Новая литература Кыргызстана

Кыргызстандын жаңы адабияты

Посвящается памяти Чынгыза Торекуловича Айтматова
Крупнейшая электронная библиотека произведений отечественных авторов
Представлены произведения, созданные за годы независимости

Главная / Художественная проза, Малая проза (рассказы, новеллы, очерки, эссе) / — в том числе по жанрам, Фантастика, фэнтэзи; психоделика
© Олег Бондаренко, 2013. Все права защищены
Произведение публикуется с разрешения автора
Не допускается тиражирование, воспроизведение текста или его фрагментов с целью коммерческого использования
Дата размещения на сайте: 23 июля 2013 года

Олег Ярославович БОНДАРЕНКО

Рейс триста тридцать десять

Странные вещи иногда происходят на борту самолёта… Первая публикация рассказа.

 

…Терпеть не могу заправлять самолёты! Когда мне приходится это делать, то всё внутри меня протестует, и сердце заходится от ярости, и руки дрожат – ведь это не моя, не моя работа! Но поскольку деваться всё равно некуда, сам себя утешаю: успокойся, дружок, тише-тише; ведь от этого в конце концов зависит твоя жизнь…

Да и не только твоя. Твоих пассажиров.

Поэтому покорись. И делай как надо. На совесть.

Вот я и делаю… И до сих пор никто не пожаловался на недостаток моего профессионализма. А мои личные переживания и ощущения остаются, как всегда, внутри меня…

Пахнет авиационным керосином. Я заканчиваю заправку, перехожу по крылу «Боинга», закрываю всё, что положено, и в последний раз проверяю готовность к полёту. Так, клянусь Богом, что всё о’кей! Смотрю на часы и в сторону аэропорта – похоже, скоро подъедут пассажиры. Ну, как обычно – опаздываю! И ещё, не дай Бог, диспетчерская мне отметит опоздание – надо спешить! Я быстро слезаю вниз, по лестнице, сажусь в заправщик и выруливаю подальше от полосы.

Ставлю автоцистерну на служебной стоянке, расписываюсь, где надо (сдал – принял), на ходу обмениваюсь впечатлениями с представителями наземных служб и – бегу переодеваться. У меня остаётся не более пяти минут!

Заскакиваю в дежурку, здесь же недалеко, в боковой части терминала. Так, тут комната есть одна, для лётного состава… Быстро, быстро! Надеваю голубую рубашку, красивый синий костюм: брюки, китель, форменную фуражку с крылышками – всегда ведь надо достойно выглядеть, чтобы и пассажирам было приятно, и за авиакомпанию не стыдно. Причёсываюсь, сбрызгиваюсь одеколоном (чёрт, остаточный запах керосина ничем не перебьёшь!), гляжусь на себя в зеркало – ну, хорош, хорош. Вроде бы всё нормально.

Поглядываю с тревогой на часы – остаётся всего ничего. Выскакиваю на поле и мчусь к своему самолёту. Парни из аэродромной обслуги проезжают мимо на электромобиле – кричат: садись, мол, подвезём! Прыгаю к ним: здрасьте, как дела, что нового, спасибо, мужики, что подбросили! Вылезаю прямо на ходу – и вовремя: пассажиры уже подтягиваются к «Боингу», окружив трап, и, кажется, кое-кто начал проявлять нетерпение.

Сохраняя достоинство, здороваюсь со всеми. Я – командир экипажа. Взбегаю наверх, захожу в салон (пока ещё пустой) и скоренько переодеваю пиджак – ведь встречать пассажиров и рассаживать их по местам командиру лично вроде бы как не пристало. Уф-ф-ф! Едва успел! Официально открываю двери самолёта – для ждущих внизу людей, торжественно спускаюсь к ним по трапу (уже в форме бортпроводника) и широко улыбаюсь – от уха до уха.

Пассажиры, переговариваясь, цепочкой тянутся с земли в салон, проходят внутрь – кто в бизнес-класс, кто в эконом. А кто-то и в первый. Я едва успеваю бросить взгляд на их посадочные талоны и дать указания: вам налево, вам направо! Прошу Вас, не задерживайтесь, проходите! Мы рады видеть Вас на борту нашего самолёта! Располагайтесь, но чтоб удобно было и другим. Так, пожалуйста, примите вещи. А Вашу сумку, мадам, – позвольте, я поставлю её на полочку. Спасибо, мадам. Да-да, Ваше место 38в. Очень хорошо! Малыш, тебе нравится у нас здесь? Скоро-скоро мы полетим!..

Наконец люди расселись. Пробегаю по салону, дарю пассажирам приветливые, наполненные теплом улыбки, одновременно зорко выслеживая неправильно пристроенную ручную кладь, помогаю кому-то, кто что-то не так сделал. Затем заскакиваю в кабину пилота – взлетать-то тоже нужно, быстро перебрасываюсь парой слов по радио с диспетчером и запускаю моторы: пусть пока прогреваются.

Опять в салон. Улыбаюсь. По пути закрываю наружную дверь в самолёт – так, теперь уже точно мы все в сборе, и можно отправляться в полёт. Эх, ну что ж так много сделать нужно по окончании посадки: и то, и то, и то; прямо не знаешь, за что хвататься.

Обращаюсь ко всем по системе внутренней связи. Говорю в микрофон:

– Уважаемые пассажиры! От имени экипажа рад приветствовать вас на борту нашего лайнера, выполняющего рейс по маршруту Арктика – Антарктика (ой, это я так шучу; вполне возможно, наоборот). Ну да, рейс триста тридцать девятый – это туда, а триста тридцать десятый – стало быть, оттуда. Наша авиакомпания постарается, чтобы ваш полёт проходил максимально комфортно. А сейчас – прошу вас пристегнуть ремни!

Бегу в салон бизнес-класса. Проверяю, как все выполнили мою просьбу. Улыбаюсь. Показываю, где аварийный выход и как надевать маски для дыхания – ну, в случае чего. Затем перехожу в эконом-класс – быстро, быстро, ведь моторы уже достаточно прогрелись (я слышу по звуку), и скоро диспетчер даст разрешение на взлёт. Повторяю в эконом-классе все свои наставления. Улыбаюсь. Но в глубине души нервничаю – потому что в кармане моей куртки стюарда запипикал приборчик, вызывающий меня на связь.

Ускоренным шагом возвращаюсь в кабину. Сбрасываю на ходу куртку стюарда, надеваю форму пилота. Сажусь в кресло, откликаюсь на вызов диспетчера и – быстро-быстро! – выполняю все процедуры, предшествующие взлёту. В кабине, кроме меня, никого нет – увы, наша авиакомпания переживает не лучшие времена, и сокращение персонала следует за сокращением. Но надо жить. Надо работать. И я, вздохнув, вывожу «Боинг» с места его стоянки на взлётно-посадочную полосу номер четыре, и жду своей очереди, попутно проверяя по приборам работу всех бортовых систем.

Двигатели взвыли – их режим вышел на полную мощность. «Вот чёрт! – ругаюсь я про себя, – не успел лично поприветствовать пассажиров первого класса! Могут пожаловаться начальству; с этих ребят сбудется… Вот сейчас взлечу – и срочно, срочно к VIP-ам!»

Диспетчер даёт добро. Я переключаю тумблеры в нужное положение, выпускаю закрылки, трогаюсь, решительно набираю скорость – всё быстрей и быстрей; полоса стремительно несётся передо мной; беру штурвал на себя и – пошёл вверх! Слежу за высотой. Общаюсь с диспетчером. Убираю шасси. Земля за окнами – внизу, накренилась; видны разноцветные квадратики полей. Это я разворачиваюсь. Блин, звонок из пассажирского салона некстати… Нехотя отвлекаюсь – видимо, придётся идти туда, хотя по идее во время взлёта все должны оставаться на своих местах и вести себя спокойно.

Тяну время – ещё чуть-чуть порулю, может, успею выйти на курс – но эти там, в салоне, опять меня вызывают. Вздыхаю. По-наглому продолжаю управлять, хотя и понимаю, что мне это, скорей всего, зачтётся… Ставлю самолёт на автопилот. Встаю, переодеваю куртку – на форму стюарда. Иду в салон. Быстро – ведь надо вернуться поскорее, потому что заданная высота ещё не набрана. Ну, что сегодня за день такой.

– Слушаю Вас, мадам. Плохо Вашему малышу? Да, конечно, вот специальный бумажный пакетик – от нашей авиакомпании…

***

Ещё через полчаса мне приходится возиться на кухне. Шутка ли – накормить такую уйму народу?! Я достаю множество упаковок с едой и ставлю их разогреваться в микроволновку. Пока разогреваются – успеваю пробежаться по салону, разнося напитки. Так, соки, вода, кока-кола – а Вам чаю? Без проблем! Сейчас будет обед, так что прошу приготовить Ваши столики!..

Разношу порции. Блин, опять пипикает мой приборчик. Чертыхаясь (втихомолку, чтобы публика не услышала), пытаюсь пролезть между тележкой и рядами кресел – и бегу в кабину пилота. Быстро, быстро! Связываюсь с землёй. Ну, конечно, корректировка курса… Грозовой фронт идёт – этого мне только не хватало! Хоть бы с обедом поскорей закончить! Грустно высчитываю траекторию изменённого маршрута – так и быть, обогну грозу с юга; сажусь за штурвал, отключаю автопилот, набираю высоту. Вон тучи уже видны. Крошечные молнии вдали сверкают. Ну, что же, сам себе ведь профессию выбирал, что теперь жаловаться…

С неспокойным сердцем возвращаюсь в салон. Продолжаю раздавать обеды – ну, и грязную посуду приходится забирать у пассажиров. Вообще-то я её должен по идее помыть (ту, которая не одноразовая), но – да ну её! Не сейчас! Как грозу пройдём, этим и займусь! А пока… Улыбаюсь какому-то капризному бизнесмену, который непременно хочет получить порцию виски и кофе – ах, кофе! Я и сам бы сейчас выпил чашечку горячего кофейку! Но не успеваю, не успеваю. Каждый раз, когда наливаю себе кофе, он стынет потом, поскольку непременно найдётся что-нибудь, что меня отвлечёт. Ни разу так и не удалось попить горячим…

Вот чёрт! Тряхануло! Ни фига себе воздушная яма! Пассажиры встрепенулись, заволновались. Успокаиваю их с улыбкой – мол, экипаж знает своё дело, прошу всех оставаться на своих местах. Спокойно! Спокойно! (Это я сам себе). Пытаясь не упасть от усилившейся турбулентности, пробираюсь в голову самолёта – в кабину пилотов.

Быстро. Быстро. Надо поспешить. Вот дьявол! Ещё одна воздушная яма!..

***

…Приземляюсь я, совершенно обессиленный. Долгие десять часов полёта кого угодно доконают – при таком-то режиме работы. Да, мне удалось прикорнуть минут двадцать – до тех пор, пока какая-то кинозвезда из первого класса не пожелала выговориться, и я вынужден был подать ей шампанское в ведёрке со льдом и вежливо слушать рассказ про то, как её никто не понимает в Голливуде. Потом случилась неприятность со старушкой из эконом-класса (она забыла в багаже своё лекарство), потом ещё я пару раз разносил газеты и прохладительные напитки по рядам и, наконец, забрезжил вдали свет города, в который мы и летели весь световой день.

Вконец одуревший, я, как музыку, слушаю указания диспетчера – на какую полосу должен совершить посадку. Ужасно хочется в туалет. Вы представляете, я даже забыл о том, что мне нужно сходить по нужде, и по глупости терплю всю вторую половину полёта…

Садимся в темноте на бетонную дорожку, подсвеченную сотнями огней. Я объявляю пассажирам о конце нашего путешествия, сообщаю о температуре за бортом, благодарю всех от имени экипажа и желаю счастливого пути – тем, кому предстоит пересадка. Едва затихают двигатели, я (предварительно поставив самолёт в указанное место) стремительно выскакиваю в салон, прямо на ходу застёгивая куртку стюарда.

– Уважаемые пассажиры! – скороговоркой выпаливаю, улыбаясь – из последних сил. – Просим вас оставаться на своих местах до тех пор, пока не подадут трап. Из аэропорта вы можете проехать в город на экспрессах такого-то маршрута…

Потом я приветливо провожаю всех, кто спускается вниз, на землю: туристов и командировочных, местных и приезжих, пап и мам с детьми, студентов, прилетевших сюда на каникулы, группу религиозных деятелей, прибывших на свой съезд, стайку школьных экскурсантов и, конечно, – её, ту самую кинозвезду, которая смотрит на меня так, словно мы никогда не встречались.

К трапу подают аэродромный автобус. Люди, переговариваясь, набиваются в него, как сельди в бочку, и я, убедившись, что все-все-все в сборе, сажусь за руль. Трогаюсь. Подъезжаю к терминалу. Его яркие огни пылают в ночи, и мне радостно, что всё наконец закончилось. Пассажиры организованно выходят в зал прилёта, а я сижу, тупо сжимая баранку, и не знаю, сумею ли встать из-за неё.

Через некоторое время выхожу из пустого автобуса и иду, пошатываясь от усталости, через ярко освещённое поле с сооружениями наземных служб – в ту часть здания, где расположены комнаты для персонала. Захожу в вестибюль. Осматриваюсь. Пусто. Светло – от ослепительного электрического света. Гулкие коридоры. Двери. Двери. Номера. Один из них – вот этот – кажется, мой…

Не раздеваясь, падаю пластом на постель. Мгновенно засыпаю. Но вскоре просыпаюсь от звонка. Спросонок, плохо соображая, что делаю, достаю мобильник. Прикладываю к уху. Слушаю. Вопрос:

– Знаете, меня интересуют рейсы вашей авиакомпании.

Заученным голосом отвечаю:

– Мы рады, что Вы решили воспользоваться нашими услугами. Как раз сейчас действуют сезонные скидки на ряде направлений. Могу предложить Вам рейс триста тридцать десять… – И объясняю.

Говорю долго-долго. Обстоятельно. Со знанием дела.

Клиент остаётся доволен, и мы оформляем заказ.

В конце концов я вырубаю телефон. Вырубаю…

Бессильно роняю руку с трубкой на кровать. И куда-то проваливаюсь… Вокруг меня тьма…

Завтра, точнее, уже сегодня утром новый рейс – в пять тридцать. Надо хорошенько выспаться. Я похрапываю.

 

© Олег Бондаренко, 2013

 


Количество просмотров: 1139