Новая литература Кыргызстана

Кыргызстандын жаңы адабияты

Посвящается памяти Чынгыза Торекуловича Айтматова
Крупнейшая электронная библиотека произведений отечественных авторов
Представлены произведения, созданные за годы независимости

Главная / Документальная и биографическая литература, Документальные материалы; расследования / Научные публикации, История
© Рыскулов Т.Р., 1926
Издание подготовлено партией «Асаба», 1991
Опубликовано 18 ноября 2008 года

Турар Рыскулович РЫСКУЛОВ

Восстание туземцев Туркестана в 1916 году

Сборник материалов

Документальные материалы председателя ЦИК Туркестанской АССР Турара Рыскулова (впервые изданы в 1926 г.) и соратника Сталина, сотрудника Комитета по национальной политике Григория Бройдо (впервые изданы в 1925 г.). Представленная здесь книга представляет собой переиздание этих материалов в 1991 году – по случаю 75-летия событий 1916 года

Публикуется по книге: Восстание киргизов и казахов в 1916 году. – Б.: Учкун, 1991. – 112 с.

 

Т.РЫСКУЛОВ

ВОССТАНИЕ ТУЗЕМЦЕВ ТУРКЕСТАНА В 1916 ГОДУ
(Первоисточник: Очерки революционного движения в Средней Азии.
Сборник статей. Москва, 1926, стр. 46-122)


     Предисловие

История революционного движения в Туркестане, в особенности в его дооктябрьском периоде, еще мало изучена. То же самое можно сказать и о революционных событиях 1916 года в Туркестане. За исключением упоминаний в двух-трех словах о восстании туземцев Туркестана против царизма в 1916 г, в посвященных теперешнему Туркестану книгах и ряде коротеньких статей, напечатанных в связи, с годовщиной десятилетия мировой войны, на страницах туркестанских газет, никаких иных трудов ни на туземных, ни на русском языках не существует. Одни из интересующихся Туркестаном до сих пор склонны предполагать, что восстали в 1916 г. только киргизы в Джетысуйской (Семиреченской) области, а другие, имея вообще смутное представление об этих событиях, предполагают, что они почти ничем не отличаются от обыкновенных эксцессов, наблюдавшихся и прежде при царизме.

А между тем, в этих событиях предреволюционной эпохи, как в фокусе, отразилась вся сущность политического, социального и экономического состояния тогдашнего Туркестана, Изучая историю восстания 1916 году и его основные причины, можно, таким образом, получить полную характеристику состояния Туркестана и найти ключ к уяснению многих моментов начального периода самой Октябрьской революции в Туркестане. Этой цели ознакомления с историей революционного движения в Туркестане и с историей царской колониальной политики в Средней Азии и посвящена настоящая работа.

Первая часть, в которой излагается история восстания туземцев в 1916 г. составлена, главным образом, на основании архивных материалов Цуардела (Турк. архивное управление), заключающихся в переписках Турк. ген.-губ., охранного отделения и местной администрации о событиях 1916 г, и согласно воспоминаний пишущего эти строки и других данных.

Во второй части излагаются основные экономические и политические причины восстания. Для составления этой части использованы были, главным образом, труды быв. Переселен. Управления и другие печатные материалы, названия которых приводятся в самом тексте изложения.

В отношении хода событий 1916 г. и его причин в Джетысуйской области, в особенности в некоторых ее уездах, интересны "Показания прокурору судебной палаты по делу о киргизском восстании 1916 года". Тов. Г. И.Бройдо (см. "Нов. Восток", N5) отмечает, что инициатива в столкновении с туземным населением принадлежала царской администрации, искусственно, путем разных провокаций, вызвавшей выступления туземцев.

Вполне соглашаясь с этим мнением тов.Бройдо, следует в то же время указать, что в освещении хода событий в остальных областях, составленном в большинстве согласно официальных документов администрации, могли быть неточности, которые, однако, не изменяют общей картины событий.

В заключение выражаем благодарность тов.Нечкину, заведовавшему Цуарделом, охотно подобравшему и представившему архивные материалы, касающиеся восстания 1916 г. и М.Тынышпаеву, представившему единственно сохранившуюся у него докладную записку о том же на имя царя Туркестанского ген.губ. Куропаткина.

Автор


    ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА I

Повод к восстанию. — Набор на тыловые работы фронта туземных рабочих. — Мероприятия правительства и порядок проведения набора рабочих на местах. — Как поняло и восприняло эти мероприятия туземное население.

Восстание туземного населения Туркестана в 1916 году представляет собой, несомненно, одно из интереснейших событий в истории революционного движения в Туркестане: здесь впервые туземные народные массы осмелились, после почти полустолетнего владычества самодержавной России, выступить против приказов "белого царя". Восстание направлено было прежде всего против царской администрации, но пострадала и туземная администрация в тех случаях, когда она шла против восставших и препятствовала их стремлениям. Восстание произошло неожиданно, без всякой предварительной подготовки, в самых разных уголках Туркестана, в революционном порыве оказались объединенными народы, до того в известные исторические периоды даже враждовавшие между собой.

Какие основные причины заставили тогда туземное население Туркестана смело поднять знамя восстания против неприступной царской власти. Об этом мы поговорим после, а теперь необходимо перейти к краткому изложению возникновения и развития событий.

Поводом к восстанию туземцев в 1916 году послужил набор туземных рабочих на тыловые работы фронта.

Согласно приказа царского правительства, переданного телеграфно военным министерством Туркестанскомутен. губернатору, был издан по краю приказ от 8 июля 1916 года, в котором объявлялось о высочайшем повелении о привлечении на время войны "к работам по устройству оборонительных сооружений и военных сообщений в районе действующей армии инородцев Российской Империи, освобожденных от воинской повинности, и, в частности туземного населения Туркестанского края".

Царское правительство усматривало в туземных рабочих материал более покорный, чем русские рабочие и крестьяне, так сказать, "даровой", которым можно было распоряжаться как угодно, не боясь их ропота и недовольства: с другой стороны, этой мерой освобождались массы русских нижних чинов и рабочих, которых можно было использовать уже непосредственно на военные действия, не отвлекаясь длительной работой мобилизации остальных призывных возрастов.

Поспешно разработанная, эта мера стала сейчас же проводиться на окраинах России. Царская администрация в Туркестане, уверенная в покорности туземцев "русскому оружию", также не стала обдумывать безболезненный способ проведения этой мобилизации по Туркестану и через свои областные и уездные органы приступила сразу к фактической разверстке и набору рабочих. Эта беспечность и уверенность в покорности туземного населения Туркестана видны из самого размера коротенького приказа по краю и. д. генерал-губернатора Ерофеева, где даже не удосужились объяснить сущность предлагаемых мероприятий. Однако, скоро стали получать сведению о недоброжелательной встрече туземцами этих приказов о наборе рабочих.

Вслед за первыми приказами последовал дополнительный приказ ("Турк. Ведомости", N157) об объявлении Туркестанского края на военном положении. Тогда же появляются такие приказы, как воспрещение продавать туземцам на железных дорогах билеты (в связи с первыми признаками недовольства туземцев) и об обязательном отдавании туземцами поклонов русским офицерам и чиновникам всех ведомств.

В ответ на начавшиеся в некоторых местах отдельные беспорядки, администрация, вместо разъяснения, начинает выпускать угрожающие приказы туземному населению, ссылаясь на "высочайшее повеление" и "мощь русской царской армии". Так, например, назначенный незадолго до того времени Ферганским областным губернатором ген.лейтенант Гиппиус выпустил следующий приказ: "Объявляю туземному населению, что в Ферганскую область уже прибыли войска с артиллерией. Распоряжение этими войсками поручено единолично и самостоятельно мне, военному губернатору. Присланных войск с избытком достаточно не только для того, чтобы усмирить всякую бесчинствующую толпу, но и для того, чтобы разрушить и сравнять с землей всякие поселения, а в городе — всякий квартал и даже целый туземный город, где впредь, начиная с сегодняшнего дня, возникнут такие же беспорядки, какие до сего времени происходили почти во всех городах и во многих местах Ферганской области".

Гиппиус в конце говорит, что будут строго наказываться военно-полевым судом не только лица, учиняющие беспорядки, но и весь кишлак (селение) или общество, к которому относятся эти лица; что в случае неоказания содействия со стороны населения в изловлении зачинщиков, будут даже «медресе и мечети сравнены с землей».

Но этот угрожающий приказ не помог. События стали развиваться дальше еще быстрее. К тому времени, согласно приказа царя от 22 июля того же года в целях безболезненного проведения мобилизации рабочих в Туркестане и подавления восстаний, назначается генерал-губернатором известный «знаток» Туркестана Куропаткин (бывший областной военный губернатор Закаспийской области, участвовавший когда-то при столкновении России с Западным Китаем в военных дей¬ствиях), Куропаткин, при прибытии в Ташкент, выпускает известное обращение к населению Туркестанского края, подписанное 23 августа.

Объявляя о предоставлении высочайшим приказом ему прав определить сроки, порядки набора, и освобождении кого нужно по набору рабочих, а также предоставления ему права главнокомандующего армиями в Туркестане, Куропаткин ниже перечисляет самые правила проведения набора рабочих на местах. Согласно этого приказа Куропаткина 220.000 человек по областям были распределены следующим образом: на Сыр-Дарьинскую область — 60.000, Самаркандскую — 32.407, на Ферганскую — 51.233, Семиреченскую — 43.000 и Закаспийскую — 13.830. При разверстке в приказе Куропаткина, в целях «охраны интересов местностей, производящих хлопок», значительно уменьшено следуемое количество по разверстке рабочих с Ферганской области и некоторых уездов Самаркандской и Сырь-Дарьинской областей, общей численностью на 40.000 человек. Вместе с тем эти 40.000 были переложены на местности преимущественно с кочевым населением, в которых "хлопок не производится". Поэтому-то, конечно, больше всего восстания наблюдались в кочевых районах и последние носили ожесточенный характер.

В конце этого приказа Куропаткин в специальной инструкции перечисляет самый характер работ в тылу и условия оплаты труда, отметив особо, что туркмены Закаспийской области, ввиду того, что "Текинский доблестный" полк уже принимает участие в рядах воюющей армии, будут с оружием нести охранную службу в тылу, и, что освобождаются от наряда население Памирского района и Матчинской волости, Ходжентского уезда, Фальгарской и Искандеровской волостей, Самаркандского уезда, а также не русские подданные. Далее, Куропаткин высказывает уверенность, что этот приказ и разъяснение внесут успокоение и что туземцы исполнят «высочайший указ» без заминки.

В инструкции о наборе рабочих указывается, что каждый рабочий должен иметь полный комплект зимней и летней одежды, а также необходимую посуду и инструменты. В отношении медицинского осмотра говорится: "в ограждении чувства стыда мусульманам медицинский осмотр производить непублично, а осматривая каждого отдельно в закрытом помещении".

Рабочие партии должны были составляться из десятков, сотен и тысяч, с поименованием каждой из них по названию своих волостей, соответственно с каковым делением назначались "онбаши" (десятские), "жюзбаши" (сотские), "мын-баши" (тысяцкие). При рабочих должны были иметьсяимамы, мирзы, переводчики, а также хлебопеки, мясники и цырюльники Затем намечается порядок отправления и снабжения продовольствием по пути и отличительные знаки разных чинов в самой администрации над рабочими. Жалованье рабочим полагалось один рубль с увеличением или уменьшением в зависимости от работ, сотским — 2 рубля, десятским и письменным переводчикам по 3 рубля, а муллам — 2 рубля — все с казенным довольствием.

В инструкции об условии освобождения от наряда указывается, что должны быть освобождены: 1) должностные лица общественных (волостных, сельских и аульных) управлений, 2) нижние полицейские чины из туземцев, 3) имамы, муллы и мударисы, 4) туземцы, занимающие классные должности, 5) туземцы, пользующиеся правом дворян и потомственных почетных граждан, а также лично пользующиеся правами почетных граждан, 6) за каждого одного из находящихся на службе в Текинском полку или других воинских частях туземцев, освобождается от наряда на тыловые работы по 3 ближайших его родственника из числа братьев, сыновей и племянников по мужской линии, 7) при практикующемся среди туземцев найме за себя рабочих установлено было, как общее правило, что туземец может нанять за себя исключительно только туземца, при этом обязательно русского подданного, а отнюдь не иностранца, как-то: бухарца, перса и афганца; русские же, если б даже таковые нашлись, не могут быть назначаемы в наряд на тыловые работы вместо того или другого откупившегося туземца". Туземный еврей не может нанять за себя не еврея. Вот те более важные моменты в инструкциях, преподанных местам для соблюдения при наборе туземных рабочих. Куропаткин был, несомненно, умный "империалист", разбирался в психологии туземцев, но зато такая категория царских представителей была еще опаснее, ибо она умела хорошо "околпачивать" население.

Начались "реквизиции" рабочих на тыловые работы, но, разумеется, в разных местах разно толковали эти приказы и инструкции. Возможность найма за себя другого туземца фактически привела к тому, что все имущие элементы не без участия местной администрации (за взятку) нанимали разных неимущих.

Для туземного населения Туркестана набор на тыловые работы явился совершенной неожиданностью. Туземцы сразу насторожились и начали готовиться, тем или иным путем, к неподчинению этим приказам.

И это вполне было естественно, ибо 200 с лишним тысяч туземной массы (количество солидное) перебрасывалось на далекое расстояние, в чужой климат, где шла небывалая бойня, устроенная всемирной буржуазией в своих интересах. Не было также уверенности у туземного населения, что его сыновья возвратятся живыми — и это было вполне правильное опасение, ибо мы знаем, сколько потом людей погибло от холода и болезней, сколько было брошено непосредственно в районы военных действий для рытья окопов и т.д. Набор на тыловые работы был поводом к всеобщему восстанию туземного населения против царизма, здесь сказались результаты полувекового культурного и экономического угнетения этого края, находившегося все время на положении колонии, причем чувствовалось не столько политически-культурное угнетение, сколько угнетение экономическое, когда становилось трудно само существование. Если прибавить к этому бесконечное издевательство царской и туземной администрации, переполнившее чашу терпения туземного населения, то будет понятно, почему разыгрались события 1916 года.


     ГЛАВА II

НАЧАЛО И РАЗВИТИЕ СОБЫТИЙ ПО ОБЛАСТЯМ

А. СЫР-ДАРЬИНСКАЯ ОБЛАСТЬ

Восстание туземного населения в Сыр-Дарьинской области не имело широкого и повсеместного характера, тем не менее отличалось довольно большой резкостью в некоторых районах.

Началось восстание в этой области с беспорядка в старом городе Ташкенте 11 июля 1916 г., когда тысячная толпа туземцев, собравшись около полицейского управления туземной части гор Ташкента, пыталась силой воспрепятствовать проведению в исполнение распоряжений правительство о наборе туземных рабочих.

Когда порядок был восстановлен прибывшей ротой Ташкентской школы прапорщиков, перед зданием полицейского управления оказалось шесть трупов туземцев, из них один убитый полицейский караульщик, один туземец, застреленный полицмейстером, и 4 убитых выстрелами чинов полиции. Количество убитых и раненых, забранных толпой, не установлено.

Из старого города Ташкента по разверстке требовалось 8.000 человек. Выступившими против администрации тогда, главным образом, оказались рабочие районы Ст. гор. Ташкента: Кукчинская и Сибзарская части. Но не все районы Ст. гор. Ташкента высказывали недовольство. Были районы и слои населения, отнесшиеся более покорно и даже сочувствовавшие царской администрации в подавлении недовольства. Так, например, Шайхантаурская часть, из которой больше вербовались администрацией чиновники-узбеки, пришла даже в столкновение с повстанцами. Агентурные донесения охранного отделения по этому поводу сообщают следующее: "за последние дни замечается разлад, образовавшийся среди туземного населения Ст. гор.Ташкента. Жители Кукчинской и Сибзарской частей враждебно настроены и угрожают расправиться с населением Шайхантаурской части за то, что последние соглашаются выставить требуемое от них число рабочих, но только хотят просить власти оказать им защиту от возможного нападения со стороны кукчинцев и сибзарцев. Некоторые семьи сартов Шайхантаурской части из опасения нападения выселяются в русскую часть города и на дачи".

Охранное отделение имело своих агентов из туземцев и в Ст. гор.Ташкенте. Так, в материалах охранки часто встречается фамилия некоего г.Ходжиева, писавшего плохо по-русски, но доносившего всякие сведения в охранное отделение.

Кроме этого, упоминается фамилия Худоярхановых, потомков известных Кокандских ханов,

Возвращаясь к делу о беспорядке в Ст. гор. Ташкенте, нужно сказать, что представители власти понесли гораздо больше потерь, чем указывалось в приказе; много было убитых и из толпы администрацией. Но зато события в Ст. городе послужили предупреждением для власти могущих возникнуть таких жее беспорядков и в других местах края.

Дело старогородских зачинщиков разбиралось потом в военно-окружном суде, по приговору которого из 35 обвинявшихся лиц 5 человек были приговорены к лишению всех прав состояния и к смертной казни через повешение.

Небольшие беспорядки происходили в целом ряде мест и сопровождались большими жертвами со стороны туземцев-участников беспорядков, у которых потом конфисковывали имущество.

От 16 октября того же года казалинский уездный начальник сообщает, что, согласно сведения кармакчинского участкового пристава, некоторые киргизские волости этого участка откочевали в Иргизский и Тургайский уезды, где происходят также недовольства и движения.

Из переписки по этому поводу видно, что тогда в Иргизском и Тургайском уездах происходили большие беспорядки киргиз.

Для препятстования откочевывания киргиз Казалинского уезда были посланы специальные военные силы. Также послана была, по личному распоряжению Куропаткина, военная охрана в Казалинский уезд, для рыбопромышленности Аральского моря.

Более широкий и жестокий характер имело по своим последствиям восстание киргиз в Аулие-Атинском уезде, главным образом в Меркенском районе. На Аулие-Атинский уезд по наряду падало 22.675 рабочих, но до конца августа всего набранных рабочих оказалось около 3.000 человек, а остальных рабочих киргизское население не согласилось давать. Начались беспорядки с Кученевской волости, где киргизы убили лесообъездчика Карача и оказали сопротивление администрации. В это время начинается волнение киргиз на Сусамуре — месте летовок, главным образом, киргиз Пишпекского и Аулие-Атинского уездов. Появляются скопища киргиз у сел. Беловодского, производится нападение на сел. Сосновку, Ново-Николаевку и Перовку, Пишпекского уезда, крестьяне из которых переезжают в город. Рабочие строющейся Семиреченской жел. дороги тоже уходят в город. Из Ташкента отправляются тем временем усиленные подкрепления по линии Аулие-Ата-Пишпек, но события разыгрываются до прибытия этих отрядов. По распоряжению уездного начальника идет вооружение крестьянских поселков. Киргизами была перервана телеграфная линия от Челдовара до Мунке и была масса столкновений, 25 августа в Меркенском участке началось настоящее восстание. Телеграфная линия Мерке-Пишпек совершенно была прервана, Ряд поселков подвергся нападению. Киргизы в несколько тысяч человек делали наступление на Мерке.

Меркенские киргизы устроили ряд съездов и говорили, что «задавят» нападающих русских своими табунами тысячных лошадей, и действительно был такой случай, когда киргизы пускали вперед вскачь многотысячные конные табуны, чтобы вызвать расстройство в рядах своих врагов. 29-30 августа киргизы, вооруженные пиками и оружием в полторы-две тысячи человек, совершили новое нападение на Мерке, но были встречены ротой солдат, давшей несколько залпов по киргизам. Последние, потеряв много убитыми, отступили. Особенно ожесточенный характер имели беспорядки в Ново-Троицком районе. В этот район послан был отряд во главе с прапорщиком Бондыревым (как раз тем, который, как член партии левых эсэров, участвовал во фракции левых эсэров 6-го Съезда Советов Туркреспублики в 1918 году).

В этом отряде участвовали и десяток меркенских торговцев-узбек. При столкновении с киргизскими скопищами отрядом Бондырева взято было в плен 150 киргиз, которые были по дороге поголовно расстреляны. Помимо этого у киргиз отобрано этим отрядом 4340 баранов, 23 верблюда, 225 голов рогатого скота. Со стороны отряда был ранен один солдат, и убита одна лошадь. К бунтовщикам Ново-Троицкого района потом присоединились Чуйские киргизы.

В Меркенском районе было арестовано в результате человек 30, которые преданы были потом военному суду.

Вооруженные крестьяне поселков Аулие-Атинского уезда, в особенности Меркенского района, выезжая отдельными отрядами по киргизским степям с разрешения властей, истребляли потом киргизские аулы, массами пригоняя скот в поселки, В это время в союзе с грабившими крестьянами, особенно в Меркенском районе, действовали узбеки-торговцы и целый ряд киргизских интеллигентов (состоявших на службе в администрации).


     Б. САМАРКАНДСКАЯ ОБЛАСТЬ

На Самаркандскую область разверстано было 38.000 рабочих, которые с надбавкой еще 10% на случай непригодного процента, с учетом интересов хлопковых районов, были распределены таким образом: от гор.Самарканда пологалось — 6.700, от Самаркандского уезда — 8.700, Катта-Курганского уезда — 9. 000, а всего 42, 000 человек. От волостей Матчинской и Искандерской призывалась половина причитающихся рабочих, отФальгарской — 3/4, ввиду бедственного положения этих районов.

По Самаркандской области беспорядки охватили, главным образом, Джизакский уезд, где движение приняло форму "открытого восстания" (по словам Куропаткина). Джизакское событие является одним из характерных эпизодов в восстании
1916 года, где особенно проявилась жестокость карательных действий царской власти.

Население Джизакского уезда сразу же встретило враждебно приказ о наборе рабочих. Стали устраиваться в разных местах сходки и собрания, где масса выносила одно и то же решение о том, что давать рабочих невозможно, что нужно препятствовать набору рабочих. Население пробовало даже по этому поводу обращаться к администрациии с просьбой об отмене набора рабочих, но администрация была непреклонна и предложила без всяких разговоров выполнять разверстку. Первые выступления начались с туземного города Джизака. В приказе Куропаткина о предании Военно-Окружному суду виновников беспорядков в городе Джизаке, последние обвиняются в том, что "в период времени от 13-го по 17-е июля 1916 года в гор.Джизаке и его окрестностях, будучи вооружены револьверами, ружьями, пиками, топорами, ножами и палками, с целью воспрепятствования проведению в исполнение указа о наборе туземцев на работы в тылу действующей армии, произвели многочисленные нападения на войсковые команды и отдельных воинских чинов, на должностных лиц уездной администрации и полиции, на железнодорожных служащих и на частных лиц русского происхождения и умышленно во многих местах по линии железной дороги вывернули рельсы, сожгли мосты и жилые дома, порвали телеграфные провода, разбили изоляторы, уничтожили железнодорожные казармы и сооружения, лишив при этом умышленно жизни несколько лиц из администрации". 12 июля должна была состояться поверка мобилизованных рабочих туземной части города. К этому моменту приехал из Ташкента посланный туда за сведениями Ишан Назыр-Ходжа, который распространил слух, что набор приостановлен до окончания "Уразы", и что в Ташкенте происходит бунт туземцев.

Во главе с Назыр-Ходжой толпа двинулась в новый город требовать отмены набора рабочих. Высланный навстречу толпе отряд дал несколько залпов, Второпях толпа не сумела забрать всех убитых, и на поле осталось одиннадцать трупов убитых туземцев.

Хотя русская часть города насторожилась, но повторных наступлений со стороны туземцев не было, беспорядки же перебросились в уезд.

В указанном приказе обвиняется еще ряд туземцев Джизакского уезда в том, «что они с целью образования самостоятельного мусульманского государства собрали громадные толпы вооруженных ружьями, револьверами, пиками, ножами, топорами и палками туземцев, снабдили эти толпы огнестрельными припасами и оружием, провиантом и фуражем, объявили священную войну против русского владычества, провозгласили Абдрахман Ходжа Абдужаварова Дживачи властительным Джизакским беком и с намерением отторгнуть от Российской Империи Джизакский уезд вступили с названными вооруженными толпами в поход на Джизак, причем 21 июля 1916 года напали на высланный против них военный отряд подполковника Афанасьева».

О наборе рабочих по Джизакскому уезду объявлено было 1 июля 1916 года. По всему Джизакскому уезду туземцы посылали разные стороны людей для собирания сведений о том, как поступает в данном случае население других районов. В беспорядках участвовали люди из окрестных кишлаков. Все случаи беспорядков в Джизакском уезде связаны между собой как в пице участников этих беспорядков, так и их причинами.

Во время беспорядков в Зааминском участке стоявший во главе восставших туземцев Ишан Касым Ходжа в главной мечети сел. Заамин при большом стечении народа был избран "Зааминским беком" ("эмиром"). Объявив "газават", священную войну, Ишан Касым Ходжа для участников бунта отменил дневной пост "уразы", здесь же в мечети был устроен общий пир. .

В Джизакский уезд спешно посланы были войска, образовавшие карательный отряд во главе с полковником Ивановым. После "энергичной" деятельности карательных отрядов мятеж в Джизакском уезде был подавлен к 25 июля.

Военным судом были приговорены по Джизакскому (Зааминскому) делу 48 туземцев к смертной казни через повешение, два — к бессрочным каторжным работам, 48 человек — к 12-тилетней каторге, 49 оправданы. ("Туркестанское Слово" N1 января 1917 года). По делу беспорядков в городе Джизаке из 74 подсудимых — 32 человека приговорены к повешению, а остальные 42 человека оправданы.

Что касается конфискации земель, то приведем просто выдержку из доклада на "высочайшее имя" генерала Куропаткина.

"В Джизакском уезде мною объявлено было населению о конфискации у него около 2.000 десятин земли на участках, где была пролита кровь русских людей. Из них 800 десятин незастроенной земли, числящейся в черте города между русской и туземной его частями, на которой были зверски убиты бунтовщиками Джизакский уездный начальник Рукин и пристав Зотоглов. Остальные 1.200 десятин, предназне к конфискации, представляют несколько участков, на которых было убито 73 русских. Эта мера, объявленная всему населению, с указанием, что в случае новых вооруженных выступлений, кроме казни виновных, будет у туземцев отбираться земля, где они прольют русскую кровь, содействовала отрезвлению туземного населения и удержала от вооруженного выступления колебавшихся".

Другое заметное столкновение администрации с туземцами было в городе Ходженте и его уезде.

Из доклада ходжентского пристава видно, что вызванные вооруженные люди для подавления беспорядков в городе Ходженте при столкновениях давали целый ряд залпов, в результате которых было много убитых и раненых туземцев. В Самаркандской области полковник Иванов, во главе карательных отрядов, проявил всю способность свою б истреблении всех не только участвовавших в восстании, но и чем-либо причастных к нему. Этот Иванов потом был военным министром в правительстве у Колчака в Сибири.

Карательными отрядами также был установлен окончательный порядок в Катта-Курганском уезде, где было несколько столкновений с администрацией и войсками. Все эти случаи беспорядков не обходились без смертных казней и ссылок на каторжные работы.


     В. ФЕРГАНСКАЯ ОБЛАСТЬ

В Ферганской области приказ о наборе на тыловые работы фронта туземных рабочих был объявлен в первых числах июля и вызвал недовольство, вылившееся в прямую враждебность. Вот что сообщает о настроении населения области в своем доносе в Туркестанское охранное отделение уполномоченный последнего, подполковник Розальен-Сошальский:

"Волостные управители, старшины и аксакалы оказались на высоте своего призвания, и многие кровью запечатлели свою преданность России. Баи и купцы стоят преимущественно в стороне от движения вследствие боязни за целость своего имущества, ишаны и муллы держат себя весьма подозрительно и, по имеющимся агентурным сведениям, агитируют среди населения о неисполнении распоряжения о призыве в рабочие команды, так как, если бы они возвысили голос и обратились к массе населения с разъяснениями и указаниями на тексты корана о повиновении сему распоряжению, то, безусловно, все обошлось бы благополучно. Главными действующими лицами в устройстве беспорядков являются студенты из туземных медрессе и подонки рабочего элемента, чувствующие, что они будут в первую очередь назначены в рабочую команду".

В одном из своих объявлений Ферганский военный губернатор Гиппиус также указывает на основании своего опыта и ряда уже устроенных им собраний почетных лиц из туземного населения, что "верхний слой" туземного населения, несомненно, сочувствуеет власти и готов оказать содействие мероприятиям последней.

По Фергане интересна переписка между военным губернатором Ферганской области ген.лейт. Гиппиусом и Туркестанским генерал-губернатором, когда Гиппиус вследствие некоторого своеволия толкования порядка призыва туземных рабочих впал в "немилость" и был отозван из Ферганы.

В приказе, обращенном к населению Ферганы, выдержки из которого раньше приведены, Гиппиус допустил своеобразное толкование "высочайшего" приказа о наборе рабочих. Под давлением впечатления от начавшихся сразу, в разных местах, туземных беспорядков, Гиппиус ударился в другую крайность — решил "добрыми словами" и "мягким подходом" убедить население добровольно дать требуемое количество рабочих. Гиппиус в своем приказе предлагает населению не волноваться, выжидать подробной инструкции о наборе, предупреждает, что всякие попытки к восстанию будут подавляться жестоким образом. Вот, например, донесение о собрании, устроенном 23 июля в Намангане военным губернатором Гиппиусом в мечети "джамы", где назначено было собеседование с собранными по приказу Гиппиуса представителями населения в числе около 700-800 человек во главе с почетными лицами: "Войдя в террасу при мечети, губернатор сел на стул, а чины уездной и городской администрации поместились позади его за столом, после чего губернатор обратился к собравшимся со следующей речью: "Я собрал вас здесь, и вас — толпа, но такая толпа не опасна, опасна та толпа, которая собирается с злоумышленными людьми, кои, собрав ее, исчезают, и толпа не знает, что делать. Скопище такой толпы закон запрещает и разрешает принять к рассеянию ее все меры, так как в такой толпе достаточно чьего-нибудь возгласа — "ур" (бей), чтобы толпа бросилась избивать первого подвернувшегося человека, Так было в Джизаке, где толпа убила уездного начальника, растерзала его семью и надругалась над несколькими русскими. В результате того город Джизак разрушен до основания, равно как и окружающие его кишлаки, а население изгнано и земли его конфискованы правительством. Все это произошло из-за того, что население не поняло высочайшего указа о наборе рабочих".

Далее Гиппиус указывает на дисциплину, существовавшую при ханском управлении, когда за неподчинение без суда снимали головы, чего он не собирается делать, а затем берет коран и, одев на себя чалму, читает его в присутствии вызванный "мударисов" (мулл), предлагая довериться ему и исполнить его приказ добровольно.

Вслед за этим первым выступлением в Намангане генерал Гиппиус устраивает такие же митинги и в остальных городах Ферганы, выступая с разъяснением перед населением о новом "смысле" набора рабочих. Одновременно Гиппиус дает одну за другой сводки этих своих выступлений генерал-губернатору и посылает телеграмму, помимо последнего, в Петербург на имя председателя совета министров, министрам военному и внутренних дел с сообщением о том, что его "мирный способ" подхода к начавшему восставать туземному населению дает уже положительные результаты: туземцы везде изъявили готовность давать рабочих и устраивают "молебствия за здравие государя", В таком же духе о благоприятном настроении туземного населения Ферганы к новому способу набора рабочих Гиппиус продолжает сообщать генерал-губернатору и штабу округа. Ферганская администрация это поведение Гиппиуса встретила недоброжелательно. По поводу его выступлений среди туземцев о наборе рабочих посыпались из Ферганы по линии охранки доносы.

И. д. генерал губернатора Ерофеева в ответ на выстпуления Гиппиуса издал приказ, в котором говорилось, что Гиппиус своим выступлением прямым образом нарушил смысл "высочайшего повеления", что набор рабочих мирным путем ни на чем не основан, и что все это было сделано Гиппиусом под страхом народного движения. Приказ отмечает, что фактиче¬ски население теперь не знает, какому приказу подчиняться после толкований, данных Гиппиусом о наборе рабочих: "высочайшему ли повелению или же приказу Гиппиуса".

Поэтому Ерофеев предлагает Гиппиусу немедленно отменить свое обращение к населению и совершенно не верить "патриотическому" настроению туземного населения.

Генерал Куропаткин по вступлении в отправление своих обязанностей, ознакомившись с поведением военного губернатора Гиппиуса, дал распоряжение об отозвании его из Ферганы.

Назначен был на место Гиппиуса военным губернатором Иванов, тот самый, который перед этим во главе карательных отрядов как раз подавлял восстание туземцев в Самаркандской области, как говорится, "огнем и мечом". Он созвал в Фергане совещание всех уездных начальников, судей, чиновников всех ведомств, представителей общественных организаций и т.д., которое вынесло резолюцию, отмечающую, что несмотря на углубление экономической связи Туркестана с Россией и обогащение Туркестана благодаря помощи той же России и введения русской власти в крае", туземное население все же никогда не было дружественно настроено к русским. Дальше в резолюции указывается, что одна из основных причин беспорядков заключается в доктринах ислама, где проводится враждебный взгляд, враждебный всему немусульсанскому. Поэтому так называемое течение панисламизма является, бессомненно, вредным, с которым необходимо бороться. В той же резолюции говорится, что "добровольный принцип", введенный Гиппиусом по набору рабочих, привел уже к нежелательным результатам, и констатируется, что для найма рабочих туземная администрация стала поголовно облагать население, наблю¬дается масса вязточничества и злоупотреблений.

Нужно, однако, сказать, что в Фергане и в остальных областях Туркестанского края все-таки перешли именно на этот "добровольный" принцип, когда все имущие классы почти оказались освобожденеными от набора, а администрация и разные авантюристические элементы нажились в работах по найму рабочих, одновременно грабя беспощадно население.

Остановимся теперь на освещении самого хода разыгравшегося беспорядка в Фергане.

В Андижанском уезде после объявления о наборе рабочих уездным начальником, полковником Бржезицким, 9 июля в мечети "джамы" происходило собрание почетных туземцев, на котором администрация разъясняла смысл набора рабочих. Толпа запротестовала, причем главным образом выделялись студенты медрессе, заявившие, что идти на службу не желают многие почетные" лица пытались успокоить народ, но им не дали говорить. Толпа требовала, чтобы уездный начальник дал подписку о том, что набора не будет, угрожая в противном случае устроить резню. Возбуждение толпы все разрасталось, в результате в районе старого города произошло крупное столкновение с полицией, во время которого было ранено 14 человек, причем четверо из них скончались. Беспорядки произошли в целом ряде мест уезда.

В связи с беспорядками в кишлаке Дальверзин, уездный начальник полковник Бржезицкий подал рапорт военному губернатору Ферганской области «о выселении всех жителей кишлака Дальверзин из пределов края, конфискации части принадлежащей им земли (483 десятин) и наделении таковой семей убитых, а на прочей земле поселить русских переселенцев».

В Избаскентском районе население заявило, что рабочих они дадут лишь только в том случае, если пример покажут города, начиная с Ташкента. В Балыкчинской волости, в селениях Ходжа-Абад и Кош-Телесарай большая толпа народа предъявила старшинам требование о выдаче посемейных списков, которые отбирались и уничтожались. Старшинам удалось убежать, а некоторые джигиты были избиты.

Во всех случаях беспорядков, до прибытия властей жители кишлаков, устроившие беспорядки, с семьями и имуществом в большинстве случаев переселялись в другие кишлаки.

В материалах охранного отделения по Андижанскому уезду упоминаются имена шпионов: одного — участвовавшего в восстании в 1898 году, приехавшего специально из Ташкента, из селения Супи-Атан и сель.Дальверзин. По донесению ротмистра Фридмана около города Андижана в кишлаке Яробаши агитируют "местный мулла и седой старик сарт" об избиении русских.

Начальник Андижанского уезда Бржезицкий в одном из своих рапортов на имя военного губернатора Ферганской области указывает на "неблагодарность" туземного населения, устроившего восстание против власти, "принесшей ему так много пользы", предлагал выслать из края всех ишанов, закрыть туземные суды, медрессе и мектебы, создать военно-полевые суды повсеместно, советуя срывать до основания те поселения, которые устраивают беспорядки или не дают рабочих и пр.

В Кокандском уезде беспорядки возникли 8 июля в Араванской волости. В этом уезде самой администрацией и охранкой было установлено, что волостные управители брали взятку с населения и освобождали одних, внося в список имена других. Такие явления еще больше раздражали народные массы.

В ночь с 9 на 10 июля имам селения Шейхляр. Янги-Курганской вол., облачился в белое одеяние, сел на белую лошадь и стал объезжать кишлаки Бакчирской волости, требуя от населения идти к дому старшины и доставить последнего к нему живым или мертвым. Потом во главе с этим нишаном толпа разгромила канцелярию волостного управителя и разорвала на клочки все бумаги.

В донесении в охранное отделение указывалось, что некоторые туземцы стали выезжать в Бухару и Кашгар, евреи стали переселяться в русские поселения и города, а бывший член II Государственной Думы от Туркестанского края Салетджанов, боясь расправы народа, переселился в русскую часть города Коканда.

В Скобелевском уезде беспорядки начались в старом городе Маргелане, где собралась толпа до десяти тысяч человек, среди которой немало было женщин, выражавшая недовольство по поводу набора рабочих. Демонстрантами были убиты несколько чинов полиции. Затем возникли беспорядки в целом ряде других волостей.

В городе Намангане 6 июля были собраны почетные туземцы в количестве до 600 человек в мечеть, и уездный начальник, полковник Крошков, лично подробно разъяснил им сущность набора рабочих. Но туземцы, ответив отрицательно, разошлись.

11 июля в городе Намангане собралась масса туземцев, не желавших давать рабочих. Произошли столкновения, в результате которых было убито 12 человек, ранено 38 и предано военному суду 16 человек. Были убиты и в других местах во время беспорядков.

После Джизакских событий и военные суды и генерал Куропаткин были уже менее "милостивы", и по делу о Ферганских беспорядках много людей было казнено, сослано в ссылку и заключено в тюрьмы. Но особенно жестокий характер имели карательные действия туркестанской царской администрации в Семиречье.


     Г. СЕМИРЕЧЕНСКАЯ ОБЛАСТЬ

На Семиреченскую область разверстано было 43.000 человек рабочих. Военный губернатор Семиреченской области ген. Фольбаум в начале июля выпустил воззвание к населению с указанием на необходимость выполнения "высочайшего повеления" с наборе туземных рабочих. Воззвание это заканчивалось следующими словами:

«Предписываю никаких кривотолков не допускать и всех, кто будет говорить что-либо противное этому приказу, немедленно передавать в распоряжение уездного начальника. Убежден, что все у нас будет так гладко, что сердце великого государя нашего порадуется. Думаю это так потому, что те киргизские, таранчинские и др. волостные управители, которым я лично объявил первое июля волю монарха, приняли мое приказание молодцами и, обсудив подробности предстоящего выбора, воскликнули в честь обожаемого монарха такое громкое и дружное "ура", что звенели стекла в окнах губернаторского дома, где я с ними беседовал».

Как встретили народные массы приказ о наборе рабочих в Семиречьи, мы увидим дальше. По свидетельству самого вр. исполнявшего должность Семиреченского военного губернатора видно, что приказ сразу был сперва встречен недоверчиво, а затем и враждебно; население было убеждено, что туземные рабочие направлены будут в районы боевых действий, и что мобилизацией рабочих власть хочет просто истребить туземное население. Начались уже попытки к уходу целых аулов в Китай, многие стремились уйти в лески к Балхашу, третьи со стадами и всем своим добром забирались в труднодоступные ущелья гор.

Брожение среди туземцев продолжалось весь июль. Постепенно поступали сведения об отказе призванных выйти на работы, о бегстве в Китай целой группы призванных, а иногда и целой волости, о возвращении беглецов из Китая, о бегстве рабочих от русских хозяев и т.д.

С самого же начала объявления о наборе киргиз на тыловые работы стали упорно распространяться провокационные слухи о предполагающемся выступлении киргиз, что, несомненно, усиливало напряженную атмосферу. По получении приказа о наборе рабочих волостные управители при поддержке баев и манапов сразу подняли вопрос о посылке на фронт, главным образом, рабочих из "пухары" (бедноты), и беднейших родов, что еще больше стало волновать массы, создавая среди них недовольство — в первую очередь против своей туземной администрации.

В восстании туземцев Семиречья в 1916 г. самым характерным является то, что восстания начались гораздо позже, чем в остальных областях Туркестана (т.е. в начале августа месяца) и что, предвидя неизбежный мятеж киргизского населения Семиречья, администрация приняла заранее все подготовительные меры. В это время, как в начале восстания, так и до конца его ликвидации, руководили подавлением этого восстания два действительно искусных стратега и непримиримых врага местного населения — Куропаткин сидя в Ташкенте, и Фольбаум, находящийся в городе Верном.

Генерал Фольбаум еще до восстания произвел учет всем своим военным силам и расставил их в тех пунктах, где можно было ожидать беспорядков. С другой стороны, еще до восстания туземцев в Семиречье Куропаткин делает ряд вопросов Фольбауму относительно подготовительных мер.

С первыми сообщениями из Семиречья о начале беспорядков двинуты были дополнительные военные силы из Ташкента и из Семипалатинска. Куропаткин предписал Фольбауму давать два раза в день телеграфные сводки о ходе событий. По всем документам видно, что в этой беспрерывной переписке между собой эти два генерала детально разработали план военных действий на случай беспорядков, заранее определили, где должно вспыхнуть восстание, изучали все горные перевалы и ущелья, через которыее бунтовщики могут проскользнуть. Дальнейшие развертывание стратегического плана сводилось к тому, чтобы переловить всех мятежников в узких горных проходах, предварительно оттеснял их к этим проходам и истребляя их по дороге. По словам Фольбаума и Куропаткина, нужно было мятежные массы киргиз поставить в такие стратегические условия, чтобы их потом сразу можно было бы "истребить, как куропаток".

Другим важнейшим моментом в военных планах двух этих генералов было по возможности поголовное вооружение pycского крестьянского населения, что также подтверждается всеми документами. Одновременно с этим предполагалось возможно больше отбирать скот и земли у киргиз, чтобы совершенно обезличить экономически этот народ. Этот адский план истребления киргиз царской администрацией в 1916 году был приведен в исполнение, как потом сообщал Фольбаум, очень "удачно". Перейдем к описанию беспорядков в Семиречье.

В одной из телеграмм своих Куропаткину генерал Фольбаум, сообщая об убийстве Карамского тараначинского волостного управителя, а также о начавшемся бегстве, пишет следующее: "Весь июль пройдет в организационной подготовительной работе, иначе нельзя. Вторично ходатайствую оставить Семиреченских ратников в пределах области, и в мирное время, когда деревни были полны народа, мои крестьяне были вооружены берданками. Сейчас в деревнях почти одни бабы, войска мало, туземцы угрожают положению русского населения. Очень нужны казачьи ополчения, сотни и раздача народу берданок подвозом таковых из Ташкента".

В другой телеграмме Фольбаум сообщает следующее: "Единственный надежный способ — вернуть населению бердан¬ки. В области более 210 отдельных русских селений, причем даже в районе одной волости село от села отстоит до 20 верст. Считая необходимым в Джаркенте, Копале и Верном иметь резервы не менее как по две роты и обязанный выделить 12 приставских конвоев, могу для охраны селений уделить не более 5 неполных рот. Это даст возможность выставить от 10 до 12 участковых резервов в наиболее серьезных пунктах области, но оградить непосредственно все селения немыслимо, тем более не нужно дробить войска. Казачьи сотни целиком нужны для принудительных отрядов".

Дальше, в связи с начавшимися в разных местах отдельными вспышками восстания, Фольбаум высказывает опасение за положение Пишпекского, Копальского, Лепсинского, Сергиопольского уездов, связь с которыми, если будет порвана, трудно будет восстановить. Пользуясь еще работой телеграфной линии, Фольбаум требует присылки артиллерии и конницы для подавления в самом зачатке беспорядков. Если это не исполнить быстро, то, по словам Фольбаума, "может рухнуть русская власть в Семиречье". Последнее было разделено на 17 стратегических участков, но войсковых частей было недостаточно.

В ответ на неоднократное требование Фольбаума. Куропаткин особой телеграммой указал, как распределяются воинские части, посланные для усмирения. В конце этой телеграммы Куропаткин сообщал, что им возбуждено "ходатайство о перевозке из Европейской России на Семипалатинск бригады конницы с батареей для действий против киргиз как Семиреченской так и Семипалатинской областей".

В одной из телеграмм генерал Фольбаум просит о присылке партии в 2 000 берданочных винтовок для вооружения крестьянских селений. Все требования Фольбаума Куропаткиным почти полностью были исполнены. В ответ за доверие и поддержку, оказанную Куропаткиным Фольбауму, последний от 22 августа посылает следующую телеграмму: "глубоко благодарю за доверие, видимым знаком которого считаю присылку в мое распоряжение достаточных сил. Спрашивая лишнюю роту или лишнюю пушку, руководствовался продуманными соображениями, основанными на исключительном знакомстве с обстановкой. Тяжелый период мятежа до 20 августа выдерживал на всем огромном протяжении области всего 12 ротами и одной сотней без артиллерии, при помощи малых команд и случайных казачьих и обывательских формирований, созданных на свою ответственность. Будь Семиречье пустыней, я бы давно собрал эти войска воедино, но нынешняя культурная обстановка требовала оставления войсковых частей повсюду, причем войска Семиречья дали за эти дни не мало доказательства высокой доблести. Сосредоточение в первых числах сентября ожидаемых подкреплений даст полную надежду умиротворить область. Прошу верить, что малочисленная семиреченская администрация и малочисленные семиреченские войска, своевременно вами подкрепленные до надлежащего числа, исполнят свой долг столь же бодро, энергично и добросовестно, как исполняли его до сих пор".

В стараниях получше истребить киргизское население, в некоторых случаях Фольбаум и Куропаткин иногда друг друга удерживали от чрезмерных мероприятий. Так, например, в одной из телеграмм от 18 сентября Фольбаум, указывая на приказ Куропаткин а по краю за N 220, где говорится, что вся земля, на которой пролита русская кровь, будет изъята из рук туземцев, спрашивает, как применить этот приказ в Семиречье. Он отмечает, что, например, все побережье Иссыккуля, долина Кебеня, северные склоны Александровского хребта, в Томакском районе долина Кастекского участка, долина Каркалы обильно политы русской кровью. Значит ли, что все эти пространства станут в близком будущем запретными для киргиз. "Лично полагаю, говорит Фольбаум, что степные киргизы могут быть наказаны мягче, но пишпекских и пржевальских кара-киргиз надо совершенно изъять из Токмакской долины, долины Кебеня я побережья Иссыккуля". С другой стороны, например, по мятежу в Беловодском районе, когда Фольбаум, вооружив беловодских крестьян, разрешил им истреблять поголовно киргизские аулы, Куропаткин дал инструкцию Фольбауму все же это так открыто и резко не делать.

Крупные беспорядки начались в районе Атарского участка около Самсы, где киргизские волости: Ботпаевская, Восточно-Кастекская, Западно-Кастекская, Тайчаринская, Иргайтинская подняли мятеж.

Из Западно-Кастекской волости перекочевало 108 кибиток в пределы Китая, По словам нескольких киргиз, возвратившихся тогда оттуда, эти беглецы скрылись в Китае в местности "Сар-Когон". Сначала китайцы их не принимали, а затем они дали китайскому губернатору "100 лошадей рыжей масти, 100 лошадей гнедой, 100 вороной и 100 серой масти" с просьбой разрешить им жить в пределах Китая. Депутаты от бунтовщиков, приведши лошадей, заявили, что раньше они были китайскими подданными, а теперь лет 60 тому назад приехали русские, которым киргизы помогли завоевать Ташкент, Аулиэ-Ата и др. сартовские города. Во время управления русские отобрали земли, брали подати, а теперь начали брать солдат, почему они просят принять их в китайское подданство. Генерал взял подарки и разрешил им поселиться на китайских землях". (Из донесения ротмистра).

О результатах подавления мятежа в Кастекско-Курдайском районе генерал Фольбаум телеграфно сообщает Куропаткину между прочим следующее:

"Пишпекский уездный начальник и Токмакский участковый пристав 10 августа энергично водворяли порядок. Располагая конвоями всего по 30 человек, перебили до ста мятежников, произвели аресты".

Войскам Пишпекского и Верненского уездов приказано отнюдь не дробиться по селениям и ущельям мелкими командами, но держаться кулаком у центра мятежа и оттуда наносить сильные, но короткие удары, чем, как показывает опыт, действие противника больше всего парализуется.

Боптаевская волость в знак окончательной покорности прислала хорунжему Александрову 20 человек заложников. По словам Фольбаума видно, что мятежники начали к этому времени группироваться в Кастекских горах, Буамском ущелье и долине Кебиня, установили тесную связь с киргизами Наманганского и Аулиэ-Атинского уездов в верховьях Таласа. Мятежники имеют признаки организации, на шапках носят однообразное металлические бляхи, есть знамена. В горах соорудили кузницы и мастерские для выделки пороха.

Интересна инструкции Куропаткина, преподанная генералу Фольбауму в отношении вооружения крестьян и метода быстрейшей ликвидации беспорядков. Инструкция эта говорит следующее:

"Предлагаю основной задачей вашей деятельности при подавлении киргизских беспорядков считать охрану жизни и имущества русского населения, В этих видах: вооружите имеющимся огнестрельным и холодным оружием, считая топоры, всё свободное носить оружие русское население и организуйте его десятки, сотни, дружины, представьте самому населению выбрать в десятках и сотнях начальствующих лиц. Часть вооруженного населения посадите на лошадей: Формирование трех сотен запасного разряда и четырех сотен казачьего ополчения разрешаю. Ополченные сотни оставьте для охраны обороны в местах формирования. В городах и всех селениях организуйте ближнюю и дальнюю охрану днем и ночью, не допускайте возможности внезапного нападения. Усильте меры против пожаров. На случай окружения заготовьте в селениях и городах нужное количество запасов, обеспечьте воду. При нападениях киргизов внушите самое отчаянное сопротивление. Напомните пример уральской сотни Серого, боровшейся со скопищем в девять тысяч. Вооружение киргиз огнестрельным оружием, вероятно, очень незначительно. Не довольствуйтесь обороной, где можно переходите к наступательным действиям. Нападения особенно ночью даже на большие скопища тридцатью-пятьдесятью молодцами может дать самые решительные результаты. Надо вызвать панику. Поддерживайте связь телеграфную, почтовую, восстанавливайте разрушенное, организуйте конную почту. Не прекращайте, где можно, никаких полевых работ, чтобы не пропал урожай сего года. Произведите, где нужно, уборку киргизских полей, брошенных хозяевами, зачислением собранного урожая в запасы казны. При действии карательных отрядов, истребляя сопротивляющихся и нападающих, не допускайте излишних и поэтому вредных жестокостей относительно тех, кто не сопротивляется, под страхом расстрела не допускайте грабежа нашими войсками или русским населением. Весь отбитый скот, лошадей и имущество строго охраняйте и обращайте в достояние казны. Разрешаю вам образование при отрядах и уездных городах полевых судов. Усильте возможной степени военные конвои при уездных начальниках и приставах, поручайте им, где то признаете нужным, командование и войсковою силою для подавления беспорядков. Поддерживайте сношения с соседними губернаторами всех областей. Доносите мне по вашему усмотрению не реже двух раз в сутки. Примите меры воспользоваться родовою или племенною рознью туземного населения областей для борьбы с возмутившимися. Несомненно, имеются киргизы и киргизские общества, нам преданные, направьте их против бунтующих. Временно не стесняйте откочевку киргиз в китайские пределы, пока не справитесь с внутренней смутой. Направляю к вам значительное подкрепление, но ранее прихода их проявите огромную энергию сопротивления, распорядительности лично и всем русским населением. Куропаткин, 11 августа 1916 года".

Для усмирения восстания Семиреченских киргиз изТашкента направлены были следующие части: три с половиной дружины, семь рот стрелков из состава запасных полков, пять сотен и четырнадцать орудий. Войска эти высланы были в Семиречье в трех направлениях: со стороны Андижана — на Нарынское укрепление, со стороны Черняева — вдоль почтового тракта на Пишпек и Токмак и окружным путем по железным дорогам на Семипалатинск и оттуда походом на Сергиополь — Лепсинск — Верный. Кроме того, из действующей армии присланы были два казачьих полка с казачьей батареей и двумя пулеметными командами. С прибытием этих войск бунтовавшие киргизы, после незначительного сопротивления, оттеснены были в пограничные горы и, терпя недостаток продовольствия, теряя скот от недостатка в горах подножного корма, вынуждены были сдаться (из доклада Куропаткина). Но это произошло уже в самом конце всех событий. Генерал Фольбаум "благодарил" за доверие Куропаткина именно после этой последней его инструкции.

В другой телеграмме генерал Куропаткин, подбадривая Фольбаума и Семиреченскую администрацию, требует проявления большей энергии и говорит: "Берите сами пример и напоминайте войскам о действиях полковника Колпаковского 52 года тому назад. Значительно меньшими силами, чем вы располагаете, он смело выдвинулся из Верного навстречу огромному скопищу, наступавшему на Верный, и нанес ему решительное поражение у Костекского перевала — противник был значительно лучше вооружен, чем скопища, против которых вы ныне действуете. По моему ходатайству в Семиречье переводится из действующей армии одна казачья бригада и конная батарея. Куропаткин".

В других случаях Куропаткин таким же образом ссылается на примеры подвигов генералов фон-Кауфмана и Скобелева.

В приказах генерала Куропаткина о предании военно-полевому суду бунтовщиков ряда киргизских волостей приводятся обвинения, которые совершенно незначительны в сравнении с тем уроном, которое потерпело киргизское население. Даже по официальному сообщению видно, что в результате этих восстаний был нанесен сравнительно небольшой удар администрации, но последняя жестоко расправилась с восставшими, истребляли целые аулы.

Более серьезно по своим последствиям было восстание кара-киргиз в южной части Семиреченской области, имевшее более организованный характер. Начали мятеж Сарыбагишевская и Атекинская волости Токмакского участка, Пишпекского уезда, оказавшие сопротивление русским войскам еще в начале завоевания последними области. Киргизы указанных волостей привлекли на свою сторону всех кара-киргиз рода "богу", — занимавших котловину озера Иссык-Куля и окружавшие его горы в Пржевальском уезде и южной части Джаркентского. По удостоверениям агентов полиции, эти переговоры велись "настолько осторожно и тайно, что они ускользнули от внимания не только местного русского населения, но и самих опытных агентов полиции".

Враждебные действия начались с 8 августа внезапным нападением на переселенческое селение Новороссийское, расположенное в глубоком ущелье большого Кебеня. Крестьяне отбивались, но потерпели поражение, и имущество их было расхищено. В этот день Сарыбагиши на большом сборище свершили "бату" (клятву) ни в коем случае не давать рабочих и не подчиняться велениям русской власти. Провозгласили ханом манапа Макуша Шабданова, внука Джантая.

9 августа пожар восстания охватил всю территорию, занятую кочевьями кара-киргиз в бассейне реки Чу и озера Иссык-Куля. Мятежники захватили почтовой тракт из г.Пишпека на Пржевальск и от селения Рыбачьего на укрепление Нарынское. Сожгли по тракту мосты, разрушили телеграфную линию, ограбили и сожгли все почтовые станции и выставили по дорогам наблюдательные отряды. При появлении русских их убивали.

Одной из групп бунтовщиков из Сарыбагишев при входе в Буамское ущелье в котловину озера Иссык-Куля удалось устроить засаду и накрыть транспорт винтовок и боевых патронов (170 берданок и 40 тыс. патронов), следовавшего в Пржевальск, перебив конвой, захватить этот транспорт. Часть этого оружия была в волости "Багинцев". После этого мятеж принял еще более ожесточенный характер.

13 августа большие скопища Сарыбагишцев начали наступления на Токмак. Туда направлен был отряд Бакуревича в составе сотни казаков с пулеметами и 70 нижних чинов пехоты. Несмотря на неоднократные наступления мятежников на Токмак, они, понеся громадный урон и видя дело свое проигранным, обратились в поспешное бегство по направлению высоких сыртов в горах южного берега озера Иссык-Куля.

Восстание опять подняли по получении оружия так же "Багинцы". 9 августа мятежники в полторы тысячи Каракечинской загорной волости напали на селение Бело-Царское и разгромили его. На следующий день мятежники убили заведывающего полицейским участком Меньщикова и перебили работавших техников. Потом численностью до пяти тысяч человек окружили селение Столыпине в Кочкорской долине, но были отбиты. В те же числа, 9 и 10 августа, началось открытое выступление кара-киргиз Иссык-Кульской котловины.

В это время в Беловодском районе также восстал ряд волостей. По донесению подполковника Писаржевского видно, что там организовались своевременно крестьянские дружины. Отряд, имевшийся в этом районе, и крестьянская дружина, выезжая с разрешения властей, продолжали грабить и истреблять киргизские аулы в Беловодском районе. По этому поводу мы вначале указывали инструкцию Фольбауму генерала Куропаткина, где последний предлагает Семиреченской администрации для планового подавления мятежа не допускать все-таки таких "чрезмерностей".

По сообщению Фольбаума, были столкновения с повстанцами около сел. Ивановки 20 августа, где "прекрасно" вела себя в бою сотня дунган добровольцев". К этому времени со всех концов стягивались уже войска, и началось постепенное оттеснение мятежников к "узким горным проходам и котловинам — чего нужно было достигнуть согласно заранее задуманного оперативного плана. К 30 августа движения войск (ударных частей) и районы сосредоточения мятежников определяются следующей телеграммой генерала Сиверса (от имени командующего войсками округа):

"Верный. Генералу Фольбауму 2969 N— ру 6827. Очагом мятежа киргиз западной части Семиречья является горный Район между долинами Сусамыра, Джумгола и Кошкара на севере и долина Нарына на юге до дороги Кутемалды Нарынское на востоке. Наиболее наглы киргизы западной части этого района, особенно долины Сусамыра. Поэтому командующий войсками признает необходимым, чтобы отряд капитана Кохановского не отвлекался в направлении к Нарыну, а тотчас по прибытии в Тогус-Тарау энергичными действиями западной части указанного района усмирил бы здесь мятеж и выручил русских людей в долине Сусамыра. Эти указания вместе с ним сообщены для ускорения полковнику Боброву и капитану Кохановскому через Ферганского губернатора, для облегчения этой задачи необходимо ударить на указанный очаг мятежа и с севера. Направление колонны из Намангана, Кетмен-Тюбе вдоль Джумгола, согласно предложения полковника Иванова, важно, но сформирование и прибытие ее в указанный район запоздает, От этой идеи отказывается полковник Иванов, узнав о новой задаче отряда Кохановского и полагая, что он и один справится с этой задачей. Во всяком случае в Намангане или Андижане будет формироваться подвижной резерв роты частью посаженные на лошадей, из которых в случае надобности и будут выделены силы помощи Кохановскому. По изложенным вопросам прошу сообщить ваше соображение для доклада командующему войсками". В телеграмме от 21 августа генерала Куропаткина генералу Фольбауму читаем; "вместе с сформированными вами частями по приходе отправленного вами подкрепления, не считая двух казачьих полков и конной батареи, вы будете располагать 35 ротами, 24 сотнями, 240 конными разведчиками, 16 орудиями, 47 пулеметами, Черняев Романовский, Кауфман и Скобелев завоевали области Сыр-Дарьинскую, Самаркандскую и Ферганскую меньшими силами".

Вот те силы, которые еще и при поддержке крестьянских вооруженных дружин и городских "добровольцев", прошли потом вдоль и поперек киргизскую степь и горные пространства и "огнем и мечом" истребляли аулы мятежников.

К этому моменту, когда разыгрывались события в Токмакском и Пишпекском районе, Курдайский район почти полностью был окончательно усмирен. Разьезд капельмейстера Скатова и делопроизводителя Решетникова напали на Джаимышельскую волость и захватили 13 главарей во главе с киргизом Ашикеевым, провозглашенными Науш-Кунуре ханом 12 авг. Главари восстания направлены были в Верный, а от мятежников взято заложников по 10 человек от аула. По приказу Фольбаума волости Курдайско-Кастекского района в большинстве были "спущены" с гор и поставлены на работы по уборке полей селений Каскелена и др. окрестных селений.

По Пишпекскому уезду генерал Фольбаум издал приказ уездному начальнику, которому предписывается "обьявить немедленно туземным волостям вдоль почтовых трактов, что ответственность за целость телеграфа и почты, также проезжающих возлагается на местное туземное население, почему там, где будут допущены ограбления почт и порча телеграфа, и непосредственные виновники не будут обнаружены, полевому суду будут переданы соответствующие волости", Достаточно было, конечно, агентам самой администрации и отдельным крестянам самим попортить телеграф и потом обьявить, что это сделано киргизами, чтобы подвергнуть последних наказанию.

По поводу отбитых около 2.000 лошадей в одном из «выездов» в киргизские аулы, Фольбаумом дано было указание передавать их под расписку для временного пользования крестьянам, но из Ташкента последовало потом распоряжение "открыто" таким путем у совершенно мирных киргиз не отбирать скот, а наоборот настраивать их против бунтовщиков,

На юге Пишпекского уезда Карабулакская волость выступила против восставших здесь своих же киргиз и действовала против мятежников с русским местным поселком. Причины этого исключительного случая за отсутствием под рукой материалов не выяснены.

В Пишпекском уезде более жестокий характер по своим последствиям в Курдайско-Кастекском районе и в ососбенности в Пишпекском уезде.

Более широкий размер и массовый характер имело восстание кара-киргизского населения в Пржевальском уезде (Иссык-Кульская котловина). Восстание подготовлялось киргизами в связи со смутами, начавшимися до этого еще в Пишпекском уезде. Решение об открытом выступлении киргиз состоялось уже сейчас же после отбития около селения Рыбачьего киргизами Атекинской и Сарыбагишевской волости транспорта оружия. Восстание началось с разгрома конных почтовых станций и русских поселков по северному берегу Иссык-Куля.

Некоторые успокоение в Пржеваяьске наступило только с 15 августа, когда прибыл отряд ротмистра Кравченко с Каркалин-ской ярмарки. С отрядом Кравченко двинулись бывшие на Каркалинской ярмарке торговцы: сарты, дунгане, таранчинцы и татары. Когда отряд подошел к селению Теплоключенскому, и оставив в этом селении всех торговцев из мусульман, в числе около 500 человек, двинулся к Пржевальску, крестьяне того селения и беженцы из других поселков перебили всех торговцев, за исключением десятка татар и 11 человек сартов. В конце августа через горы и пределы Пржевальского уезда из Верного прибыл отряд под командой Бычкова, Когда киргизы увидели, что дело проиграно, они через перевалы двинулись на Сырты, к границам Китая (на юго-восток от Пржевальска), и в долину реки Текеса, освободив все занятые ими поселки. По дороге киргизы продолжали жечь мосты и разрушать дома, если они встречались по дороге. Были случаи возвращения обратно киргиз (отдельных групп с целью помириться), но и с ними крестьянское население расправлялось. Киргизы, уходя от преследовавших их русских отрядов, бросали почти все свое имущество и имущество, отобранное у крестьян, оставляли даже юрты и большую часть скота, особенно баранов, которые не могли переносить длинный перегон. Все это попадало в руки карательных отрядов. В это время произошло восстание дунган селения Марьинского, которые совместно с китайцами-опиумщиками напали на шедших и ехавших в Пржевальск русских и часть избили, В ответ на это нападение в Пржевальске началось избиение туземцев, главным образом купцов-дунган, не принимавших участия в мятеже.

Все имущество убитых туземцев по приказанию уездного начальника было конфисковано; отобрано было имущество на несколько сот тысяч рублей, но лучшие предметы разграбило русское население. По официальным донесениям видно, что грабеж этот продолжался с 10 по 25 августа. В гор. Пржевальске всего убито до 700 человек, осталось в живых не больше десятка.

Во время осады киргизами селения Сазановки, Пржевальского уезда, большие услуги оказали русским сазанозские сарты-торговцы, доставляя оборонявшимся порох, свинец, снабжая осажденных жителей хлебом и участвуя непосредственно в обороне селения. Эти сарты, однако, были перебиты и ограблены после оставления селения русским отрядом, окрестными крестьянами и казаками по пути в Пржевальск, куда они направились вслед за русским отрядом.

Всего убито свыше 90 человек, считая в этом числе женщин и детей. Такие же избиения произошли на Ак-Су и других местах.

В районе северного берега озера Иссык-Куля направившиеся в Китай прошли на Текес, а южного — на сырты. Туда же отошла и часть пишпекских кара-киргизов. У Тюпа войска сильно наказали первых, отбив почти весь скот, К половине сентября главные скопища киргиз обозначились еще яснее: одно — на Сномбе, в восточной части Текеской долины, другое — на Сыртах и третье — на Джумгале, близ Сонкуля. Сообразно с этой обстановкой перегруппированы были и карательные отряды. Часть киргиз, ушедших на Сырты и в Китайские пределы, одумалась к ноябрю месяцу и стала возвращаться обратно; они избивались крестьянами по дороге.

В северных уездах области волнения туземцев не вылились в столь резкую форму, как в южных. У кочевников киргиз-кайсаков из рода джалаиров призыв рабочих в тыл армии вызвал только глухое брожение, которое скоро успокоилось, в северной же части этого уезда и в Лепсинском уезде, занятом киргизами рода найманов, брожение было более продолжительно. Почти все волости наотрез отказались выставить рабочих и некоторые (Барлыкская и Эмельская) бежали в Китай, а другие поспешили откочевать в считавшиеся неприступными дебри Джунгарского Ала-Тау или в прибалхашские пески, Б сентябре же месяце, когда в других частях области наступило уже сравнительное успокоение, в Лепсинском уезде небольшая группа, преимущественно из призывной молодежи, сделала было попытку открытого восстания, угрожая насильственными действиями против небольшого переселенческого селения Саратовского, но попытка эта была прекращена в самом начале. Спешно выступивший из города Лепсинска отряд из казаков и пехоты рассеял угрожавшее селению Саратовскому скопище мятежников. Бежавшие в китайские пределы Барлыкская и Эмельские волости, недружелюбно встреченные китайцами и калмыками, ограбившими у них значительную часть скота, имущества и даже женщин, также возвратилась в места постоянных своих кочевок.

В Джаркентском уезде наблюдались одновременно заметные волнения кульджинских крестьян, на которых сильно отразилось известие о кровавых расправах с дунганами в Пржевальском уезде. Бежавшие в Китай киргизские волости Джаркентского уезда рода Сувае, кочующие на правом берегу Или, вернулись обратно. Предварительно эти киргизы через консула испросили разрешения у Фольбаума при условии дачи рабочих и выполнении наряда лошадей и скота.

Положение киргиз, бежавших в китайские пределы, оказалось самым затруднительным. Те группы, которые направились в Кашгар, вследствие наступивших холодов и отсутствия поэтому подножного корма, потеряли почти весь свой скот и пришли в китайские пределы совершенными бедняками. Китайские власти отнеслись к беженцами индифферентно, рассматривали их, главным образом, как источник эксплуатации. Киргизы должны были последнее оставшееся имущество, скот, даже жен и детей преподносить в подарок китайским властям или продавать за бесценок ввиду чрезмерной нужды. С другой стороны, кочевые калмыки, воспользовавшись беззащитностью киргиз, нападали на них, отбирая скот и женщин. Поставленные в безвыходное положение, гонимые со всех сторон, беженцы в большинстве вынуждены были возвращаться обратно, но и здесь русская администрация и крестьянство встречали их враждебно и пускали обратно под условием уплаты контрибуции.

В районе Тарбагатая скопилось несколько тысяч киргизски беженцев: в результате переговоров между Фольбаумом консулом в Чугучаке приняты были меры к расставлению отрядов для воспрепятствования киргизам перекочевки дальше, предъявлены были требования китайским властям через Тарбагатайского губернатора в Ану-Бу-Даун выселить этих киргизов из пределов Китая, но эти переговоры не увенчались успехом.

Вот так в одной из телеграмм Форльбаум описывает результаты окружения и оттеснения в неблагоприятные районы киргизских мятежников:

"Главная цель карательных отрядов отныне будет заключаться в усилении этой разобщенности и постановки кара-киргиз в наиболее невыгодные для мятежа условия. В последне смысле достигнуто уже много: мятежники северного берега Иссык-Куля и окрестностей Пржевальска принуждены удалиться частью на Текес, частью на Сырты, к югу от озера. Мятежники между Пишпеком и Сонкулем частью рассеяны на Кочкоре и Джумголе, частью ушли в те же южные Сырты. Видимым знаком поражения мятежников является скот, отбитый повсюду, в огромных количествах. В окрестностях Пржевальска скопилось свыше трехсот тысяч голов, на Кочкорке не поддающееся еще учету количество скота, но около ста тысяч.

Более умеренная добыча имеется еще у Токмака. Дальнейшее действие отрядов у Джумгала и долине Алабаш к востоку от Кочкорки внесут еще большее расстройство в ряды мятежников, и, несомненно, умножат количество скота. Создавшаяся обстановка выдвинула в результате два вопроса: что делать с захваченным скотом, какие цели поставить войскам в ближайшем будущем на юге Семиречья. Скот сдается администрации, но последняя без помощи войска не в силах его ни содержать, ни охранять, скот может расхищаться и гибнуть от недостатка ухода и корма. Войска же, связанные стадами, теряют подвижность". "Относительно задач для войска полагал бы продолжать развивать создавшуюся обстановку. Имея в виду теплый климат и огромное стратегическое значение Кочкорки, как центра всех кочевий Сусамыра, Джумгала и Сыртов, полагал бы необходимым обосновать здесь недолго один из отрядов.

Подобный отряд в связи с Нарыном разделил бы Сырты от Джумгала и Сусамыра и активными действиями держал бы под ударами мятежников, как в Сонкульском районе, так и на Сыртах".

По ходатайству киргиз рода Албан, бежавших в пределы Китая, в результате переговоров с китайскими властями, а также через консула в Кульдже, Фольбаум разрешил 17 волостям возвратиться, но с условием доставки 1000 лошадей в Пржевальск для крестьян по уборке урожая. Согласно этих условий, табун должны были пригнать 50 человек, т.е. три табунщика от каждой волости, также требовалось пригнать немедленно 3000 самых лучших лошадей для действующей армии. В этом случае мятежникам обещалось помилование, но если чуть опоздают с доставкой к сроку или пригонят плохих лошадей, то Фольбаум угрожал казаками. Само собой разумелась при этом выдача оружия и главарей мятежников.

В октябре месяце совершил поездку в Семиреченскую область генерал Куропаткин, один из главных героев подавления повстанческого движения туземцев, особенно в Семиречье. Всю дорогу Куропаткина встречали русские поселки колокольным звоном, молебствием и хлебом-солью, а туземцы с изъявлением радости и покорности.

В одном из выступлений Куропаткин по поводу мятежа киргиз высказал следующее:

"Главарей-волков необходимо переловить, а что касается массы баранов, то их можно простить... в этом смысле я буду доносить и государю, но, конечно, это не касается Пржевальского уезда и загорной части Пишпекского уезда, где мятежники пролили слишком много русской крови, и где поэтому будут наказаны все волости: все побережье Иссык-Куля и долина Кебени будут навсегда отняты у киргиз и мятежники будут двинуты в горы Нарынского участка. Это суровое наказание — лишение мятежников земли, будет достойным для них возмездием. Но там, где беспорядки были не очень сильны, там не следует увеличивать искусственно размеры бедствия. Горе, постигшее Семиречье, большое горе, но увеличивать размеры его, продолжая распри, не нужно". Куропаткин в Верном провел ряд мероприятий по скорейшему набору рабочих о казачьих прирезках, по улаживанию порядка работ администрации, устроению потерпевших крестьян и т. п., а в секретных совещаниях выработал окончательные меры по уничтожению всех остатков повстанческого движения.

Хотя генерал Куропаткин при объезде Семиреченской области предложил областной администрации в последующем быть несколько "мягче" к киргизам, тем не менее, бесчинства крестьян над уже беззащитными киргизами продолжались. По словам одного из главных администраторов Семиреченской области, "потребуется еще продолжительный период времени, пока эта вражда уляжется. «Охоты» крестьян за отдельными туземцами, укрывшимися в норах, несмотря на все принимавшиеся меры, продолжались в Пржевальском уезде всю зиму. Недоверие же к туземцам и опасение повторения с их стороны восстания, продолжают царить среди русского населения и во всех других частях области».

Положение беженцев-киргиз, откочевавших в пределы Китая количеством до 53.000 семейств, было критическое. Ограбляемые со всех сторон китайскими чиновниками, калмыками, объятые голодом, они продавали последнее имущество и даже жен и детей. Весть о безвыходном положении этих беженцев уже распространилась по всему Семиречью. Бежавшие в Атбашинский край и скрывавшиеся в горах участники мятежа, убедившись в невозможности спастись в Китае, поспешили принести повинную. Краевая власть, в виду того, что озлобление русских крестьян против туземцев продолжало существовать, не разрешило возвращаться последним на прежние их кочевки и предложила остаться в Атбашинском участке с тем, чтобы прирезать к нему часть земель Пишпекского и Пржевальского уездов, образовав новый Нарынский уезд, с населением исключительно туземным, а вся Иссык-Кульская котловина и юго-восточная часть Джаркентского уезда (надо сказать, более плодородная) должна была быть очищена для пользования исключительно русскими крестянами. Для приведения в исполнение этого плана командированы были из Ташкента специальные лица, но привести план в исполнение окончательно не удалось в виду происшедшего февральского переворота в 1917 году.

По точным сведениям областного статистического комитета и командированных из Ташкента для размежевания территории расселения киргиз и крестьян чиновников, убыль киргизского населения и убыток в хозяйстве, вследствие восстания в 1916 году и карательных мер правительства, установлена следующая, беря, главным образом районы, захваченные восстанием:

Обшее число кибиток по области, по переучету на трехлетие 1916/18 года, определено было в 182.255. Следовательно, убыль их составила 29,12 процентов. Состав кибитки, по статистическим данным, определяется в 5,1 душ обоего пола. По этому расчету убыль кочевого населения в области, вызванная восстанием, к январю 1917 года исчисляется в 270.632 душ обего пола, а с прибавлением Мариинских дунган, бежавших в Китай, в числе 259 душ, всего по области убыль выразится в 273.222 души обего пола.

Наибольшая часть беглецов, направившаяся в Кашгарскую провинцию Китая, услышав об образовании Нарынского уезда исключительно с туземным населением, в виду совершенно невозможных условий жизни на чужбине, начала возвращаться в пределы области еще в зимнее время, не считала с холодом и снежными заносами на горных перевалах. С марта же месяца 1917 года, после февральского переворота, возвращение их приняло более широкие размеры, как со стороны Кашгара, так и со стороны Кульджинского края.

Положение возвращавшихся беглецов было плачевное. Брошенные ими в пределах прежних своих стойбищ посевы хлебов и запасы корма для скота, — погибли: зимние жилища были разорены: брошенные при спешном бегстве юрты были расхищены или сожжены, увезенное с собою имущество домашнего обихода было ограблено китайскими поддаными, а угнанный скот весь погиб. Беженцы возвращались, в буквальном смысле, босыми и голыми. Обратный путь их усеян был могилами умерших от голода.

Немногим лучше было положение и тех участвовавших в восстании волостей, которые, спасаясь от преследований войск, укрылись в горах Атбашинского участка. Брошенные посевы и зимовки погибли: увезенное с собой имущество и угнанные скот частью сохранены, но отсутствие корма для скота в связи с весенней засухой, вызвавшей гибель подножного корма, и недостаток продовольствия поставило и их в весьма затруднительное положение.

Степень разоренности бунтовавшихся киргизских масс рисуют данные переписи 1916 года. По этим данным и донесениям уездной администрации, например, в части волостей Верненского, Лепсинского, Пишпекского и Джаркенского уездов возвратившиеся кибитковладельцы могли собрать урожай не более, как с четвертой части своих посевов. Во всех же остальных частях этих уездов и в Пржеваяьске, не исключая Атбашинского его участка, все посевы киргиз погибли, так как были стравлены и потоптаны скотом, уничтожены проходившими воинскими отрядами, а местами сожжены самими же бунтовщиками. Уцелевшие поля были засыпаны рано выпавшим снегом. В некоторых местах хлеб жали зимою, в других только весною, когда сошел снег. Но эти поля не могут быть принимаемы в расчет. Здесь, а также в волостях Атжинской, Борукчинской, Бугенской. Джува-Арыкской, Иссенгуловской, Нарынской, Ниязбековской, Онарчинской, Саяковской, Чоринской, Чириковской, Шарератминской, Шатеновской и Мунакельдинской Атбашинского участка Пржевальского уезда, уцелело не свыше 1/3 всего бывшего до восстания скота. Во всех же остальных волостях, принимавших участие в мятеже, которые расчитывали уберечь свои стада угоном в китайские пределы, скот весь погиб.

Основываясь на общих сведениях тогдашней статистики, можно определить процент убыли скота и потери урожая в киргизских хозяйствах по отношению ко всем вообще хозяйствам в охваченных восстанием уездах приблизительно следующими цифрами:

Точно также, ввиду военной обстановки и борьбы с восставшими киргизами, поджогами, потравами, произошло заметное расстройство переселенческих хозяйств. Это еще усугубилось неожиданным уходом рабочих-киргиз к повстанцам. Кроме того, с потерей около 53 тыс. хозяйств киргиз уменьшился намного объект обложения государственных повинностей. Эти приблизительно итоговые данные относятся к начали 1917 года. Но в продолжении 1917-1919 гг. вооруженные русские крестяне продолжали мстить киргизам. В таком состоянии застала киргизское население Октябрьская революция.


(ВНИМАНИЕ! На сайте размещена только часть книги)

Полный текст скачать здесь


© Рыскулов Т.Р., 1926
Издание подготовлено партией «Асаба», 1991

 

Книга оцифрована редакцией "Новой литературы Кыргызстана"


Количество просмотров: 6873