Новая литература Кыргызстана

Кыргызстандын жаңы адабияты

Посвящается памяти Чынгыза Торекуловича Айтматова
Крупнейшая электронная библиотека произведений отечественных авторов
Представлены произведения, созданные за годы независимости

Главная / Художественная проза, Малая проза (рассказы, новеллы, очерки, эссе) / — в том числе по жанрам, Мистика, ужасы / — в том числе по жанрам, Легенды, мифы, притчи, сказки для взрослых
© Наргиса Карасартова, 2013. Все права защищены
Произведение публикуется с разрешения автора
Не допускается тиражирование, воспроизведение текста или его фрагментов с целью коммерческого использования
Дата размещения на сайте: 27 мая 2013 года

Наргиса КАРАСАРТОВА

Голубой турмалин небесной ведьмы

(мистический рассказ, или сказка для взрослых)

Мистическая история про девушку-журналистку, в которой благодаря старинному кольцу вдруг просыпается ведьмовское начало… Первая публикация рассказа.


Посвящается Абдисияеву Арслану

 

Надира по-утреннему потерла глаза, когда сонные стены однокомнатной квартирки стали просыпаться от врывающегося дневного света. Как же не хотелось подниматься разнеженному, теплому телу, но надо было бежать на работу, тем более уже завтра девушку ожидал желанный отпуск.

Даже не успев встать, она взяла с тумбочки ручное зеркальце и взыскательно посмотрела на свое бледное личико с большими глазками. Намедни в одной статейке Надира вычитала, что первоочередным делом смотреться в зеркало по утрам говорит, либо о нарциссизме, либо о неуверенности. «Я, конечно, не чувствую себя затюканной, неполноценной личностью, но, чтобы быть самовлюбленной, это уж слишком. Скорее всего, иногда я страдаю от излишней доброты…», — рассуждала проснувшаяся брюнеточка, одевая перстенек с большим светящимся теплотой и заботой голубым турмалином, которое подарил её парень Улан.

Девушка ещё раз посмотрела на кристалл, который был, словно кусочек неба в овальной золотой оправе и словила себя на мысли, что когда она носит это колечко на пальчики, её не покидает какое-то невыразимое ощущение и состояние.

Прибыв на работу в информационное агентство, Надира зашла к главному редактору – в исполнение служебных обязанностей.

— Можно поздравить тебя с последним рабднем. Наверняка, завтра рванешь к апа* на Иссык-Куль. А сегодня ещё побегай, стройнее будешь, — и, поглядывая в расписанный план из-под очков, продолжил. — В 10 в «Кабаре» будет конференция об итогах тендера по изготовлению акцизных марок. В 11.30 едешь в Минфин, там предоставят информацию об исполнении доходной части республиканского бюджета. После обеда ровно в 14.00 в малом зале Минэконома пройдет круглый стол. Ну и напоследок в 16.00 в отеле «Розмарин» пройдет презентация книги известного историка-писателя Кадыркула Темиркулова.

Девушка быстро записала распределения шефа в блокнотик очень быстрым, а вследствие этого неряшливым журналистским почерком, затем поинтересовалась:

— Николай Николаевич, я насчет презентации книги… Новости культуры освещает Алия…

— Она сегодня отпросилась уйти пораньше, так что выручай!

Надире не хотелось идти на последнее мероприятие, только намеривалась возразить, но посмотрев на редактора, промолчала, а он, сделав голос строже добавил.

— Выдавай информацию online, чтобы раньше других корреспондентов с сайтов! Мы должны быть передовыми! Я понимаю, что они все быстропечатающие и быстродумающие, но постарайся опередить конкурентов хоть на минутку, хоть на две, а лучше на пять!

— Постараюсь.

«Завтра я уже буду лежать на золотистых песках. Не зря начало сентября называли бархатным сезоном. Озеро в это время – теплое, ласковое и шелковое», — думала журналистка, выставившая три экономические заметки на сайт новостей, подъезжая к дорогому отелю.

— Здравствуйте, уважаемые коллеги, хочу представить читателям и вашему вниманию художественно-историческую книгу «Полет в прошлое», которую я написал на кыргызском языке и сам перевел на русский, — начал пресс-конференцию Кадыркул Темиркулов, седовласый респектабельный мужчина лет пятидесяти. — В этом произведении говорится о событиях, которые происходили в X веке в Кыргызстане. Как известно, наша территория тогда входила в состав государства Караханидов. И в моем романе речь пойдет о хане Мусе провозгласившим Ислам государственной религией и основавшим свою ставку в городе Баласагуне.

Надира спешно набирала буквы на клавиатуре ноутбука, про себя восторгаясь автором: «Как я уважаю людей разбирающихся в истории, ведь там столько дат и событий, которые невозможно запомнить». А писатель продолжал излагать канву романа, отвечая на вопросы представителей прессы.

После конференции в главном и большом зале отеля начался фуршет под живой оркестр, который играл солнечную и жизнеутверждающую музыку Моцарта, а стол ломился от круассанов, канапе на шпажках, фруктов, минеральных и фруктовых вод.

Журналистка никуда не спешила, и последнюю новость она уже передала в редакцию посредством интернет. Положив ноутбук в просторную, белую сумку походкой пантеры, в туфлях-рюмочках на невысоком каблуке, будучи в скромном, но облегающем кремовом платье французской длины она подошла к шведскому столу. В этот момент кто-то сзади взял её за локоть, обернувшись, она увидела Кадыркула Темиркулова.

— Вы мне сразу приглянулись, в Вас есть нечто мистическое.

— Вы ошибаетесь, я самая обыкновенная женщина.

— Для меня Вы девушка, наверняка Вам нет и тридцати.

— Через два года будет.

— Замечательный возраст, расцвет сил. Кстати, у Вас роскошные волосы.

— Спасибо.

— А как Вас зовут?

— Надира.

— Знаете, Надира у Вас очень добрый, отзывчивый взгляд, но мне мое писательское чутье подсказывает, что в Вас есть чертовщинка, некая дерзость.

— Нет, я робкая, хоть и гордая, как в цветаевском стихе. Гордость и робость – родные сестры…

— Марина Ивановна замечательная поэтесса. А раз Вы увлекаетесь поэзией, значит, пишите стихи?

— Нет, что вы! У меня нет такого дара, да и каких-то особенных талантов.

Тут наша героиня увидела коллегу с другого информагентства и, извинившись за поспешный уход перед Кадыркулом Темиркуловым, подошла к ней поздороваться.

— Назгульчик, приветик, давно не виделись, — она минут пять беседовала с ней, но к ней снова подошел виновник торжества.

— Можно Вас…

— Да, я слушаю.

— У Вас в роду не было колдуний?

— Нет, конечно, а что?!

— Вы ушли, а я остался стоять в оцепенении под неведомыми чарами и не мог сдвинуться с места.

«Я слышала, что писатели люди чуть-чуть того, но чтобы так», — удивилась девушка и почти прошептала.

— Я Вам повторяю, я самая обыкновенная…

— Нет, не говорите так, Вы необыкновенная, и этот вечер, и ночь я хочу провести только с Вами… Возле Вас…

— Но я не давала согласия… С чего Вы решили?

— Я понимаю Ваше смущение, но Вы будете только рады такому исходу событий.

Корреспондентка начала искать случая, чтобы увильнуть от героя вечера. Ей это удалось, благо к нему начали подходить люди за автографом. Она, воспользовавшись моментом, быстренькими шажками пошла к лифту. Эту поспешность приметил и Кадыркул Темиркулов, незамедлительно последовав за ней.

Войдя в лифт, Надира обернулась, и увидела настойчивого писателя, а он нажал на самую нижнюю кнопку грузоподъемника, и самонадеянно улыбаясь, переходя на «ты» спросил.

— Убегаешь от меня, детка?

— Не убегаю, просто пора домой.

— Разве дома кто-то ждет? Муж, дети?

— Нет, но все равно…

— И я тебе скажу тебе, все равно ты будешь моей — прямо здесь и сейчас!

— Почему Вы так решили? Я Вам не давала повода!

Лифт, двигаясь вниз, провалился на цокольный этаж и шумно остановился. Лицо Кадыркула Темиркулова стало темнее, а он сам больше и выше. Надиру пронзило бессилие и испуг, когда он начал её обнимать, домогаясь близости.

Девушку отвращали и бесили его прерывистое, громкое дыхание и его потные, жаркие ладони, которыми он хватался за её лицо, начиная жадно целовать её негодующие щеки мокрыми и толстыми губами.

Вдруг что-то перевернулось внутри миролюбивой натуры Надиры. В голове высветилось как в счетчике, что она не может предать Улана, что он самый лучший.

Сумка журналистки метнулась на пол лифта и с ней начала происходить странная метаморфоза. От бешенства и ярости в ней проснулась свирепая, бунтующая мегера. Молодая женщина даже не заметила: голубой турмалин её кольца стал пепельно-серым; светлое, кремовое платье устрашающе почернело; ногти на руках окрепчали и выросли до кощунственных размеров.

Лицо Кадыркула Темиркулов злобно исказилось, и к этому моменту он вырос примерно на двадцать сантиметров в длину и в ширину.

— Ах, вот ты какая ведьма! Настоящая ведьма!!! А ещё говорила, что в тебе нет ничего мистического!

— Закройте рот! И запомните, я никогда не была ведьмой, просто Вы довели меня до этого! — и в её глазах заиграла гневные огоньки.

Писатель громко дышал, прижимаясь к телу Надиры, а она вцепилась в домогателя, царапая острыми и сильными когтями смокинг, раздирая шелковые лацканы и весь дорогой материал в клочья. Не щадила она и его для презентации напудренное лицо. Тогда мужчина начал её безжалостно душить. В это время девушка пнула ногой его в пах со всем остервенением. Не выдержав, он отпустил руки с её шеи и дал сильнейшую пощёчину, она ответила тем же и они начали ненавистно бить друг друга, — он большой и похотливый монстр, и она маленькая, но взбесившаяся ведьма.

В конце концов, он так ударил её, что Надира невероятным и мистическим образом оказалась лежащей на загородном, безлюдном, голом поле. Тело её ныло в болезненной истоме, она была в синяках, в ссадинах и в кровоподтеках.

— Боже, что это было? Как я стала такой? Как это могло случиться, как?! – плакала молодая женщина, уткнувшись в землю. Она ещё раз недоверчиво посмотрела на свои согнутые, крепкие и хищные ногти и пепельный турмалин. – Неужели я теперь всю жизнь буду такой?! И стоило ли бороться за свою честь до такого сумасшествия, будто бы я последняя девственница мира?!

А Кадыркул Темиркулов вошел в прежнее состояние и в лощеном смокинге, с напудренным лицом вернулся на фуршет, где продолжил с улыбкой дарить автографы.

Надира сиротливо лежала в опустошенном поле и отчаянно билась лицом о землю. Затем, повернувшись на спину, с избитым, грязным личиком и мокрыми глазами начала обреченно вглядываться в небо, неустанно повторяя слова, как заклинание:

— Бескрайняя, чистая синь, возьми меня к себе, возьми, мне теперь здесь нельзя! Разве я имею право любить и быть любимой? Разве я имею право жить с людьми, зная, что я ведьма?

Тут в бархатно-сумеречном небе из багряно-розоватых облаков грациозно вылетел клин журавлей. Надира смотрела как они величественно, и плавно плыли, словно белый корабль по небу, следуя за вожаком. Их бесконечно вытянутые шеи, расширенные, легко парящие в поднебесье крылья показались девушке торжествующим знаком того, что все образуется и она всем телом, нутром, разумом и сердцем захотела быть с ними, рядом с этими перелетными и роскошными птицами.

Она встала, зажмурила глаза, напрягла все тело, и медленно расправив руки перед полетом, легко и красиво взлетела к заветным, зовущим журавлям и услышала, как все они одобрительно и дружно заклокотали.

Через несколько мгновений парящая в небе ведьма, вклинившаяся в стаю, почувствовала себя прирожденной и могущественной волшебницей из заоблачной и неведомой цивилизации, где никогда не бывает темноты, горестей и недоразумений. Платье посветлело, исчезли большие когти, а также ссадины, синяки и кровоподтеки, а турмалин стал, как и прежде голубым. Неземная, просторная энергия и свежая сила вливались в неё вместе с турбулентными потоками ветров, и она летела, в дымке розовато-шифоновых облаков, покачиваясь от неописуемой радости парения, с ощущением миропонимания, свободы и счастья. В тот момент она была необычайной женщиной, необыкновенной птицей-журавлем, чувствующей бесконечную гармонию с природой и вселенной.

Девушка упивалась полетом вместе с семейством пернатых в вечернем небе, пока не увидела под собой живой, переливающейся теплыми, густыми и синими оттенками доверчивый, трогательный и искренний Иссык-Куль под томным закатом. В её голове пронеслась мысль: «Журавли улетают в теплые страны, а куда же лечу я с ними? Надо домой!»

— Кызым, айланайын*, проходи, проходи. Ну как ты? Что нового? Дай посмотрю на тебя, как я соскучилась, — бабушка радостно обнимала внучку. – Ты, наверное, проголодалась с большой дороги, сейчас согрею кесме*.

— Апа, все хор… все хор… — девушка запиналась и не могла выговорить слова.

Пожилая женщина испуганно посмотрела на Надиру.

— Ты сегодня какая-то другая? Заработалось, наверное? Ой-бай, внученька, все в порядке, или нет?! Может, вызвать врача?

— Все хор… хорр… я пойду ум… уммо…

— Почему ты заикаешься? Ты чего-то испугалась? Может, чья-то собака напала на тебя? Или видела какую-либо аварию по дороге?

— Нет. Я не заик… я не заиккк…. Все нор… все норрр…

Все произошедшее за этот день и вечер выбило из колеи нервную систему Надиры и потрясло её, что она не могла выговорить слова.

«Неужели я теперь всегда буду заикаться?» — тревожно думала она, умываясь в ванной комнате, пересиливая страх, подставляя лицо под холодную, шумящую и хлесткую струю воды. Когда же она подняла лицо, то встретилась со своими глазами в зеркале над раковиной. Впервые за двадцать восемь лет Надира увидела, что она невероятно и завораживающе красива, как это и смог разглядеть проницательный историк. Она поняла, что некая робость ушла от неё навсегда, и в бурлящей душе, она почувствовала только гордость и уверенность в собственной судьбе.

«Что же так повлияло на мою внешность? То, что я смогла за себя постоять, разбудить в себе маленькую ведьму, или то, что я летала с настоящими, великолепными птицами?» – полушёпотом сказала она и заметила, что больше не заикается.

— Ой-бай, кызым, откуда у тебя это кольцо? – спросила за ужином внучку удивленно-растерянная бабушка.

Надира уплетала кесме и непринужденно ответила:

— Улан подарил, а что?

— Алтыным*, дай мне его разглядеть.

— Да, пожалуйста.

Апа взволнованно взяла украшение.

— Это очень старинное кольцо, которое когда-то дарил мне твой ата*. Это точно, точно оно, я его узнала. Он выкупил этот перстенек с турмалином у одного почтенного старца, оно принадлежало его супруге, в свое время занимавшейся врачеванием и слывшей неописуемой красавицей. После её кончины в пору безденежья старик продал это украшение твоему деду, тогда молодому парню. Помню вечер, когда он подарил мне это кольцо… — на глазах у женщины появилась вода, превратившаяся в две огромные стекающие трепетные росинки. – Мы долго прогуливались по берегу Иссык-Куля, наблюдая за блещущей рябью озера, а потом твой дед непринуждённо достал это колечко из кармана штанов, — и пожилая женщина замолчала, ударяясь в минувшее.

— Что?! Этого не может быть! Апа, я никогда не видела у тебя этого кольца!

— Я его даже не носила, спрятала в шкатулку с семейными драгоценностями, чтобы передать тебе. Но двадцать лет назад к нам в дом проникли воры, которые унесли все украшения из золота и серебра. Я ничего об этом не говорила, чтобы никого не расстраивать.

— И кольцо чудесным образом возвратилось ко мне! Вот волшебство какое! Знаешь, апоу*, раньше я думала, что жизнь проста и предсказуема, но сегодня я убедилась, что жизнь это сверхъестественная и необъяснимая сказка!

Этой же ночью Надире приснился сон: странная незнакомка в темном одеянии, с распущенными темными волосами с проседью влетела к ней в комнату с полуоткрытой форточки. У неё были вымученные, печально-огромные глаза, при этом взгляд её был потухший и сверкающий, и сама она была ярая и опустошенная одновременно. На вид ей было около пятидесяти лет. «Вот это самая настоящая ведьма, откуда она?» — ужаснулась девушка.

— Да, я исконная, настоящая ведьма, живущая на земном и иноземном пространстве много лет, — подтвердила мысли Надиры женщина в темном. – Я к тебе пришла на помощь, когда ты отстаивала свою честь. Но принести пользу человеку моя разрушительная энергия может принести только раз в жизни, только раз! Запомни это и забудь меня! Я предупреждаю тебя об этом только потому, что ты обладательница уникального кольца с турмалином. Конечно, я буду к себе заманивать, зазывать, ведь почувствовать меня в своем теле – это подобно сладострастию, подобно величию, подобно всемогуществу! Я стара, как твердыня земли, как небесная сфера и поэтому знай, что я имею обыкновения вселяться в людей. Злая агрессия, которой я пропитываю человека, — магическая и обольстительная! Ко мне хочется и хочется возвращаться…, но стоит ли? И, если в следующий раз тебе захочется повторить меня в себе, подумай, что я так же разрушительна, как раскаленный вулкан, масштабное цунами, или грандиозный оползень, которые способны загубить и уничтожить все на
своем пути. Я буду тебя прельщать, но ты постарайся противостоять мне, хотя люди имеют обыкновение… — недосказала ведьма и вылетела в полуоткрытую форточку.

В продолжение сна Надира встала и начала смотреть в окно, чтобы уловить взглядом исчезающую гостью, но не виднелось и тени странной незнакомки. А в огороде бабушки на вбитой в землю лопате на зловещем ветру, свистя, высоко поднимались пылинки, и развевалось черное платье исконной ведьмы, кричавшее трагическим, женским голосом.

— Не возвращайся ко мне! Не возвращайся! Я веду в преисподнюю!

— Я не ведьма, но я тоже хочу летать! Хочу летать! Как журавли! Как журавли!!! – воскликнула девушка в порыве, и, раскрыв окно, рванулась на встречу предрассветного неба.

Надира летела над незнакомыми краями, где росли плотные, низкорослые и зеленые деревья. Она поднималась выше и выше пока не увидела веревку, висящую как бы с одного края неба до другого. Женщина-журавль схватилась за неё руками и начала беспечно качаться, чувствуя свою невесомость. В это время зазвучал невидимый, но живой оркестр. В центре неба засверкало налитое важностью солнце, всеми своими лучами дирижирующее таинственными и неведомыми музыкантами, сидящими в занебесной оркестровой яме. Вокруг основного дирижера собрались отчетливо видимые звезды, которые кружились в такт быстрой, какой-то пестрой и в тоже время плавной мелодии и все поднебесье пахло апельсинами, цедрами лимонов и душистыми, пряными цукатами. «Как здорово и восхитительно!» – качаясь, восторгалась молодая женщина и проснулась.

Так закончились самые впечатляющие сутки в жизни Надиры и поутру она, лежа на кровати, любовалась голубым камушком, веря и не веря во всё происшедшее. Однако её тело ныло и плакало от полученной перезагрузки. В это время зазвонил домашний телефон. Ей пришлось встать.

— Привет растеряха! – начал Улан.

— При чем тут растеряха?

— Дорогая, я тебе вчера целый вечер звонил на мобильник. Потом твой сотовый взяла одна женщина и сказала, что нашла сумку с ноутбуком в лифте отеля «Розмарин». Что было делать? Я представился твоим мужем, и в доказательство назвал все твои анкетные данные, которые ты при мне так доверчиво записывала в блокнот. Ещё отдал приличное вознаграждение. В общем, все твои вещи у меня. И как ты умудрилась забыть сумку в лифте?! Как это произошло, никак в моей голове не укладывается?

— О, да, я даже забыла про сумку… Вчера со мной случилось такое…

— Какое?

— Я тебя расскажу, только не по телефону.

— Надеюсь, тебя никто не домогался, и ты не садилась в лифт с незнакомыми мужчинами?

— В том-то все и дело…

— Что? Ты цела, невредима? Не успел начаться твой отпуск и такое!? Что это значит? С тобой ничего не случилось?

— Слушай Улан, где ты купил кольцо с турмалином?

— При чем тут кольцо? Ты не ответила на мой вопрос! А колечко я купил у знакомого продавца антиквариата.

— Со мной произошла сказка. Я хочу тебе все рассказать.

— Я и так завтра утром выезжаю на Иссык-Куль, в Чолпон-Ату. В филиале нашей фирмы возникла проблема и я как менеджер должен быть там. Вечерком заеду к тебе.

— Жду, жду с нетерпением.

 

Примечания:

апа – бабушка
    кызым айланайын – доченька милая
    кесме – домашняя лапша 
    алтыным – золотце
    ата – дедушка
    апоу – ласкательное от апа

 

© Наргиса Карасартова, 2013

 


Количество просмотров: 1256