэтому нельзя, чтобы львы объединились. Их надо уничтожать поодиночке.
Кахар. Повелитель, твои воины — все львы!
Чингисхан. (Покачав головой) Мои воины — это стая шакалов. Они хитры, как шакалы, и побеждают количеством, как шакалы. Лев это другое. Он не только храбр, у него пламя в сердце. Он не сдается, бьется до последнего вздоха. (Пауза) Народы тоже разные. Одни трусливые как зайцы, другие как львы. Львов надо уничтожить, а не уничтожишь, потом горько пожалеешь. Останется хотя бы один, завтра же начнет тебе мстить. А другие, глядя на него, тоже начнут бунтовать. Нужно уничтожать их под корень, чтобы о них забыли совсем. Даже о том, что существовал когда-то такой народ. А народ похожий, на зайцев оставь, не трогай. От зайца не рождается лев. Пусть плодится себе, на здоровье. Над трусливым народом легко властвовать. Монголам львы не нужны, нам нужны зайцы. Их легко загонять в рабство. Пусть будут нашими рабами из поколения в поколения.
Кахар. Думаешь, среди зайцев не найдется ни одного смельчака, который выступит против тебя?
Чингисхан. (Ухмыльнувшись) От зайца не рождается лев. (Оба смотрят на костер).
Кахар. (Смотря на огонь) Тангуты издревле поклоняются огню.
Чингисхан. (Испугавшись) Огню?!
Кахар. (Удивленно) Да... До сих пор. Только с недавних пор они поклоняются каменным идолам. Другие народы говорят о них, что у них огонь в сердце. (Чингисхан зло усмехнулся и обеспокоенно задумался. Появились двое. Начальник караула толкнул старуху и трижды поклонился.)
Начальник караула. Повелитель! Эта старуха бродила вокруг лагеря... Хотел отрубить голову, да она говорит, хочет сообщить что-то важное.
(Чингисхан жестом приказал удалиться начальнику караула и Кахару).
Чингисхан. (Недовольно встал). Что ты бродишь как тень?
Старуха. Повелитель, я ничем не отличаюсь от тени.
Чингисхан. (Пряча свою обеспокоенность) Зачем пришла?
Старуха. (Быстро заговорила) Повелитель, вечером видела сон. Плохой сон. Сразу же поспешила к тебе.
Чингисхан. Говори!..
Старуха. Повелитель!.. Если пришла беда, человеку от нее избавиться очень трудно... Боже, что я несу... (Замолчала).
Чингисхан. (Выйдя из себя) Говори скорей!..
Старуха. Повелитель, если скажу, отрубишь мне голову, а жизнь под старость лет, ох как сладка, а не скажу, тоже беда. Что мне делать.
Чингисхан. (Злясь) Говори! Говори!..
Старуха. Нет, Повелитель!.. Голова дороже!..
Чингисхан. Не скажешь, отрублю голову.
Старуха. (Многозначительно усмехнулась) Не отрубишь, по глазам вижу.
(Чингисхан испугано отшатнулся).
Старуха. Не пугайся, Повелитель. Не бойся старухи. Я не ведьма и не смерть, пришедшая за тобой. Я бедная старуха (тихо засмеялась). Но ясновидящая. Я знаю твою судьбу, я ее вижу. Ты хочешь меня обезглавить, но тебе очень хочется знать то, что знаю я. Не бойся, Повелитель, смерть твоя еще не скоро придет к тебе!..
(Чингисхан в страхе смеется).
В глазах бесчисленных народов ты олицетворяешь смерть, а теперь ты сам страшишься смерти.
Чингисхан. (Соскочив) Убирайся, подобру-поздорову!
Старуха. (Согнувшись) Ухожу Повелитель, ухожу. Как-нибудь в следующий раз расскажу тебе. Холодно, Повелитель, холодно. Можно у костра погреться. (Греется у костра. Чингисхан в беспокойстве) Ухожу, Повелитель, ухожу. (Многозначительно улыбаясь) У тебя столько стражников, но смерть не знает преград, она приходит невидимая. (Старуха исчезает в темноту. Чингисхан смотрит ей вслед).
Чингисхан. Кахар...
Кахар. (Выйдя из темноты) Я слушаю, Повелитель!
Чингисхан. Звони в гонг! Седлайте! Буланого! Разберите мой шатер! (Кахар удивлено посмотрел на Чингисхана, но, взяв в руки гонг, стал в него бить. Сразу же все пришло в движение. Ржание лошадей, мелькают тени, и только один лишь Чингисхан беспокойно смотрит на пылающий костер.)
Чингисхан. Кахар! Пусть погасят костер!..
(Чингисхан пошел к ржущему коню. Джигиты Чингисхана натянув черную как ночь, полотно начали гасить костер).

Продолжение пролога

В темном зиндане стражник мучает пленного.
Стражник. (Наставил штырь, накаленный докрасна к глазам пленника) Говори, что ты раб! Не то я проколю твои глаза.
Пленный. (Сквозь зубы) Я тангут! Я не раб!
Стражник. (Вогнал раскаленный штырь в глаз пленника. Запахло паленым мясом) Скажи, что ты раб!
Пленник. (Застонал) Я не раб!
Стражник. (Вытащил штырь из глаз) Скажи, что ты раб.
Пленник. (Теряя сознания) Я тангут!
(Стражник уходит. Пленник лежит без сознания. Через некоторое время появляется старуха).
Старуха. (Пленному) Несчастный, кто ты?
Пленный. (Ели шевеля губами) Тан-гут!
Старуха. (Захлопав в ладоши) Значит, ты из того народа, который хочет уничтожить Чингисхана?
Пленный. Да...
Старуха. Бедняга, даже не может пошевелиться. Обессилен совсем! Для чего тебе эти страдания?
Пленный. Потому что я тангут, а не раб!..
Старуха. Лучше уж не быть тангутом, чем вот так страдать.
Пленный. (Разозлился) Не поучай меня старуха, иди своей дорогой.
Старуха. Ладно, ладно. Я тебя испытываю. Сколько ты уже здесь?
Пленный. Не помню. Я давно сбился со счету, считая дни и ночи. Был безусым юнцом, а сейчас превратился в дряхлого старика.
Старуха. Как ты все это выдержал?
Пленный. Лучше принять мучительную смерть, чем быть рабом монголов.
Старуха. У тебя осталось на теле хоть одно живое место?
Пленный. Не знаю, все кости переломаны, все ребра перебиты, кожа срезана, а теперь и один глаз выжгли.
Старуха. Наверное, ты был из железа, если выдержал такое!
Пленный. А ты сама, откуда будешь?
Старуха. С Желтой горы, по-нашему Ала-Тоо.
Пленный. Как твой народ живет?
Старуха. Скотину пасем, хлеб сеем. День прошел и слава богу. Признаем на этом свете только Чингисхана. Он поставил у нас своего наместника. Угнетает народ наместник. Люди стали как скотина. Скажешь, покажи рот, а он показывает нос.
Пленный. Вы, что скотина, что ли?
Старуха. Что скотина, что мы. Наши богатеи нас мучают, монголы мучают. Чингисхану подпевают. Выслуживаются перед ним. Народ живет хуже, чем скотина. (Пауза).
Пленный. А ты здесь, что делаешь?
Старуха. Хочу отомстить Чингисхану за своего старика и за девятерых сыновей. Всех убил Чингисхан.
Пленный. (Смеется) Большая у тебя цель.
Старуха. Это не пустое слово, как тебе кажется. Старуха знает, что говорит. Сочтены дни Чингисхана, он умрет от руки тангутов. Я ясновидящая. Мои слова сбудутся.
Пленный. Если Чингисхан узнает о твоих намерениях, не сносить тебе головы.
Старуха. (Смеется) Не сможет. Это я в твоих глазах слабая старуха, а в его нет. Я знаю, что играю с огнем.
Пленный. И куда ты теперь пойдешь?
Старуха. Буду здесь шататься. Да и монголы привыкли, на меня не обращают внимание. Уйду отсюда только тогда, когда Чингисхан попадет в беду. Сообщу своему народу эту радостную весть.
Пленный. Твои слова как бальзам на раны.
Старуха. Подожди, ты еще и другое услышишь. Дай бог тебе силы. Я буду тебя навещать.
Пленный. Прощай.
(Старуха уходит).
   
Хореографическая или мультимедийная интермедия

Ворота города Сэ. Светит солнце. Слышны голоса птиц. У ворот три бродячих скомороха. Мужчина бьет в барабан, мальчик лет восьми играет на флейте, а женщина танцует. Вокруг толпа мальчишек подтанцовывают женщины. Звучит веселый смех. Вдруг флейта замолкает. Мальчик, выронив флейту, прислонившись к стене, медленно сползает. В спине у него торчит стрела, которая пробила его тело насквозь, изо рта мальчика побежала маленькая струйка алой крови. Женщина с криком упала на труп сына. “Монголы!!!” — раздался крик со всех сторон. Все побежали в ворота города. Ворота стали медленно закрываться. Мужчина и женщина, замешкавшиеся, у трупа сына, остались под градом стрел и больше уже не шевелились. Град стрел также обрушился на стены города. Все потонуло в крике людей, топоте конницы, вое собак, плаче детей, мычании коров. Казалось перед лавиной такой орды не то, что люди, но и прочные стены города Сэ не в силах устоять.

Третья сцена

В городе Сэ. В храме скопление людей.
Голоса: — Бурхан! Бурхан! Монголы.
— Все разграблено!
— Все разрушено!
— Бурхан. Где ты, Бурхан?!
(Народ волновался не зная, что делать. В это время на башню взошел сын Бурхана. Шидургу. В боевых доспехах. Народ сразу притих.)
Шидургу. Тангуты!.. Мой отец... Великий Бурхан... Только что покинул этот мир.
(Толпа зашумела. В это время два джигита вынесли на Минарет тело покойного в белом саване. Гроб опустили, поклонились и ушли. Толпа хранила молчание, склонив головы).
Шидургу. (С дрожью в голосе) Тангуты!.. Бурхан не смог вынести горя, что на нас обрушилось (Пауза) Перед смертью он вам оставил завещание. (Шидургу развернул пергамент и стал читать): “Отдавая Всевышнему свою душу, мое завещание таково. Вчера получил письмо от Чингисхана, повелителя диких монгол. Оно гласит: “Тангуты, вы покоренный мной народ. Захотели теперь со мной тягаться. Оставьте свои замыслы. Будете одним из моих многочисленных народов. Платите дань, скотиной, хлебом и живите под моим покровительством — что вам еще нужно? На свете есть только один великий народ — монголы. На свете есть только один великий каганат, который протянулся с юга на север и с востока на запад — Монгольский каганат. Есть только один великий Хан — это хан монголов. Знай это! Ты будешь моей правой рукой, будешь моим вассалом. А твой народ пусть скажет: “Мы рабы монголов”. И правь своим народом на здоровье! Только в этом случая я тебя не трону. Живи и веселись в своем дворце. Это мои условия. Придешь ко мне с поклоном, приведешь с собой сорок тангутских девушек-красавиц”. На что я ответил: “Мы не рабы! Мы свободный народ! Тангуты свободными родились, свободными и умрут!” Тангуты! Мы не рабы! Мы — тангуты. Мы ни перед кем не склоним головы. Вероломный Чингисхан теперь напал на нас. Наш народ никому не покорится! Если останется в живых хоть один тангут, пусть отомстит Чингисхану! Его смерть — от наших рук. Жалею только об одном, что не могу вас повести на Чингисхана! Трон и корону передаю своему сыну Шидургу, он и поведет против Чингисхана!” Это последнее завещание отца.
(Народ криком повторял клятву умершего Бурхана: ”Умрем, но не будем рабами!” На башню взошли ламы. У одного в руках шкатулка со священным огнем, у другого корона. Поставив священный огонь на землю, стали читать заклинание. Из маленького огонька в шкатулке превратился в большой костер. Корону, подержав у костра, один из лам одел на голову Шидургу).
Шидургу. Пусть никогда не погаснет наш огонь!
Голоса: — Не погаснет наш огонь!
— Не погаснет наш огонь!
— Не погаснет наш огонь!
(В руках народа появился огонь)
Шидургу. Тангуты! Пришло время выступить на священную войну! Соколы мои, закованные в броню, вам предстоит перебить хребет монголам! Снести их головы! (Пауза) Лучше умереть, чем быть рабом!..
Голоса: — Лучше умереть — чем быть рабом!
— Лучше умереть — чем быть рабом!
— Лучше умереть — чем быть рабом!
(Ламы подожгли тело Великого Бурхана и стали танцевать. Дым от тела покрыл весь город Сэ. И поднял боевой стяг тангутов).

Хореографическая или мультимедийная интермедия

Взору дозорного с башни города Сэ открылась долина, заполненная монголами. Их кривые мечи сверкали в лучах восходящего солнца. Боевые кони нетерпеливо ржали и били копытами в предвкушении битвы. Вдруг тяжелые обитые железом ворота города Сэ открылись, и лавиной из него вышли воины в железных латах. Монголы ордами налетали на эту железную стену и разбивались об нее. Воины в железных латах стояли на месте, не отступив ни на шаг. Началась невиданная битва. Град стрел монголов летел в сторону тангутских воинов. Но попадая на железные щиты, ломались как спички. Воины в железных латах начали теснить монгольских орды со стен города Вдруг, на воинов в латах полетели камни со стороны монгол. И под камнями начали гибнуть тангутские воины. Железные ворота города вновь открылись, и оттуда появились воины, но с секирами в руках. Их ждала та же участь, что и воинов в железных латах. У ворот от трупов некуда было ступить. Город Сэ оплакивал погибших своих воинов. Вороны кружились над трупами и каркали.

Продолжение пролога

Зиндан. Пленный и стражник. Стражник мучает пленного.
Стражник. (Бьет палкой) Скажи, что ты раб монголов!
Пленный. Я не раб, я тангут!
Стражник. (Бьет) Раб ты! А не тангут!
Пленный. (Стонет) Я не раб! Я тангут!
Стражник. (Бьет) Раб! (Уходит)
Пленный. (Еле слышно) Тангут!
(Появляется старуха).
Старуха. Эй, тангут!.. Ты слышал, Чингисхан напал на тангутов? Вся земля усыпана трупами тангутов. Бурхан с оставшимся народом заперся в городе. Чингисхан приказал осадить город и никого не впускать и не выпускать. Говорит: “Пусть сдохнут с голода или покорятся мне”.
Пленный. Лучше умереть с голода, чем покориться.
Старуха. Тогда кто продолжит ваш род?
Пленный. Лучше погибнуть, чем жить в рабстве, как безгласная скотина.
Старуха. А не болит твоя душа, что на свете не останется ни одного тангута.
Пленный. Старуха, а как твой народ живет на этом свете? Как скот?! Чем жить как безгласная скотина, лучше сгинуть бесследно.
Старуха. Не нашла, что сказать. (Печально) Ну что ж, я пойду. (Шатаясь, побрела прочь)

Часть вторая

Четвертая сцена

Город Сэ. Дворец Шидургу. Комната Шидургу и Гурбельжин. Гурбельжин молится перед каменным идолом. У священного огня лежит голова горного козла. Входит Шидургу, с ним воин в разорванной одежде. Увидев Шидургу, Губельжин соскочила с колен.
Гурбельжин. (Бурхан?!) Мой Бурхан?!
Шидургу. (Простонав) Побеждены!!!
(Зашатавшись подошел к голове Архара и упал, обняв голову. Через некоторое время поднял голову). 
Шидургу. Набросились на нас как саранча. И забросали камнями.
Гурбельжин. Что теперь будет?
Шидургу. А что может быть, будем биться до последней капли крови! (Пауза) Если бы наши соседи пришли к нам на помощь, мы бы переломали хребет Чингисхану. Но они слепы и не понимают, что без единения его не одолеть. Им больше нравится жить рабами. (Гурбельжин) Одевай доспехи, умрем в бою.
(Входит гонец).
Гонец. (Поклонившись) Бурхан! Кровопийца Чингисхан послал тебе письмо. Они привязали письмо к стреле и пустили через стены крепости. (Передал письмо Бурхану и вышел).
Шидургу. (Развернув пергамент читает, бледнеет. Зло) Подлец!..
Гурбельжин. (Осторожно) О чем он пишет?
Шидургу. Указывает, что делать. (Передал письмо Гурбельжин). 
Гурбельжин. (Читает) “Бурхан Шидургу! Слушай мое повеление: Пришлешь сорок красавиц во главе с твоей женой Гурбельжин, а к ним в придачу сорок рабов. Я тебя назначу главой тангутов. Ты и твой народ должны забыть, что они тангуты. И перейти ко мне в рабство. В противном случае я уничтожу твой народ, и на свете не останется ни одного тангута. Если не примешь мое условие, то буду пировать, обложив твой город, а вы подыхайте с голоду, будете кормом для воронья. (Гурбельжин, побледнев, спросила) Бурхан, как он смеет такое писать?
Шидургу. С древних времен идет этот обычай, победитель забирает жену побежденного наложницей к себе. Унижают побежденного хана. (Зло) Ну подожди, Чингисхан, настанет и твой черед, и час твоего унижения.
Гурбельжин. (Бледная) Я не хочу быть наложницей! Расстаться с тобой смерти подобно! Бог это не допустит! (Пауза).
Шидургу. Впереди тебя ждет большое испытание.
Гурбельжин. (Недоуменно) Что ты хочешь этим сказать?
Шидургу. Кто знает, сколько этот кровопийца будет осаждать. Начнется голод и жажда. Выдержишь ли ты все это? Из города вынесут только трупы. А ты еще так молода.
Гурбельжин. (Задумавшись) Наверно, выдержу...
Шидургу. Если не сможешь выдержать, скажи лучше откровенно сейчас.
Гурбельжин. (Испугано) Не говори так, мой повелитель. Твое горе это и мое горе! Я выдержу все!
(Шидургу хотел, что-то сказать, но замолчал на продолжительное время)
Шидургу. (С горечью) Об одном я сожалею...
Гурбельжин. О чем?
Шидургу. Нет у нас наследника, который бы отомстил за нас.
Гурбельжин. Не теряй надежды. Что-нибудь придумаем. Может быть, останемся в живых и уведём свой народ в безопасное место, там и рожу тебе сына.
(Бурхан молчал. Хотел что-то сказать, но не сказал, образовалась долгая пауза)
Гурбельжин. Мой Бурхан... Мой Бурхан...
Шидургу. Говори...
Гурбельжин. (Хотела сказать, но умолкла) Не сейчас, потом.
(Бурхан не стал настаивать, долго сидел молча).
Губельжин. (Испугано) Бурхан, посмотри. На черепе архара появилась трещина прямо посередине. Делит голову на две ровные половины. Раньше этого не было. Что это? 
Шидургу. Предвестие беды.
(Гурбельжин взялась за позолоченные рога архара).
Гурбельжин. Великий бурхан говорил, будьте также неразлучны, как эти два рога. Неужели его слова не сбудутся? 
(Бурхан молча и долго смотрел испытывающе на жену)
Шидургу. Гурбельжин...
Гурбельжин. Что, мой Бурхан?
Шидургу. (Осторожно) Если мы попадем в плен... 
Гурбельжин. Почему ты замолчал, мой Бурхан? Повелитель?
Шидургу. Со вчерашнего дня хотел тебе что-то сказать, да передумал.
Гурбельжин. Почему, мой хан?
Шидургу. Рано еще. Время не пришло.
(Гурбельжин обиженно посмотрела на мужа. Он встал и направился к двери).
Гурбельжин. (Соскочив) Ты куда?
Шидургу. Пойду к воинам.
Гурбельжин. А придешь когда?
Шидургу. Я всю ночь буду с воинами, с ними теперь буду постоянно.
(Гурбельжин после ухода мужа молча села).

Пятая сцена

Город Сэ. Храм. Еле поблескивает священный огонь, рядом с каменным идолом. Лама молится, за ним женщины в черном причитают об умерших. Поодаль мужчины. Входит Шидургу. Глаза впали, уставший, проходит между молящимися, подойдя к огню и идолу, кланяется и обращается к людям.
Шидургу. (Голос звучит тихо и устало) Тангуты!.. Завтра на рассвете монголы пойдут на штурм города. (Переведя дух) От многочисленных тангутов осталась жалкая кучка. Целый год мы продержались. Многие умерли от голода. Город полон стервятниками и падалью. Но мы не покорились врагу. Мы, как наши предки, любим жить свободными людьми. Мы выбрали смерть, а не рабство! Завтра настанет последний день.
Женщина в черном. Бурхан!.. А останутся тангуты, которые отомстят за нас Чингисхану?
(Шидургу оживился).
Голоса: — Месть!..
— Месть!
— Месть!
Шидургу. Я за этим и пришел. Мое последнее слово таково. Все женщины тангутки, которые беременны, пусть сохранят своих детей, а когда они возмужают, пусть отомстят за нас. Мы будем уничтожены, но не покоримся, а дети, которых вы вынашиваете под своим сердцем, будут знать, что они тангуты, и обязательно переломают хребет диким монголам. И уничтожат Чингисхана. (Ламе) Раздай каждому факел от священного огня, во время битвы он поддержит нас. Мы люди, которые любят огонь.
(Зажег факел от священного огня. За ним последовали и остальные. А когда они все зажгли факелы, то стало видно, как мало осталось жителей от многотысячного города. Они забыли в эти минуты, что они голодные, обессилевшие. Они стояли с гордо поднятой головой. И жизнь во всем огромном городе еще теплилась только здесь, в священном храме).

Хореографическая или мультимедийная интермедия

Город Сэ. Земля содрогается от топота копыт. Сверкая кривыми саблями, волной надвигались монголы на город. Они лавиной направились к железным воротам города. Ворота без сопротивления открылись. Монголы с криком и визгом ворвались на лошадях в город. На их пути не встретилась ни рать, ни люди. Лишь вороны да грифы испуганные оторвались от своей трапезы и поднялись нехотя в воздух. Солнечное ясное небо вдруг стало темным, на земле от их крыльев наступила ночь. Ни один луч солнца не пробился на землю в эти минуты. Вот так город Сэ встретил захватчиков.

Шестая сцена

У шатра Чингисхана. На медвежьей шкуре восседает Чингисхан. В руках позолоченный рог. На достархане всевозможные яства. Вокруг шатра видны наконечники копий, которые сверкают на солнце. Развевается знамя Чингисхана. В стороне стояли привязанные тангуты и тангутки. Несколько пленных из других родов и племен ходили в кандалах и колодках. Они измождены до предела. Вот-вот упадут. Чингисхан чем-то недоволен. Один из пленных бросается на колени перед Чингисханом.
Пленный. Повелитель!.. Великий повелитель!.. Снимите колодку с шеи, дышать уже не могу. (Заплакал). Заснуть не могу. Всегда стоя на ногах, замучился. Повелитель, снимите колодку.
Чингисхан. Ты кто?
Пленный. (Изо всех сил) Раб! Раб! Я твой раб!
Чингисхан. Ты все забыл?
Пленный. Все! Все! Я раб!
Чингисхан. Запомни, на непокорную голову всегда найдется острый меч. А может, хочешь еще помучиться?
Пленный. (В слезах) Нет, повелитель! Нет! Я твой раб!
(Чингисхан испытывающее посмотрел на пленного. Махнул рукой. Воин освободил пленного).
Пленный. (Плача) Я раб! Раб! (Пятясь, где ползком, где на коленях пленный исчез. Воин привел Шидургу, закованного в кандалы. Шидургу с презрением смотрит на Чингисхана. Чингисхан ухмыльнулся и обратился к пирующим монголам)
Чингисхан. Воины! В честь победы на целую неделю я вам всем разрешаю пировать и делать все, что вашей душе угодно.
(Монголы одобрительно закричали, а кое-кто и завизжал).
Чингисхан. Тангуты считали нас ниже себя, мои воины. Они говорили, что тангуты самые искусные воины. Но мы их победили. У тангутов сильная наука, а у нас сильнее мускулы! У них развито ремесло, а мы бесстрашны! У них острый ум, а у нас острые мечи!
(Раздались дикие крики одобрения среди монголов. Чингисхан краем глаза видел удивление и ненависть Шидургу. В это время выскочили на средину несколько монгол и начали свою дикую пляску. Чингисхан как-будто и забыл, что перед ним стоит Шидургу. Шидургу кипел от ненависти и бессилия).
Шидургу. (Не выдержав) Эй, Чингисхан!..
(Чингисхан жестом удалил танцующих)
Чингисхан. Кахар!.. (Подошел Кахар)
Кахар. Я слушаю твою волю, Повелитель!
Чингисхан. (Негромко) Где, ты говорил, есть женщина, у которой кожа белее снега?
Кахар. Повелитель! Если такая красавица на свете, то эта красавица Гурбельжин, жена Шидургу.
(Шидургу вздрогнул и побледнел).
Чингисхан. Если это на самом деле правда, то после пира приведешь ее на ночь в мой шатер.
Кахар. Слушаюсь, Повелитель! Она придет после пира к тебе в шатер.
(Кахар также внезапно исчез, как и появился).
Чингисхан. (Шидургу) Что ты желаешь?
Шидургу. (Гневно) Негодяй! Сумасброд! Ты думаешь, что спасешь свою шкуру! Ты меня можешь убить. Но запомни, пока на свете есть хоть один тангут, он напьется твоей темной крови! Если не твоей, так твоих потомков уничтожит под корень.
Чингисхан. (Зло) Значит, уничтожит?
Шидургу. Уничтожит! Сегодня можешь веселиться. А завтра из твоего черепа тангуты будут пить вино!
Чингисхан. (Смеется) Ха-ха-ха!
Шидургу. Смейся, смейся! Погоди и тангуты посмеются, унижая тебя!
Чингисхан. (Гневно) Ты мне угрожаешь, щенок?! На кого ты лаешь! Хочешь меня запугать! Сейчас увидишь! Посмотришь, родится ли еще тангут, готовый убить меня? (Позвонил в колокольчик, пришли воины) Отрубите головы всем тангутам. Девушек пусть мои джигиты возьмут в жены и пусть рожают нам монголов. А беременных женщин отдайте воинам на ночь, пусть развлекутся, а утром вспорите им животы, и, достав детей из чрева, отдайте собакам! (Встав) Пусть сгинет род тангутов бесследно. Тангутов больше нет! 
Монголы. (Подхватили) Тангутов больше нет!
(Шидургу еле удержался на ногах. Тангуты застонали).
Шидургу. Зверь!..
Чингисхан. Вот шестьдесят тангутов. С тобой — шестьдесят один тангут. Кто же мне отомстит? Или думаешь, мертвые оживут? И кто же напьется моей крови, скажи? Вы все верите бредням вашего ламы. Так я прикажу всем ламам оторвать головы. Все, кто помыслит плохое против меня, тот горько пожалеет. Что молчишь, лев, а? Говорят “Лучше живая мышь, чем дохлый лев!”
(Шидургу от гнева, чуть не задохнулся.)
Чингисхан. Этого тангутского щенка бросить в зиндан. А когда на ночь будете приводить красавицу Гурбельжин ко мне в шатер, пусть смотрит, и так несколько дней подряд. Пусть эти несколько дней подаренной мной тебе жизни будет калымом за Гурбельжин. Ведь и тебе жизнь сладка!
Шидургу. Не смейся, кровопийца! Если даже уничтожишь всех тангутов. Можешь их растоптать, но покорить не сможешь! На это у тебя не хватит сил! А этот пир, что ты устроил, только в утешение своей гордыни.
Чингисхан. (С налитыми кровью глазами) Заткнись!
Шидургу. Ты можешь заткнуть меня, но огонь ненависти в душе моей ни погасишь.
Чингисхан. (Вне себя) Пытать его! В зиндан! (Стражник ударил Шидургу по лицу. А также пленных потащили. Остались только другие пленные в колодках. Они беспокойно ходили из стороны в сторону. Чингисхан, осушив до дна рог с вином, некоторое время сидел молча. Внезапно появились певцы и музыканты. Несколько воинов начали свою дикую пляску. На лице Чингисхана можно было прочесть, что он отошел от гнева. Но Чингисхан жестом удалил всех. Начальник караула притащил старуху. Толкнул к ногам Чингисхана и трижды ему поклонился).
Начальник караула. Повелитель!.. Старуха опять пришла.
(Чингисхан жестом удалил начальника караула).
Чингисхан. (Сердито) Зачем пришла?
Старуха. (Привстав) Извини меня, Повелитель. Мой господин, ох, вижу не вовремя я пришла. Наверно, помешала твоей радости. Я все про свой сон... Наверно некстати. Я лучше в следующий раз (хочет уйти).
Чингисхан. (Гневно) Стой, несчастная! Нужно было тебе свернуть шею, да ладно, я сегодня добрый. Как-никак праздник у меня. В следующий раз побеспокоишь, пощады не жди.
Старуха. (Упав к ногам) Я благодарна тебе, Повелитель, за твою щедрость! Да не постигнет тебя беда! Аминь! Пусть беды обойдут тебя стороной. (Уползает дальше)
Чингисхан. (Кричит) Тангуты уничтожены!
(Крики монголов подхватили с наружи: “Тангуты уничтожены!”).

Седьмая сцена

Спальня Шидургу. Обстановка прежняя — за окном видны копья и обнаженные мечи монголов. Гурбельжин сидит неподвижно на троне из серебра и золота, подогнув под себя ноги. Ханша подняла голову. Вокруг никого нет. Соскочив с трона, она подбежала к окну, но, кроме копий и обнаженных сабель, она ничего не увидела.
Гурбельжин. Бурхан. Бурхан! Где ты?!.. (Прислушалась тихо) Тишина. Все погибли! А почему меня оставили в живых? Что они от меня хотят? А может, решили меня пытать? А может сразу отрубят голову? Как я все это выдержу?! (Молится огню и идолу). Всевышний, помоги мне избавиться от этих мук! Не могу я быть наложницей этого кровопийцы. Не смогу с ним делить одно ложе! Почему я не родилась мужчиной! Лучше бы никогда не рождаться!
(Рыдая, упала и на долго затихла. Очнувшись, начала снова молиться).
Всевышний, я сейчас умру. Избавлюсь от мук. Лучше умереть, чем так жить. (Пауза). Чем быть наложницей (Глазами ищет чем себя убить. Бежит к двери, но она закрыта.) Нечем себя убить, и дверь закрыта. (Обессилев, садится) Одна, совсем одна. Уже целый год одна. Не с кем поговорить. Разговариваю сама с собой. Некому меня выслушать. (Посмотрев на дверь, вскрикнула). Что это?! Дверная ручка в крови! Не кровь ли моего Бурхана? Нет, нет!.. Вон он идет! Бурхан, возьми меня с собой! Не оставляй меня одну! Я боюсь одна! Оставил меня!.. Кто-то зовет меня?!. (Оглянулась. У головы Архара сидит Бурхан) Бурхан?!. Ты разве здесь. Ты ведь только, что шел там?!.. Ты пришел за мной? Подожди, не уходи, я ведь тебя столько ждала! Все одна да одна. Помнишь, я хотела что-то сказать? Я хотела тебе сказать, что очень по тебе соскучилась. Ты тоже скучал? Я тебя очень люблю! Я к тебе раньше относилась холодно. Ты это чувствовал? До нашей свадьбы я тебя не видела. Слышала только о тебе и влюбилась, но после свадьбы я разочаровалась в тебе — ты не был похож на того человека, что был в моем представлении. А ночью ласкала и любила не тебя, а придуманного мною человека, а утром мне было совестно смотреть тебе в глаза. Ты об этом, наверно, не знал? Ты что-то про казначея говорил, что он должен придти. А зачем он придет? Это он идет?.. (Подошла к окну, обернулась. Бурхана нет) Бурхан, где ты?!. Куда ушел?! Опять осталась одна.
(В комнату вошел казначей и девушка — нукер).
Казначей. (Шепотом) Ханша!.. (Гурбельжин его не слушает).
Девушка нукер. (Шепотом) Ханша!..
Казначей. Бурхан нам приказал (Достает перстень) Это тебе, Ханша! (Кладет перстень на голову архара) Ты знаешь, что делать, Ханша?!..
(Гурбельжин молчала. Ее глаза вспыхнули, а потом потухли. Она переводила взгляд с казначея на девушку, и наоборот. Казначей сделал знак девушке и резко отвернулся. Девушка-нукер развязала подвязки платья. И осталась совсем голая. Ее кожа сверкала как снег. Из своих кос она вынула кинжал с лезвием не шире мизинца. Казначей уставший ждать, резко повернулся. Обнаженная девушка от стыда сразу же прикрыла своим платьем. Казначей из-за пазухи вынул плеть. Один конец дал девушке, за другой держал сам и одним махом перерезал толстую плеть. Гурбельжин по-прежнему смотрела на них и молчала).
Казначей. (Смотрит на девушку с подозрением) Ханша?!.. (Гурбельжин молчит). У нее, что, помутился разум? (Гурбельжин молча смотрела на девушку).
Девушка. (Беспокойно) Ханша?!.. Хотя она молчит, но все понимает.
(Девушка положила кинжал рядом с перстнем. Казначей вернул кинжал девушке и положил точно такой же на его место).
Казначей. Это твой. (Гурбельжин) Ханша!.. Мы выполнили волю Бурхана.
(Поклонившись, они ушли. Гурбельжин еще долго стояла неподвижно. И только после этого взяла кинжал и перстень).
Гурбельжин. Все как в тумане. Думала сон, а оказывается это явь. Зачем они приходили и что оставили. (Взяв перстень, она внимательно смотрела на перстень) Яд наверно?! А, поняла, я должна себя убить! А это зачем оставили? Наверно для того, чтобы, если не могу отравиться, перерезать себе вены. Чем идти в наложницы и опозорить Бурхана, лучше умереть и сейчас же. 
(Взяв рог, насыпала яд и приблизила к губам, но руки предательски тряслись. Рог упал, она стояла бледная и растерянная) Не хочу умирать!.. Не могу убить себя! Неужели быть наложницей?!
(Входят монголы с обнаженными мечами).

Продолжение пролога

Зиндан. Стражник мучает пленного.
Стражник. (Устало) Скажи, что ты раб!..
Пленный. Я тангут!
Стражник. Раб!
Пленный. Тангут!
(Стражник штырем, раскаленным докрасна, выжег второй глаз пленного).
Стражник. Раз ты тангут, то получай! (Уходит).
Пленный. (Стонет) Тан-гут!
(Через некоторое время стражник втолкнул Шидургу в зиндан.)
Пленный. Ты кто?
Шидургу. Бурхан тангутов.
Пленный. Бурхан мой, неужели и ты здесь?!..
Шидургу. За что тебя так пытали?
Пленный. За то, что не хочу быть рабом.
Шидургу. (Воодушевленно) Тангут не может быть рабом! А раб тангутом!..
Пленный. Мне отрубят голову. А вместо меня будут мучить тебя. (Пауза). Бурхан, неужели на свете не осталось ни одного тангута.
Шидургу. (Тихо) Один остался...

Восьмая сцена

Лунная ночь. Чингисхан сидит в своем шатре, накинув на плечи халат. Вошел Кахар и поклонился.
Кахар. Мой господин, красавицу Гурбельжин доставили. Бурхана привели тоже и заковали здесь рядом. Все выполнили, как ты приказал.
Чингисхан. Приведите. (Кахар вышел и привел Гурбельжин в сопровождении четырех воинов). Разденьте ее!
(Воины насильно раздели ее донага, пристально ее рассматривая. Ее прекрасное тело было белее снега. Под пристальными взглядами монголов по ее коже пробежала дрожь. Чингисхан жестом отстранил их. Подойдя к ней, осмотрел ее с ног до головы.)
Чингисхан. Уберите ее одежду вон туда. (Кахару) Бурхана тангутов отведите опять в зиндан, чтобы не мешал получить истинное удовольствие. Утром приведете, если позвоню в колокольчик. Пусть, кроме тебя, никто не входит. 
(Кахаром во главе джигиты вышли. Послышался звон кандалов в дали и затих. В углу шатра, как испуганная лань, стояла Гурбельжин, следя за каждым движением Чингисхана. Чингисхан скинул халат и остался в белой рубашке и в белых подштанниках. Он кошачьей походкой двинулся к Гурбельжин. Гурбельжин, как мышь, не знала, куда убежать от кошки, и забеспокоилась. Чингисхан приблизился к ней, а в ее глазах можно было прочесть ненависть вперемешку с отвращением).
Чингисхан. Ну не дрожи, тангутская красавица, я давно уже о тебе мечтаю. Вижу тебя во сне и наяву. Наконец, добился своего!
(Чингисхан нежно погладил красавицу. Она, как испуганная лань, отпрыгнула от него за занавеску. Чингисхан сорвал занавеску, обнял девушку и повалил на ложе, но через мгновенье, как ужаленный, соскочил. Согнувшись в три погибели, застонал и упал рядом с ложем. Встала с ложа, вся бледная, и Гурбельжин; в руках у нее блеснул маленький кинжал. Она быстро накинула на плечи нижнее белье и выбежала наружу. На белых штанишках Чингисхана появилось кровавое пятно. Тихо вошла старуха. Чингисхан в страхе отшатнулся).
Старуха. (Зло смеется) Что с тобой, Повелитель?
(Чингисхан с ненавистью посмотрел на старуху).
Чингисхан. Зачем опять пришла?!..
Старуха. (Зло) Пришла рассказать свой сон. Пришло время.
Чингисхан. (Со злостью) Я еще сначала знал, что ты ведьма! (Скрежеща зубами) Вон! Вон! Пошла вон! Вон, ведьма!.. За смертью моей пришла!..
Старуха. (Усмехаясь) Ну что, пришло время?! Так в жизни всегда бывает. Звони в колокольчик. Не можешь? Для тебя лучше умереть, чем сделать это. Я знаю, что у тебя на уме. (Качает головой) Пай-пай-пай!.. Умираешь, а я не могу понять кто ты — человек или чудовище. А ты не хочешь раскрыть свое лицо. Хочешь все унести в могилу?
Чингисхан. (Бледный) Вон, могильщица! Вон!
Старуха. Я не могильщица. Это ты могильщик. (Пауза) Что это ты весь покрылся пятнами, или смерть за тобой пришла? (Заглянула в лицо) Ты же думал, что ты выше смерти? Ну как — дорога жизнь? Каждому жизнь дорога! Теперь ты сам понял?! Для другого твоя жизнь тоже ни к чему. Это кровная месть тебе за пролитую кровь тобой. Духи безвинно умерших тебя покарают, и ты умрешь как собака. Тебе даже такой смерти мало. Не на поле брани, а именно такая. Теперь о твоем позоре узнает весь мир. Все будут судачить: “Чингисхан решил переспать с чужой женой, да она его кастрировала”. Так тебе и надо. (Уходит).
Чингисхан. (Дрожащим голосом) Уничтожу! Ведьма! Если ты ведьма, то я сам бог!!!.. (Осмотрелся вокруг и протянул руку к колокольчику и увидел кинжал).

Продолжение пролога

Зиндан. Пленный и Шидургу. Приходит старуха.
Старуха. (Радостная) Тангуты!.. Радостная весть!..
Пленный. Что случилось?
Старуха. Сбылось то, что обещала! Отомстила кровопийце за мужа и своих сыновей.
Пленный. Что, что?! Расскажи поподробнее.
Старуха. Я видел сон, что Чингисхана ужалила повелительница змей и убила.
Пленный. Я сказал подробно, а ты целую сказку мне рассказываешь.
Старуха. Сон просто в руку. Для этого я пришла аж от самой Желтой горы. Из гордости он полез в постель и нашел там свою смерть.
Пленный. (Нетерпеливо). Ты можешь говорить, не напуская тумана.
Старуха. Ханша Тангутов кастрировала его, не ложась с ним в постель!
Шидургу. Что?! (Радостно) Я знал!.. Я знал!.. Что ты все поймешь, родная. Молодец, отомстила за тангутов!..
Пленный. Тангут умрет, но рабом не будет!!!
Старуха. Пойду я, обрадую жителей Желтой горы! Всех обрадую этой вестью! (Старуха встала, сделала несколько шагов и упала, захрипев, из ее горла торчала стрела) Прощай!.. (Вошли Кахар и стражник).
Кахар. (Стражнику) Отруби им головы!
(Стражник спустился в зиндан отрубил им головы).
Кахар. Ты закончил?
Стражник. Да.
Кахар. Тогда, получи!
(Стрелой пронзил стражника и исчез в темноту).

Девятая сцена

По пустыне бредет босой путник. Он устал. Это Чингисхан. На шее у него аркан, конца которого не видно, и он его тащит за собой. Когда аркан совсем душит, Чингисхан немного его высвобождает и бредет дальше. От усталости он присаживается на камень. Вдруг рядом с ним появляется одетая во все черное старуха.
Старуха. Эй, путник, куда путь держишь?
Чингисхан. (Испугано) Спасаюсь.
Старуха. От кого!
Чингисхан. От смерти.
Старуха. (Смеется) Куда ты можешь спрятаться от смерти, несчастный? (Смеется) Смерть везде тебя настанет. Что у тебя на шее?
Чингисхан. Аркан.
Старуха. Смотри, как аркан натер тебе шею.
Чингисхан. Самое мучительное, когда аркан меня душит.
Старуха. Когда на тебя одели этот аркан?
Чингисхан. Давно. Всю жизнь ношу.
Старуха. Вот это да. Неужели за это время никто не снял с тебя этот аркан?
Чингисхан. Это невидимый аркан. Его вижу и чувствую только я.
Старуха. Тогда сам и сними его.
Чингисхан. Не могу! Этот аркан — моя власть. Если я его сниму, великий монгольский каганат рассыплется на части. Вот поэтому я его и по сей день ношу на шее.
Старуха. Значит с арканом вместе и сойдешь в могилу.
Чингисхан. Наверно...
(Смотрит неподвижно ему вслед. Затемнение. Свет. Шатер Чингисхана. Чингисхан лежит бледнее полотна. Вдруг проснувшись, он хватается за шею и голову).
Чингисхан. Что за страшный сон?.. Как он меня замучил.
(Вошел Кахар и поклонился).
Кахар. Твой приказ выполнил, Повелитель. Передал твоему сыну Чагадаю все распоряжения. Сказал еще, что ты нездоров и, наверно, умрешь. Передал, чтоб всех джигитов, которые увидят твой труп, обезглавили. И зачитал твое завещание: “На свете есть только один великий народ. Это монголы. На свете есть только один великий хан. Это хан монголов. На свете есть только один великий каганат — Монгольский. Помните это всегда. Уничтожьте любой народ, который думает иначе, чтобы другим было неповадно. Иначе, если все подымятся против нас, нам придет конец. Лишитесь всех богатств. Народ, который находится под вашим каблуком, не должен думать, что он народ, а должен думать, что он раб. Всех более или менее умных уничтожьте – они-то и сеют смуту. Во главе народа ставьте послушных и безвольных людей. Они-то и будут править, как вам надо. Великий монгольский народ должен жить в веках”. Тайное письмо передал сыну твоему.
Чингисхан. Теперь я спокоен. Что говорят на свете?
Кахар. А, что ты хочешь узнать, Повелитель?
Чингисхан. Ну... “От чего болеет Чингисхан?” Не рассказывают ли они разную чепуху про меня?
Кахар. Никаких сплетен не слышал. Все, кто знал правду, в ту же ночь были убиты. Гурбельжин утонула. Зря мы ее искали. Твои пастухи ее видели мертвой, на берегу желтой реки. Повелитель, о твоей болезни ни знает не один человек.
Чингисхан. Правда?
Кахар. Да, правда, Повелитель.
Чингисхан. Теперь я успокоился. (Пауза). Тангуты уничтожены все до единого?
Кахар. Кто его знает, Повелитель... Они оживают, хотя их уничтожают под корень. Да еще одному нашему военачальнику перерезали глотку.
Чингисхан. Кто?
Кахар. Кто знает.
Чингисхан. Передал ты приказ мой подчиненным, чтобы одежду Гурбельжин сложили в сундук? И чтоб не одна живая душа не притронулась к ним?.. И чтобы поставили юрту для сундука?
Кахар. Да, Повелитель. Эту юрту назвали Малая орда. В каждую годовщину твоей смерти у очага будут приносить человеческую жертву.
(Пауза).
Чингисхан. Что за наваждение: красавица Гурбельжин никак не выходит из моей головы. Она почти убила меня, но к ней я так и не испытываю ненависти. Я так и не смог ею насладиться.
(Кахар и Чингисхан долго сидели молча).
Кахар. Повелитель, я хотел пойти на охоту и для тебя подстрелить косулю.
Чингисхан. Завтра пойдешь, а сейчас побудь со мной. (с горечью) Да-а, жизнь...
Кахар. Что с тобой, Повелитель?
Чингисхан. Так, ничего... Кто скажет, что мы с тобой ровесники. Ты так же молод и крепок, как много лет назад. Ты так же, как в молодости, словно барс, прыгаешь по скалам. Видя твою молодость, даже смерть отступает от тебя. Ты еще много лет будешь наслаждаться красотой природы. Ты сейчас о смерти даже и не думаешь. Тебе незнакома печаль о прожитых днях.
Кахар. Повелитель, ты что, боишься смерти? Ты, который истребил столько людей?
Чингисхан промолчал.
Кахар. Рано или поздно все мы умрем, мой Повелитель.
Чингисхан. Ты прав, но лучше, когда смерть приходит как можно позже. (Пауза). Подай рога. (Кахар подает два рога). Я благодарен за твою службу. Выпей. Эти два золотых рога теперь твои. Пей.
(Подносит рог к губам).
Кахар. (Выпивает вино залпом. Хватается за горло. Хрипит. Повелитель?!..
(Чингисхан тоже пьет, хватается за горло и хрипит).
Чингисхан. Конец!..
(Кахар и Чингисхан падают замертво).

Вместо эпилога

Развалины города Сэ. Двое мальчишек лет восьми играют — один из них всадник, другой лошадь. Среди развалин появляется старуха.
Старуха. Мальчики, кто вы?
Сидящий верхом. Я Чингисхан.
Мальчик лошадь. А я лошадь Чингисхана.
Старуха. (Испугавшись) Несчастные, из какого вы народа?
Сидящий верхом. Цинхай.
Старуха. Что, что?!.. Тангуты?!..
Сидящий верхом. Тангуты?.. А кто они?
Старуха. А вы разве не знаете?
Сидящий верхом. Мы цинхаи.
Старуха. Цинхаи... Вас называли тангутами. После того, как перебили ваш народ, остатки присоединились к тибетцам, к китайцам и растворились среди них.
Сидящий верхом. Когда?
Старуха. Много веков назад. А вы, что не знаете?
Мальчик лошадь. Что-то слышали...
Сидящий верхом. (Одернул) Заткнись.
Старуха. Ты зачем затыкаешь его?..
Сидящий верхом. Как зачем? Я ведь Чингисхан, а он моя лошадь. И без моего разрешения он не имеет права говорить.
Старуха. А вы знаете, кем был Чингисхан?
Сидящий верхом. (С особой любовью) Великий витязь! Самый сильный! Самый прославленный! Когда вырасту, буду как Чингисхан!
Старуха. (Задумавшись) Ай, несчастные, несчастные.
(Пошатываясь, уходит и исчезает среди развалин. Мальчик, который хотел быть Чингисханом, понукает мальчика, который играл в лошадь Чингисхана. Мальчики помчались через развалины. В этот момент перед ними появилась женщина в белом, красивая как белая лебедь, в руках она несла огонь. Это была красавица Гурбельжин — ханша тангутов).

Конец
   
9-28 августа 1990 года, Дом творчества “Арашан”.


© Кулмамбетов Ж.О., 1990. Все права защищены
Произведение публикуется с письменного разрешения автора


Количество просмотров: 2176