Новая литература Кыргызстана

Кыргызстандын жаңы адабияты

Посвящается памяти Чынгыза Торекуловича Айтматова
Крупнейшая электронная библиотека произведений отечественных авторов
Представлены произведения, созданные за годы независимости

Главная / Художественная проза, Крупная проза (повести, романы, сборники) / — в том числе по жанрам, Драматические / — в том числе по жанрам, Внутренний мир женщины; женская доля; «женский роман» / — в том числе по жанрам, Бестселлеры / Союз писателей рекомендует / Главный редактор сайта рекомендует
© Каримов Р.З., 2000. Все права защищены
Произведение публикуется с письменного разрешения автора
Не допускается тиражирование, воспроизведение текста или его фрагментов с целью коммерческого использования
Дата размещения на сайте: 24 ноября 2008 года

Раҳим КАРИМОВ

Камила

Роман

Автор – лауреат республиканского конкурса «Искусство книги-2005», и его роман «Камила» победил в номинации «Национальный бестселлер». Роман выдержал более десяти (!) изданий — в виде книг и публикаций в газетах и журналах, на узбекском, кыргызском и русском языках

Публикации романа:
• «Камила», на уз. яз., «Мезон» 1998 г., г.Ош 
• «Камила», на узб. яз., Роман-газета, г.Ош, изд. «Ношир».
• «Камила», на узб. яз. Роман, изд. «Ношир». Отп. в Исламской Республике Пакистан., г.Лахур. ББК 84 Уз. 7-4, к-23, ISBN 9967-06-029-8, K-4702620201
• «Камила», на узб. яз. Роман,. изд. «Ношир», г.Ош, ББК 84 Уз. 7-4, к-23, ISBN 9967-06-029-8, K-4702620201
• «Камила», роман, на узб. яз., «7Х7», г.Андижан, Республика Узбекистан.
• «Камила» на кырг. яз., роман-газета, г.Ош, облтипография.
• «Камила» на кырг. яз., роман, изд. «Шам», Бишкек, 2005 г. УДК 82/821, ББК 84 Ки 7-4, К-23, ISBN-10-185-7, К— 4702300100, М 455 (11)  
• «Камила», роман, на рус. яз., «Эхо Оша», г.Ош.
• «Камила» , роман, на рус. яз. «Парк-пресс», г.Ош.
• «Камила», роман, на рус. яз., «Южный рынок», Бишкек.
• «Камила», роман. на рус. яз., г.Ош, ОсОО «Вега», 2007. ББК 84 Уз. 7-4, к-23, ISBN 9967-06-029-8, K-4702620201
• «Камила» на рус. яз., 2008 г., сайты: МФРП, www.proza.ru, www.stihi.ru, www.obshelit.com, www.resheto.ru, АРИФИС, самиздат, самиздат-заграница.

Публикация на сайте сделана на основе книги: Рахим Карим. Камила. Роман на рус. яз. — Ош: ОсОО "Вега", 2007.
    ББК 84
    Уз. 7-4
    к-23
    ISBN 9967-06-029-8
    K-4702620201

 

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Белое, словно омытое молоком, лицо девушки было похоже на полную луну в ясную ночь. На нем под бахромой бровей сверкали черные глаза и огнем пылали губы, позаимствовавшие у гранат их пурпурную окраску. И все это было в обрамлении темных волос, заплетенных в толстые, длинные косы. Стройная фигура, гибкий стан, вся ее внешность очаровывали каждого, кто хоть раз видел Камилу. Наделенная природой столь щедро красотой, девушка была обделена в другом — она выросла сиротой. Это наложило опечаток и на ее характер. Камила была застенчивой и простодушной, часто придавалась грусти.

Айбарчин-апа, воспитавшая племянницу, своих детей не имела и потому всю нерастраченную материнскую любовь обратила на Камилу, заботясь о ней и оберегая, как родную дочь. Благодаря тете Камила выросла честной, порядочной, доброй девушкой. Как говорили люди, и внешностью и характером она очень походила на свою мать — Гуландомбегим...

Гуландом рано лишилась родителей и вместе с сестрой Айбарчин воспитывалась у дальних родственников. Она была умной, смышленой девочкой. Поэтому, став взрослой, смогла поступить в институт. В те дни, когда Гуландом стала студенткой, она была счастливее всех. И, если бы не встретила Максуда, может быть, ее судьба сложилась бы иначе. Ну, что тут поделаешь? Судьба есть судьба...

Максуд был однокурсником Гуландом. Впервые увидев его, она почувствовала, как тревожно забилось сердце, и под магическим взглядом Максуда руки и ноги девушки отказались повиноваться ее воле. И парень полюбил Гуландом с первой встречи. Куда бы он ни глядел, всюду видел огненный взор красивой девушки и как бы утопал в больших, бездонных глазах своей возлюбленной.

Они долгое время лишь взглядами объяснялись друг другу в любви. Но любовь день за днем разгоралась все сильнее и сильнее пока не запылала ярким пламенем, приносившим неподдельную радость и нестерпимую боль. Наконец, во время одной из студенческих хлопковых кампаний, Максуд решился — излил девушке свою душу, объяснившись в любви. И его исповедь, идущая из самого сердца, обожгла Гуландом, разбудила дремлющую в ней женщину. И здесь, на полевом стане, прошла их первая ночь любви. Разве есть на свете большее счастье, чем любить и быть любимым?!

* * *

Влюбленные были пьяны от переполнивших их чувств, не замечая ничего вокруг. Но, когда дело дошло до свадьбы, родители Максуда, состоятельные и уважаемые в городе люди, не дали согласия на женитьбу своего сына на дочери простого сельского арбакеша — извозчика.

В то время, когда родители Максуда, выбрав приглянувшуюся девушку, готовились к свадьбе, Гуландом была на сносях. Она упрекала себя за безоглядную доверчивость, за то, что поддалась чарам любви, и часто плакала. Избавиться от ребенка было слишком поздно. Ее успокаивали землячки — подруги, жившие в одной с ней комнате. Но Гуландом, представляя, как останется одна на белом свете со своим ребенком, не находила себе места.

Ночью перед свадьбой Максуда "скорая помощь" отвезла Гуландом в роддом. Она бредила, и в бреду произносила имя возлюбленного: "Максуд-ака, Максуд-ака." Роженица громко стонала, звала свою мать и плакала горькими слезами.

Когда раздался первый крик малышки, на улице уже рассветало. Но для Гуландом уже ничто не имело значения. К утру жизненные силы покинули ее...

Глава 2

Глядя на двухэтажный, роскошный дом — дворец в одном из престижных, с чистым воздухом районов города, многие вздыхали с нескрываемой завистью. В этот раз, несмотря на глубокую ночь, дом, утопающий в зелени чинар-великанов, светился множеством огней. Сквозь чугунный, узорчатый забор и листву деревьев виднелись прозрачные струйки воды, бьющей из великолепного фонтана посередине двора, разбрасывая фейерверк брызг, рвались ввысь и падали вниз, в хауз. Но легкое журчание воды заглушалось гомоном многочисленных гостей, громкой музыкой и песнями. Молодежь танцевала, а степенные аксакалы и дородные женщины оживленно обменивались мнениями. Только жених и невеста, сидевшие на почетном месте, чувствовали себя как-то неуютно.

* * *

В родильном доме плачет ребенок. К несчастью, ему, бедняжке, не довелось попробовать материнского молока. Отчего он плачет, не знают ни мать, которой уже нет в этом мире, ни отец, празднующий свою свадьбу. Лишь дежурная медсестра, ухаживая за малышкой, время от времени дает ей соску с бутылочкой молока.

* * *

У жениха на душе неспокойно. Он сидел рядом с похожей на куколку невестой, опустив голову. И не мог смотреть ей в глаза, мысленно успокаивая себя: "Рано или поздно все наладится".

Родители жениха радовались, любуясь молодыми, и от всей души желали им счастья. Кто же может пожелать своим детям плохого? Максуд — старший в семье и растили его, чуть ли не сдувая с него пылинки, исполняя все желания. Дильфуза же младшая дочь, значит — любимица. А породниться с ее семьей большая честь. Ведь родители девушки — уважаемые, почтенные люди. И родственники с обеих сторон — тоже люди состоятельные. Ни один из них на свадьбу не пришел пешком — все приехали на иномарках — автомашины наводнили всю махаллю...

* * *

Малышка, пососав молока из бутылочки, все же уснула. Приближался рассвет. Это для девочки была лишь вторая утренняя заря. Впереди ее ждала целая жизнь — светлые дни и темные ночи...

* * *

К утру утихла и свадебная суета. Неубранный двор опустел. Лишь валявшиеся пустые бутылки из-под водки и остатки фруктов на столах напоминали о недавнем веселье. Хозяйская прислуга торопилась подмести двор, убрать со столов и помыть посуду. Вот-вот начнется юзочди — открытие лица невесты. Сваты приедут, вся родня, женщины махалли соберутся.

* * *

Девочка, то ли испугавшись во сне, то ли по другой причине, опять проснулась и заплакала. К великому сожалению, у нее не было матери, которая бы откликнулась на ее зов. Весь роддом, все посетители со вчерашнего дня говорили о горькой судьбе Гуландом и об осиротевшей малышке. И вправду, плохая весть распространяется быстро...

Глава 3

Небольшая глиняная хижина — старая постройка, которая, того и гляди, вот-вот развалится, и огромный двор, огражденный обветшалыми лоскутами холщовых мешков, сразу же наводили на мысль, что эта семья без мужчины. Действительно, у Айбарчин-апы нет мужа — они давно развелись после семи лет, прожитых вместе. С тех пор, как Гуландом уехала учиться в город, Айбарчин-апа здесь одна-одинешенька. Позабыла ее сестра, позабросила. Последний раз виделись семь-восемь месяцев назад.

Айбарчин-апа встала чуть свет и пошла в огород. Вчера весь день ее веки подергивались, пробуждая в сердце тревожные предчувствия. Ночью ей почему-то приснилась Гуландом. Она все обнимала сестру и целовала, дарила ей золотые сережки. "Дай Бог, чтобы все было благополучно", — прошептала женщина.

В это время с улицы донесся голос:

— Айбарчин-апа, ай! Айбарчин-апа!

— Кто там? Иду, иду-у. Сейчас, сейчас...

— Это я, тетенька, Назира!

— А, это вы, сестренка. Здравствуйте. Каким ветром, милая? Что случилось? А где же Гуландом?

Но Назира молчала. Ну, как сообщить о том, что Гуландом больше нет, ее родной сестре? На девушке не было лица, дергались губы, она дрожала и что-то бормотала. Назира не успела произнести нужные слова — все было ясно и без них. Осознав все, Айбарчин-апа потеряла сознание и упала на пороге...

* * *

Женщины, пришедшие на юзочди, еле-еле поместились в шестнадцати комнатах, под потолком каждой из которых красовались хрустальные люстры, а отделка стен слепила глаза. В трех верхних комнатах, где было развешено сеп — приданое невесты, сидели сваты и близкие родственники, гордясь этими богатствами — бархатом и шелковыми тканями, одна краше другой, готовыми платьями, сшитыми по последнему слову моды, верхней одеждой. О дастархане, уставленном всевозможными угощениями, лучше и не говорить. Ой-бой, с ума можно сойти! Изобилие всего! Ведь Васила-апа и Мардон-ака много лет готовились к этому дню, трудясь не покладая рук и копя для своих трех сыновей и дочери.

* * *

Когда безжизненное тело Гуландом и ее живого младенца привезли в кишлак, все уже было подготовлено к печальному обряду. Односельчане пришли в дом Садыка-арбакеша сказать последнее "прости" одной из них.

Скоро будет прочитана "жаноза" — полагающаяся в этом случае молитва, а пока Айбарчин-апа во весь голос рыдает над анбаром — пурпурным погребальным покрывалом, обтягивающим гроб-носилки. Плачут близкие, родные, соседки. О, если бы сейчас ожила Гуландом и взяла бы на руки свою крошечную дочурку, которая в своей колыбельке истошно кричит на весь кишлак!

...О, беспощадный мир! До чего ты бессердечен!

* * *

Все женщины, приглашенные на юзочди, почти в одинаковой одежде. От платков до махси — калош повторяют друг друга. И лишь по лицу и росту можно их различить. Однако у всех свои судьбы, печали и радости. Одна жалуется на младшую сноху, другая рассказывает о завистливой невестке. Кто-то хвастает своим богатством, кто-то гордится детьми. Гости, которые говорят о том, о сем, к концу смотрин начинают беспокоиться о своих дастарханах. Со словами "Чтобы в каждом доме была свадьба" женщины берут для своих домочадцев гостинцы. А когда свекровь положила в руки невестки жир с мукой, чтобы ее руки всегда были в жире и муке, на улице уже стемнело...

Глава 4

Айбарчин-апа, как обычно, встала ни свет ни заря. Совершив утренний намаз, подоила корову и сварила аталу для Камилы. Накормив девочку, которая только начинала ходить, тетка постелила на арбу толстый тушак и усадила на него малышку. Следом и сама устроилась рядом. Покрикивая на осла, запряженного в арбу, оставшуюся от отца, Айбарчин-апа поехала из кишлака в поле работать на табачной плантации — сезон сбора табачного листа был в самом разгаре. В такое время нельзя упустить день — другой, потом их не наверстаешь. А ей девочку кормить надо.

* * *

Васила-апа и Мардон-ака стали бабушкой и дедушкой — у Максуда родился сын. Радости близких не было предела. Нарекли мальчика Сиявушем. Сегодня новорожденного привезут из роддома. Уже с утра в доме суета, хлопоты.

* * *

Камила уснула на арбе, стоящей в тени под раскидистой кроной тутовника. Ела лепешку и незаметно уснула, зажав в пухленькой ручонке недоеденный кусочек. А Айбарчин-апа тут же неподалеку нанизывала табачные листья на толстую длинную нитку для просушки. Дай Бог сил и здоровья поставить Камилу на ноги. "Девочка скоро научится говорить. Интересно, как она будет меня называть: Айбарчин-апа, тетя, или.... Да, это и не важно. Самое главное, чтобы была здоровой и счастливой", — подумала Айбарчин-апа.

* * *

Дильфузу с ребенком и родственников, забравших ее из роддома, привезли на четырех машинах. Маленького Сиявуша то дедушка берет на руки, то бабушка возьмет, то младшие братья мужа вырывают у матери из рук, а у них их сестренка — всем хочется подержать малыша. И каждый ревниво посматривает на остальных, чтобы кто-нибудь не нянчился с Сиявушем больше других.

* * *

Солнце опускается за горизонт. Уставшая, вымотавшаяся под палящими лучами Айбарчин-апа, наскоро помыв руки и лицо арычной водой, опять запрягла ишака в арбу, усадила Камилу и по пыльной дороге поехала обратно, домой, к своему ветхому домишке.

Глава 5

У Камилы вот уже несколько дней не спадает высокая температура. Она то бредит во сне, то просыпается, испугавшись чего-то. Порой ее сердечко начинает стучать сильно-сильно, а дыхание становится тяжелым. Каждый раз, когда ребенок жалобно стонал, сердце Айбарчин-апы то уходило в пятки, то застревало в горле. "О, Аллах, всемогущий и милосердный, сжалься над моей девочкой. Ты лишил ее, бедняжку, матери, отнял отца. Не забирай жизнь моей доченьки... спаси мою малышку...", — просила Бога Айбарчин-апа, и слезы текли по морщинкам, рано появившимся на ее загорелом лице, и скатывались на подбородок, а с него капали на платье.

Айбарчин-апа мысленно ругала себя за то, что не углядела за Камилой, таская ее с собой за десять километров на табачную плантацию и обратно. Видимо, у девочки солнечный удар.

Вчера приходили два сельских фельдшера — выписали уйму лекарств. А где взять деньги! Она итак еле сводит концы с концами. Утром атала, в обед — атала, на ужин опять та же каша из муки. Да и поможет ли эта "химия"?! Женщина не была в этом уверена. Потому и попробовала вылечить Камилу, прибегнув к народным средствам: обложила голову девочки ивовыми листьями и обмотала платком, давала отвары трав.... Побывала и у сельского знахаря, и к домулле возила...

Днем Айбарчин-апу успокаивает, подбадривает соседка Ширманхан-ая. Но вечером... Женщина боится опять остаться наедине с болезнью Камилы. Если была бы жива сестра!

И не знает Айбарчин-апа, что в доме незримо находится Гуландом, рядом со своей доченькой и родной сестрой. Ее длинные распущенные волосы ниспадают потоком на легкое, воздушное платье до пят. На лице печать беспокойства и тревоги. Вот она бесшумно подплывает к Камиле, хочет взять на руки и прижать к груди, но у нее не получается. Все ее старания напрасны. На красивом лице отражается страдание. Гуландом зовет на помощь сестру, но та ее не слышит, касается плеча Айбарчин-апы, но та ничего не чувствует и проходит сквозь воздушную Гуландом...

* * *

Истекла чилля — сорокодневье Сиявуша. Сегодня в доме его деда и бабки устраивают празднество — бешик-той по случаю того, что младенца впервые укладывают в колыбель. Собрались многочисленные родственники, близкие, друзья. Обслуга снует, суетится, разнося угощения. Наконец после молитвы-благословения убрали дастархан, и нянька вынесла из соседней спальни виновника торжества.

Сухонькая старушка берет младенца на руки, разматывает его пеленки и ложит в колыбель, поставленную в центре просторной гостиной. Когда сюда незримо вплыла Гуландом, женщины уже рассыпали над люлькой конфеты — чтобы жизнь малыша была сладкой. А Гуландом с глазами, полными слез, искала близкого ей человека — Максуда. Она переходила из одной комнаты в другую в поисках своего неверного, непостоянного и ненаглядного возлюбленного — отца несчастной Камилы...

Глава 6

Вот уже восемь лет Айбарчин-апа живет в постоянном страхе. Она с тревогой ждет, когда Камила задаст самый главный в ее жизни вопрос — об отце, о матери. Мысль об этом не дает женщине покоя, заставляя даже ночью просыпаться от испуга. Ведь рано или поздно девочка все-таки спросит о своих родителях. Что ей тогда ответить, как сохранить душевный покой Камилы?!

Камила растет смышленой девочкой. Закончила "на отлично" первый класс. И с каждым месяцем становится все серьезнее. Кажется, что это не ребенок, а взрослый человек, только маленького роста. Когда она о чем-то спрашивает Айбарчин-апу, той кажется, что девочка вот-вот задаст тот самый вопрос, отвечать на который она так боится. И вот это случилось. Однажды, когда Айбарчин-апа хлопотала на кухне, готовя обед, с улицы вся в слезах прибежала Камила, бросилась к ней на грудь и громко зарыдала:

— Мамочка!.. Где мой отец?!

Айбарчин-апа, еле удержавшись на ногах о неожиданности, крепко обняла девочку. Она обманула ее, ответив, что отец уехал от них далеко-далеко и не может вернуться обратно. А что она еще могла сказать?! Что он бросил свою дочь, еще не успевшую родиться?

Всю ночь женщина не смыкала глаз.

— О, Аллах всемогущий! — мысленно обращалась она к Богу. — За что такое наказание?! Лучше бы я умерла вместо Гуландом!

Какие все-таки жестокие дети! Почему они обозвали Камилу сироткой, подкидышем? Откуда в них это? Неужели нельзя спокойно играть в свои детские игры, не вмешиваться во взрослую жизнь?

Камила спала, доверчиво прижавшись к Айбарчин-апе, а та просила у нее прощения за свою спасительную для обеих неправду, ложь во имя их благополучия.

* * *

Васила-апа успела женить второго сына и еще раз стать бабушкой, подарив свою любовь и этому малышу. Невестка Фарида из семьи среднего достатка, с высшим образованием, красивая, добрая, приветливая. Однако Машрабу нелегко было добиться согласия родителей на свою женитьбу. Если бы в это дело не вмешался дядя — ходжи, вряд ли ему удалось бы привести в родительский дом любимую девушку.

Отец Фариды — преподаватель, мать — врач. Они тоже поначалу очень беспокоились — жених-то из богатой семьи, примут ли там их дочь как равную, не обидят ли! Сыграли свадьбу. Васила-апа не срамила сына перед тестем с тещей — приняла невестку, как родную дочь, оказала и ее родителям должный почет. Фарида, слава Аллаху, прижилась в доме мужа, ладит со свекровью, с родней Машраба. Оказывается, можно отдавать девушку замуж в богатую семью.

Васила-апа, хотя сама и из богатой семьи, женщина простодушная. Желает лишь, чтобы дети ее были счастливы. Много сделала богатых подарков старшей невестке, а Фариде — вдвое больше, чтобы та не чувствовала себя ущемленной. И у Мардон-ака на душе спокойно:

— Душевная, приветливая девушка, — сказал он однажды жене. — Дай Бог, чтобы все было хорошо!

Глава 7

Айбарчин-апа с трудом открыла замок старого сундука, доставшегося в наследство от матери — Хадичи-апы. Среди вещей оказались и три небольших атласных отреза. А бедному человеку и это кажется богатством. Хорошо, что еще по-прежнему шьет бабушкина швейная машинка. Иначе как бы смогла взять с собой Камилу в город совершить паломничество — зиярат?! Ведь девочке нечего одеть.

Она прикинула: хватит ли найденного атласа, чтобы получились новые платье и лазим — женские штаны. Если хорошо рассчитать — все получится. В ход пошли мелок и ножницы, а затем очередь дошла и до швейной машинки.

Закончив с шитьем, Айбарчин-апа примерила обнову и осталась довольной своей работой: и платье и штанишки были Камиле и впору. Теперь можно заняться и головой. Женщина заплела короткие волосы девочки в мелкие косички и завязала их кончики нитками.

— Ой, мама, а на голову что я надену? — испуганно вскрикнула Камила.

— На голову, на голову..., — задумалась Айбарчин-апа. И, придумав, чуть не сказала вслух: "Белую тюбетейку своей матери..." Но вовремя спохватилась и прикусила язык.

Она достала из сундука тюбетейку Гуландом, завернутую в лоскут ткани, стряхнула с нее невидимую пыль и, надев на девочку, тихонько заплакала...

Все это время в комнате незримо находилась Гуландом, смотревшая с любовью то на доченьку, то на сестру, и радовавшаяся тому, как они дружно живут. Ей захотелось обнять и поцеловать нарядно одетую Камилу. Но у нее, как всегда, ничего не получилось. Каждый раз, когда хотела прикоснуться к ней, Гуландом просачивалась сквозь маленькое тело дочери и оказывалась за ее спиной.

* * *

Первенец Максуда Сиявуш в этом году пойдет в первый класс. К этому событию готовились заранее. Его учили читать, считать и писать. Целый год с ним занимался учитель английского языка. В той гимназии, куда собираются отдать Сиявуша, учатся ребята из состоятельных семей. И за это их родители платят деньги. Ну и что?! На это денег не жалко. Станет внук образованным, интеллигентным человеком. А там, глядишь, по его стопам пойдут и младшие — Шахрух и Гуландом.

* * *

Автобус, едущий в Ош, переполнен женщинами и детьми. Но никто не чувствует неудобств. Звучит мелодия дойры, и паломники поют песню своих бабушек и дедушек про сумбулю. В полдень они подъехали к городу и остановились у подножия Сулейман-горы. Немного передохнули и поехали дальше, к дому сестры водителя, которая радушно приняла приехавших из села. Гости разместились на айване и выложили на дастархан привезенное с собой угощенье. Вновь зазвучала дойра. И женщины, словно и не устали, стали петь и танцевать, сменяя друг друга. Привлеченная весельем, сюда сбежалась вся детвора махалли. Прибаутки, доносящиеся из соседнего двора, привлекли внимание и Василы-апы, которая гуляла с Сиявушем в саду. Она с внуком вышла на улицу, где ее увидели хозяева и пригласили к себе. Васила-апа стала отказываться, ссылаясь на занятость, но соседи уговорили старую женщину зайти к ним в гости.

Дети, приехавшие с родителями, и местные ребятишки, поглазев на то, как веселились взрослые, постепенно все оказались на улице. Они долго и увлеченно играли. И как-то само собой получилось, что оказались во дворе дома, где жил Максуд. Мардон-ака, Максуд, Машраб и невестки сидели на суре, стоявшей посередине двора, и ели плов, беззлобно наблюдая за детьми, которые пили воду из фонтана.

Здесь была и Камила. Она вместе со всеми пила чистую, прозрачную воду. Когда она в очередной раз наклонилась, чтобы зачерпнуть ее ладошками, тюбетейка, бывшая ей немного великоватой, соскользнула с головы, упала в водоем и, как бумажная лодочка, заплыла на середину хауза.

Максуд, увидевший, как девочка безуспешно пыталась выловить свою тюбетейку, встал с суры и, найдя длинную палку, подошел к хаузу. После нескольких неудачных попыток ему удалось достать белую тюбетейку. Вылив из нее попавшую внутрь воду и отряхнув, Максуд надел тюбетейку на голову Камилы.

Если бы вы видели тогда огромные черные глаза девочки! Она впервые в жизни поняла, для чего нужны детям отцы. Как ей хотелось в этот миг, чтобы тюбетейку выловил ее родной отец. Почему его нет рядом с ней? Где он, почему оставил свою дочь?

Глава 8

К шестнадцати годам Камила из девочки — подростка превратилась в красивую девушку. На нее засматривались даже зрелые мужчины, а от парней отбоя не было. Чистое белое лицо, губы, словно спелые ягоды черешни, большие выразительные глаза, черные, как смоль, волосы, заплетенные в мелкие косички, ниспадающие на стройный стан с осиной талией — все это любого парня сведет с ума. Чуть ли не каждый день она получает от кого-нибудь любовные письма или записки. Но тут же рвет их, не читая. Не меньше у девушки и завистников, вернее, завистниц. Сверстниц и тех, что постарше. Да и как им не быть, если кишлачные парни ни на кого, кроме Камилы, и не глядят.

Однажды, когда Камила после уроков спускалась со школьного крыльца, она столкнулась с тремя девушками, которые оживленно о чем-то перешептывались. Увидев Камилу, стали над ней насмехаться.

— За что только любят этого подкидыша? — бросила с усмешкой одна.

— Удивительно! — подхватила вторая. — А ведь у нее нет ни отца, ни матери.

— Видно правду говорят, что ее мать была распутницей, — съязвила третья.

От этих слов в глазах девушки потемнело, и две крупные капли соскользнули на щеки, ставшие пунцово-красными. Но Камила сдержалась и, бросив хмурый взгляд в сторону сплетниц, молча прошла мимо них.

Да, в этом мире человек долго может не знать о себе немало важного. Зато окружающие знают о нем слишком много.

Девушка шла, не чуя под собой ног, и не заметила, как дошла до дома. Когда Айбарчин-апа, шившая на суре халат, увидела Камилу, сердце ее екнуло от тревожного предчувствия. И она поспешила вслед за девушкой, проскользнувшей в свою комнату, где Камила, упав на кровать и уткнувшись лицом в подушку, дала волю своим слезам.

— Доченька, родная, — ласково заговорила Айбарчин-апа, — кто нибудь обидел тебя?!

Девушка не ответила.

— Родная ты моя, не пугай меня, скажи? Может быть, учительница поругала? Ну, что случилось? Расскажи, пожалуйста...

Камила, оторвав голову от подушки, хотела что-то сказать, но захлебнулась в слезах и не смогла произнести ни слова. Потребовалось время, прежде чем она, всхлипывая, наконец, спросила:

— Почему девушки обозвали меня подкидышем?!

Вот и дождалась Айбарчин-апа вопроса, ответить на который когда-то так боялась. Но она уже давно смирилась с необходимостью ответить на него и даже ждала, когда девушка спросит о своих родителях. Видно пришла пора узнать Камиле всю правду. Где-то в глубине души пожилая женщина была даже рада этому. Тяжело хранить горестные тайны, когда тебе уже под пятьдесят. И Айбарчин-апа вздохнула с облегчением.

А Гуландом, все эти годы бывшая рядом со своими родными, уже научилась входить в тело сестры и ее руками обнимать, а устами целовать свою доченьку и смотреть на сиротку глазами Айбарчин-апы. Это стало возможным потому, что обе они одинаково сильно любили Камилу. Намерения обеих совпали, и дух Гуландом в очередной раз вошел в тело сестры...

Айбарчин-апа вышла во двор, приставила тяжелую лестницу к стене дома и забралась на чердак. Там отыскала небольшую плоскую шкатулку, аккуратно завернутую в целлофан, где хранился альбом с фотографиями матери девушки в студенческую пору.

Камила рассматривала старые фотографии со слезами на глазах, а Айбарчин-апа рассказывала ей о судьбе матери. Когда девушка пролистала альбом до середины, ее взгляд остановился на фотографии, где рядом с Гуландом стоял симпатичный чернобровый молодой человек — отец Камилы.

Глава 9

Камила окончила среднюю школу "на отлично" и решила осуществить свою мечту — изучить английский язык в университете, где когда-то училась ее мать. Чтобы это сбылось и девушка не испытывала нужды, Айбарчин-апа много работала: стирала чужим людям, шила, работала на табаке, разводила шелковичных червей и заготавливала коконы, старалась побольше вырастить в своем саду и огороде на продажу. И ей удалось скопить немного денег. Так что Камила может спокойно ехать в город.

Тяжело было на душе у пожилой женщины, когда на автовокзале провожала Камилу и ее подружку Шахисту. Хотя девушки пока ехали лишь сдавать документы, Айбарчин-апа не находила себе места. "Не хочется мне расставаться с Камилой даже на короткое время", — подумала она, когда автобус тронулся с места, увозя будущих студенток в большой город.

* * *

Назвав свою единственную дочь Гуландом, Максуд, сам того не подозревая, создал для себя еще одну проблему. Дильфуза в общении с ним стала более сдержанной, а в последние месяцы ревность в ней заговорила во весь голос. Каждый раз, когда муж возвращался домой поздно, то обязательно в семье возникал скандал. И в этот раз случилось именно так. Приехали зарубежные партнеры, и Максуд весь день знакомил их со своим предприятием, а вечером иностранных гостей пригласил на ужин в ресторан отеля "Интурист". И, как водится, просидели до утра.

Дильфуза всю ночь не ложилась спать, беспокоилась, волновалась. А подвыпившего мужа встретила словами, процеживая их сквозь зубы:

— Я знаю, почему свою дочь вы назвали Гуландом! Мне это надоело. Сколько можно терпеть?! Можете идти к своей первой любимой...

Слова жены тяжело ранили Максуда. Сердце сжалось от боли: "Откуда Дильфуза знает о Гуландом?" — промелькнуло в его голове. "Ах, да. Ведь я сам рассказал молодой жене в первые дни после свадьбы о своих однокурсниках и показал студенческий фотоальбом. Листая его, Дильфуза обратила внимание на фотографию самой красивой девушки — Гуландом." Максуд назвал жене ее имя, не предполагая, что это аукнется через столько лет".

До чего же догадливы эти бабы! Им достаточно услышать из уст мужей имя другой женщины, а остальное дополнит их ревнивое

воображение. Будут исподлобья поглядывать на своих чуть-чуть запоздавших с работы мужей, даже позволят себе присмотреться — не остался ли на лице след от губной помады, понюхать — не пахнет ли от них чужими женскими духами.

Дильфуза все не могла успокоиться. Она то рыдала, неосознанно добиваясь, чтобы муж пожалел ее, то кричала на него, не подбирая слов.

— Я, как дура, сижу целыми днями и ночами дома, ожидая вас, а вы... всю ночь где-то шляетесь, развратничаете со шлюхами. Чем лучше меня ваша Гуландом?! Ответьте, почему вы любите не меня, а эту потаскуху, которая сегодня с одним, а завтра с другим...

— Хватит! Перестань! — не выдержал Максуд этого потока брани. — Прикуси язык. О чем ты говоришь?! Ее ведь нет среди живых!

Максуд побледнел, голос его дрожал, и телом овладела нервная дрожь... Он терял контроль над собой. Захотелось ударить жену, но сдержался, выбежал из дома и, не желая думать ни о чем, сел в свой "Лимузин", выехал за ворота и нажал на "газ", стремясь выжать из машины предельную скорость...

* * *

Камила с подругой приехали в город к десяти часам утра. Узнав у прохожих, где находится университет, сели в городской автобус. Через полчаса были уже на остановке около учебного заведения. Осталось только перейти дорогу. Посмотрев по сторонам, как их учили в школе, девушки стали переходить на противоположную сторону. И вдруг из-за поворота с бешеной скоростью выскочила длинная белая машина. Камила не успела ничего сообразить, как оказалась под колесами автомобиля. Шахиста, увидев подругу, лежащую на обочине в луже крови, истошно закричала.

Максуд, ошеломленный происшедшим, выскочил из машины и, расталкивая начавших собираться зевак, подбежал к бездыханной, истекающей кровью Камиле. Не ожидая приезда "скорой помощи", дрожащими руками подхватил тело девушки и с помощью ее подруги, поддерживающей голову Камилы, и сердобольных прохожих уложил на заднее сиденье "Лимузина", усадил рядом с собой Шахисту и погнал автомобиль к ближайшей больнице, полностью сосредоточившись на дороге, боясь сбить еще кого-нибудь.

А рядом с Камилой сидела другая девушка, очень похожая на нее. Плечи Гуландом сотрясались от плача. Но никто не видел ее и не слышал...

Глава 10

Серые облака, заполонившие небо, сгущались, становясь, все темней и темней. И тут из-за черных туч показалась арба. Запряженный в нее осел стучал копытами, как по выложенной камнями дороге. Скрипели большие колеса. Садык-арбакеш со своей женой Хадичой сидели, прижавшись, друг к другу. Вдруг поднялся ураган и начал раскачивать арбу из стороны в сторону, а затем подхватил, поднял в воздух и завертел, словно мельницу. Хадича-апа чуть не упала на землю, но успела обеими руками ухватиться за колесо, повиснув над облаками. А Садык-ака судорожно сжимал вожжи, пытаясь удержаться на арбе.

Айбарчин-апа, в ожидании Камилы уснувшая на суре, проснулась в испуге. Сердце ее бешено колотилось. Надо же такому присниться?! Она поспешно зашептала слова молитвы.

* * *

Темнело. А Камилы все не было. Вдруг с улицы донесся шум подъехавшей машины, и тут же во двор вбежала Шахиста:

— Тетя, тетя, переоденьтесь, поедем в город, заторопила она и сбивчиво объяснила: — Поедем навестить Камилу. Она лежит в больнице, в тяжелом состоянии. Ее сбила машина.

Айбарчин-апе показалось, что небо обрушилось на нее. Она побледнела, ноги стали подкашиваться. Если бы не Шахиста, поддержавшая ее, пожилая женщина упала бы на землю.

За рулем машины Айбарчин-апа увидела незнакомого богато одетого мужчину лет тридцати пяти — сорока с проседью на висках. Максуд подробно рассказал о случившемся несчастном случае. Пожилая женщина расплакалась, и ему пришлось ее успокаивать. Когда Айарчин-апа немного пришла в себя, Максуд завел машину и белый "Лимузин", поднимая клубы пыли, помчался по дороге по направлению к городу.

Несколькими часами позже они уже были в частной больнице доктора Акрамалиева. В это время судьба Камилы решалась в операционной. Айбарчин-апу усадили в приемной на стул. И она вздрагивала каждый раз, когда хлопали двери или мимо проходил кто-нибудь в белом халате. И вставала — ждала, чтобы ей что-нибудь сказали о состоянии Камилы. Шахиста, как могла, успокаивала ее:

— Тетя, успокойтесь. Вот увидите, Камила поправится. Это я вам говорю. Вот увидите...

Девушка старалась быть убедительной, а у самой сердце сжималось от страха, и она с тревогой посматривала в ту сторону, где находилась операционная. Максуд же все это время ходил взад и вперед, курил сигареты одну за другой.

Операция длилась несколько часов. Врачи сделали все возможное, чтобы спасти Камилу.

Выйдя из операционной, доктор Акрамалиев подошел к Максуду.

— Доктор, — встретил тот хирурга, — каково состояние девушки?

— Тяжелое, очень тяжелое. Сильно пострадала голова, руки-ноги тоже. Если даже поправится, боюсь, чтобы не стала инвалидом.

— Можно надеяться на хорошее?

— Все зависит от Аллаха. Не скажешь о плохом, не случится и хорошее. А кем она будет вам?

— Никем... Но, доктор, она должна жить. Я на все готов, лишь бы она не умерла. Хочу, чтобы она поскорее выздоровела.

— Больная, пока не придет в сознание, будет находиться в реанимационном отделении. Не беспокойтесь, лечением девушки займусь сам.

— Спасибо, доктор, благодарю

Айбарчин-апа через силу заставила себя взглянуть в глаза Максуду. Беспокоится о Камиле, как родной отец, но ведь именно он виноват в том, что случилось.

— Апа, пожалуйста, не убивайтесь так. Доктор сказал, что все будет в порядке.

— Слава Аллаху,— сказала женщина, немного успокоившись, и опять расплакалась

Чуть позже они разбудили Шахисту, нечаянно уснувшую на диване. Когда вышли из больницы, звучал призыв азанчи к утреннему намазу. Айбарчин-апа и Шахиста хотели вернуться в кишлак, но Максуд уговорил их поехать к нему домой.

Роскошные узорчатые ворота из чугуна открыл садовник. Айбарчин-апа и Шахиста удивленно переглянулись. Им показалось, что они попали не в дом, а в настоящий дворец.

Глава 11

Васила-апа соскучилась по Севаре, постоянно думала о ней, и дочь часто появлялась в ее снах. И вот дождалась. Из Ташкента приехали дочь с зятем Акмалем и его родители, которых на машине привез младший брат зятя — Асрор. Акмаль — однокурсник Севары. Если бы они не полюбили друг друга еще в студенческие годы, то навряд ли Васила-апа согласилась бы, чтобы дочь увезли в такую даль. Ведь она у нее единственная. Но против судьбы не пойдешь. Аллаху, видно, было угодно, чтобы они поженились.

У Василы-апы и матери Акмаля — Халисхан-апы нашлось много общих тем для бесед. Они подолгу сидели за пиалой чая и вели нескончаемые разговоры о детях, их семьях и судьбах. Васила-апа вспомнила своего Мансура. Младшая невестка Бернара — узбечка, но родилась в Москве, где живут и работают ее родители много лет. Училась вместе с Мансуром. После свадьбы остались жить в столичном городе. А в Ош приезжали лишь один раз — в позапрошлом году. А как хочется чаще видеть своего младшего, невестку, внуков. Если бы были крылья, сама полетела бы к ним...

* * *

— Максуд-ака, Максуд-ака, возьмите, пожалуйста, трубочку,— позвала к телефону брата Севара, сидевшая в гостиной с невестками, делившимися с нею своими радостями и печалями.

— А кто спрашивает?

— Из больницы. Какой-то Акрамалиев.

Максуд быстро прошел к телефону и взял трубку:

— Я слушаю.

— Ассалом — алейкум.

— Ваалейкум — ассалом. Я слушаю вас, Закир Акбарович. Все в порядке?

— Слава Аллаху! Если помните, когда вы приходили в последний раз навещать Камилу, я говорил, что скоро ее выпишем.

— Да, да я помню.

— Так вот, мы ее сегодня выписали. Просьба, известите, пожалуйста, об этом ее родственников. Из села каждый день приезжала ее мать, но последние дни почему-то ее не было. Может быть, захворала...

— Не волнуйтесь, доктор, все сделаю, как надо. Большое спасибо за звонок. Я сейчас же приеду.

Пока Максуд разговаривал по телефону, невестки успели рассказать Севаре о трагедии, случившейся несколько месяцев назад. Сестра с обидой обратилась к брату:

— Разве так можно? Мы ведь вам не чужие. Вы нам ничего не сообщили.

— Да, сестренка, да. Но ты прости меня. Мы не хотели вас тревожить. Слава Аллаху, все позади. Кстати, сегодня ее выписали. Но, к сожалению, никто не приехал за ней. Я хочу привезти Камилу к нам домой. По дороге заеду в какой-нибудь магазин, куплю ей одежду.

— Можно я тоже с вами поеду? Ведь вы один не сможете купить девушке одежду!

— А что скажет Акмаль?

— И он с нами поедет. Я сейчас его позову.

По дороге в больницу они побывали в универмаге "Саидмухтар". Тщательно осмотрели все отделы и сделали много покупок — приобрели платья, несколько пар обуви, кофточку, золотые сережки и цепочку, колечко...

В палату Камилы с подарками вошла Севара. Увидев ее, Камила поднялась с кровати.

— Здравствуйте, вы ко мне?!

— Здравствуйте, вы Камила? Мы пришли за вами. Я сестра Максуда-ака. Он ждет вас внизу. Вот одежда. Переоденьтесь, пожалуйста, — попросила Севара, положив свертки с покупками на кровать.

Девушка, глядя на дорогие подарки, покраснела. Такой роскошной одежды она никогда не имела. Было стыдно принимать дорогие подарки, но и обижать отказом она не могла — Максуд-ака столько сделал для нее, что большего не мог бы сделать и родной отец.

— Апа, зачем так тратились? Мне очень неловко! Это вы зря. Сегодня — завтра мама приехала бы. Потерпела бы еще несколько дней в больнице.

— Не говорите так, сестренка. Не обижайте нас. Теперь мы вам не чужие. Не надо стесняться. Если захотите, мы вас сегодня же отвезем домой.

Когда Камила с Севарой вышли из больницы, их встретил Максуд с большим букетом цветов в руках. Когда он увидел красивую, модно одетую девушку, сердце его тревожно застучало, и сам он побледнел — ему показалось, что перед ним стоит Гуландом — так Камила была похожа на его возлюбленную. Нет, этого не может быть...

Камила сидела на сиденье машины, не зная, как себя вести. Ее, выросшую в кишлаке в скромной обстановке, сильно смущали и это внимание, и дорогие подарки. Платье казалось тесным, золотые украшения — тяжелыми. Хотелось ощущения свободы и уюта, какое давало привычное, простенькое ситцевое платье.

Когда они приехали и вошли во двор дома, где жил Максуд, первое, что бросилось девушке в глаза, был фонтан. Ей показалось, что она его когда-то уже видела. Но когда? Этого вспомнить не могла. В это время Дильфуза, зовя свою дочку, закричала: "Гуландом, где ты? Гуландом!" Камила, услышавшая имя матери, от неожиданности вздрогнула.

Глава 12

Камила, оказавшись в настоящем дворце, растерялась. Первой ей на встречу вышла Дильфуза. Она, улыбаясь, обняла девушку, бросила через ее плечо сердитый взгляд на Максуда. Какая-то неясная тревога закралась в сердце женщины, сразу же, как увидела Камилу. "Уж не та ли это девушка, что на фотографии из студенческого альбома Максуда-ака?" — спросила она сама себя.
Асрор, вышедший из дома вместе с Сиявушем, не мог оторвать взгляда от гостьи — девушка поразила его своей красотой и неподдельной скромностью.

— Добро пожаловать, милая, просим, — встретила гостью Васила-апа, протянув руки, чтобы обнять Камилу.

— Ах, какая девушка. Мне бы такую невестку! — невольно вырвалось у Халисхан-апы.

— Камилахан, идемте, сестренка, — пригласила засмущавшуюся гостью Севара, в душе разделяя восхищение свекрови.

Все вошли в дом. Во дворе остался только Асрор. Он был ошеломлен: "Разве можно быть такой красавицей?". Молодой человек тяжело вздохнул. Ему понравилось в ней все: и темные волосы, заплетенные в длинные мелкие косички, и густые черные брови, и тонкий стан.... Если бы еще вчера кто-нибудь в кругу его друзей сказал про любовь с первого взгляда, Асрор рассмеялся бы громче всех. А сейчас он почувствовал, что с ним что-то произошло, и он больше не сможет жить без этой девушки.

Зал для приема гостей занимал весь первый этаж дома — дворца. Роскошь его обстановки и отделки ослепили Камилу. Ее усадили на диван, покрытый бархатом. Остальные расположились в мягких глубоких креслах. После короткой молитвы, прочитанной Мардон-ака, Васила-апа спросила у девушки:

— Как чувствуете себя, доченька? Поправились? Последний раз я видела вас в больнице. Тогда вы были плохи. Слава Аллаху, теперь выглядите хорошо. Вы очень напугали нас тогда...

— Спасибо, бабушка, я вас опять потревожила. Я столько вам доставила хлопот...

— Дай Бог здоровья вашей матери — Айбарчиной. Она, оказывается, очень застенчивая. Мы ее еле-еле уговорили остаться ночевать. А на следующее утро она сразу же уехала в кишлак — так переживала за свою корову. Как узнает, что вас выписали, очень обрадуется.

— Ну, ладно, вы, молодые, посидите, поговорите. Чувствуйте себя как дома. А мы с Халисхан-апой поднимемся наверх — близится время вечернего намаза. Ну-ка, отец, благословите молодежь...

После намаза Халисхан-апа начала разговор о Камиле:

— Васила-апа, кем приходится вам это девушка-красавица?

— Мы не хотели беспокоить вас. Сколько раз Мардон-ака предупреждал сына, чтобы не ездил на машине с большой скоростью. Не слушался. И вот — сбил девушку. Слава Аллаху, что она осталась жива. Камила и ее мать хорошими людьми оказались. Никуда не пожаловались. Конечно, и мы не сидели, сложа руки. Несколько месяцев Максуд обивал пороги больницы. Денег на лечение не жалели. Слава Аллаху, с девушкой теперь все в порядке.

— Ой-бой, вас действительно Аллах спас. Иначе...

А в это время внизу Севара показывала Камиле фотоальбом брата.

— Берите, сестренка, фрукты, угощайтесь. Налить вам напиток?

— Спасибо, апа, спасибо, — отвечала Камила, продолжая листать альбом, словно кто-то торопил ее. К тому же усердствовала и Гуландом. Нет, дорогой читатель, не та, призрачная, а маленькая девочка — дочь Максуда. Она сама перелистывала странички, если Камила, по ее мнению, слишком долго рассматривала фотографии.

Молодой Максуд-ака кого-то очень напоминал Камиле, но кого она не могла вспомнить. И вдруг перед ее глазами оказалась уже виденная однажды фотография — молодая Гуландом и ее возлюбленный — отец Камилы.

— Это мой папа, — закричала маленькая Гуландом. — Он был студентом.

У Камилы сдавило виски, она сжала голову двумя руками, перед глазами все поплыло, и девушка потеряла сознание.

Глава 13

Когда Камила пришла в себя, на улице уже светало. Сильно болела голова — сказывалась полученная в аварии травма. Девушка огляделась вокруг. Она лежала на двуспальной кровати в хорошо обставленной спальне. "Где я?" — удивилась Камила и постаралась восстановить в памяти, что произошло с ней. Вспомнила фотографию. Разве она могла предположить, что Максуд-ака — ее отец, бросивший когда-то мать? И теперь она в его доме.... Нет, она не должна здесь оставаться! Надо поскорее уйти, уехать домой, в кишлак. Там Айбарчин-апа, там ее место.

Девушка встала с постели, сняла золотые украшения и положила их на столик — она не может принять такие дорогие подарки. Приоткрыв дверь в коридор, Камила в комнатных тапочках, стараясь ступать бесшумно, спустилась по лестнице вниз и вышла во двор.

Садовник подметал дорожки сада и не увидел, как она проскользнула за приоткрытую калитку, бросив прощальный взгляд на фонтан. Камила вспомнила, когда она его видела, вспомнила и про тюбетейку, выловленную Максудом. Как она хотела тогда, чтобы на его месте оказался ее родной отец! И вот она бежит из этого дома, от своего найденного отца...

Выскочив на улицу, девушка побежала, не оглядываясь.

* * *

Айбарчин-апа встала рано, зажгла огонь в очаге и в казане испекла чевати — блины. Она сегодня обязательно должна навестить Камилу. Теперь можно спокойно оставить свой двор без присмотра. В прошлый раз, когда ездила навестить Камилу, украли корову. Говорят же, что на бедного человека собака может напасть, даже когда он на верблюде. Что поделаешь?!

Она возила Камиле молоко, айран, каймак, а заодно и продавала часть молочных продуктов торговкам по оптовым ценам и на вырученные гроши покупала кое-что из городской еды для дочери. Теперь без коровы она не сможет побаловать девушку. Все сбережения, накопленные на учебу дочери, ушли на лекарства. Да и сколько их было?! Если бы не Максуд и его семья, разве бы хватило этих денег на лечение?!

* * *

Камила быстро шла по почти пустынным улицам, спрашивая у одиноких прохожих дорогу до старого автовокзала. Мимо нее изредка проносились автомашины. Иногда они притормаживали, и водители предлагали симпатичной, хорошо одетой девушке подвезти ее. Но Камила не обращала на них внимания, ускоряя шаг. Когда она пришла на автовокзал, автобусы из районов только-только начали приезжать.

Айбарчин-апа вышла из автобуса и, погруженная в свои невеселые мысли, чуть было не прошла мимо нарядно одетой Камилы. Но девушка окликнула ее.

— О, Боже, это ты, доченька. Что с тобой, родная? Почему ты здесь и в такое время? Почему на тебе эта одежда? — удивилась Айбарчин-апа, оглядев девушку с головы до ног.

В это время неподалеку от них остановился белый "Лимузин", из которого вышли Максуд и Асрор.

— Что с вами, Камилахон? — начал Максуд. — Разве так можно? Вы так напугали нас. Что случилось? Вас кто-нибудь обидел у нас? Вчера вечером, когда вы потеряли сознание, мы вызвали "скорую". Вам сделали укол. Вы уснули.... А утром вас уже не было в спальне. Куда-то исчезли.

А Айбарчин-апа, не понимая, что произошло, глядела то на Камилу, то на Максуда.

Асрор стоял рядом и не мог оторвать взгляда от девушки. "Напугали вы меня, — мысленно разговаривал он с ней. — Боялся, что никогда больше не увижу вас. Слава Аллаху, нашел. Теперь не отпущу. Вы будете моей. Да, да, моей",

Камила же стояла молча, опустив голову.

— Садитесь в машину, — предложил Максуд. — Отвезем вас в кишлак...

Дильфуза, увидев мужа обеспокоенным исчезновением Камилы, встревожилась: "Эта несчастная вскружила ему голову". Она поругала себя за то, что не послушалась подружки Ферузы, советовавшей обратиться к ворожее: "Хватит, пойду сегодня же к знающей женщине. Пусть погадает и поможет. Иначе эта проклятая девчонка разрушит мою семью", ревность и рожденная ею подозрительность не позволяли Дильфузе реально оценить ситуацию.

Глава 14

Всю дорогу, пока ехали в кишлак, в машине никто не проронил ни слова. Камила сидела сама не своя. Ей все время хотелось плакать, и она еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться. В невеселые мысли погрузилась и Айбарчин-апа: что случилось с дочерью, почему она убежала из дома Максуда?! Но расспрашивать не решилась. Камила не имеет от нее тайн и, конечно же, все расскажет сама. Потом, когда приедут домой...

Белый "Лимузин" подкатил к самым воротам. Камила первой выскочила из машины и убежала в дом. Комок, застрявший в горле, душил ее и не позволял даже попрощаться с Максудом и Асрором.

— Вошли бы в дом, чайку попили...— предлагала Айбарчин-апа гостям.

— Спасибо, сестра. Как-нибудь в другой раз. Нам пора возвращаться в город. Не забывайте нас. Двери нашего дома всегда открыты для вас. Если что нужно, заходите. Будем рады помочь. Мы теперь не чужие... — отвечал Максуд, прижимая руку к сердцу.

— Спасибо, брат. Все-таки лучше было бы, если бы вы зашли в дом. Разве родные так поступают?

— Бог даст, мы еще приедем. Обязательно приедем...

Проводив Максуда, Айбарчин-апа поспешила к Камиле и застала ее плачущей в своей комнате на кровати.

— Камила, доченька, что с тобой? Прости меня. Не хотела тебя обидеть. Надо было мне съездить за тобой и привезти домой. Не бегать из-за этой коровы... — она присела на постель и тяжело вздохнула. — Украли нашу кормилицу... Ты только не плачь, дорогая. Самое главное, что ты жива и здорова и мы опять вместе. Слава Аллаху!

Камила, приподнявшись, обняла Айбарчин-апу обеими руками и заплакала еще громче.

— Успокойся, доченька, успокойся. Все будет хорошо. Ты только не плачь, моя родная, любимая. Аллах пожалел меня — он вернул мне тебя. Все будет хорошо.

— Нет, нет. Вы ничего не знаете, мама! Вы ничего не знаете... — всхлипывала Камила. – Я..., я не в обиде на вас... Нет... нет...

— Не надо плакать. Кто-нибудь обидел тебя? Скажи мне...

— Это он, он... — слезы не давали девушке говорить.

— Толком объясни, доченька, кто он? О ком ты? Где сегодня ночевала и откуда у тебя эта богатая одежда?

Из отрывистых фраз Камилы, вперемешку со всхлипываниями, Айбарчин-апа так ничего и не поняла. И лишь когда девушка немного успокоилась и принесла извлеченный из старого сундука фотоальбом Гуландом, все стало проясняться.

— Оказывается, это мой папа... — размазывая по лицу непрошеные слезы, сказала Камила, показывая фотографию, на которой Гуландом стояла вместе с молодым Максудом.

— Да, мама. Я не сошла с ума. Я знаю — этот человек мой отец и виновник всех наших бед. Точно такую же фотографию вчера увидела у них дома. На обороте было написано: "Максуду от Гуландом на память". И внизу год моего рождения. Посмотрите, на обороте маминой фотографии написано: "Любимой Гуландом от Максуда".

Айбарчин-апа не нашлось, что сказать. Она одновременно и расстроилась, вспомнив горькую судьбу сестры, и обрадовалась, что, наконец-то, нашелся отец Камилы, да еще и оказался таким хорошим человеком. Максуда она постоянно вспоминала с благодарностью за его заботу о Камиле. Слава Аллаху, теперь, если что с ней случится, девочка не останется одна на этом свете...

* * *

Когда Дильфуза с подружкой приехали к ворожее, уже смеркалось. Хозяйка приветливо встретила нежданных гостей. Спросив у женщины имя ее мужа, стала перебирать нанизанные на нитку камешки четок и бормотать еле слышно какие-то слова — то ли заклинания, то ли молитву. Закончив, она закрыла глаза. А после продолжительной паузы, наконец, заговорила:

— Ваш муж очень богатый человек. На его пути стоит красивая женщина. Он любит ее. У них есть и ребенок. Вижу другую молоденькую девушку. Она ему не чужая. Здесь есть какая-то не разглашенная тайна. Но она вот-вот раскроется...

Холодный пот прошиб Дильфузу, сердце в страхе сжалось и ей стало все ясно:

"Эта девушка — любовница Максуда. Он не зря ходил в больницу. А аварию нарочно придумал, чтобы обмануть меня. Эта вертихвостка успела родить ему. О, бесстыжие.... Нет, нет... Я это просто так не оставлю. Опозорю их на весь город...".

Глава 15

Айбарчин-апа всю ночь не могла уснуть. Последний разговор с дочерью не выходил у нее из головы:

— Максуд — отец Камилы... Может она ошибается? Разве мало на свете людей с одинаковыми именами и похожих друг на друга?.. Но как фотография Гуландом оказалась в доме Максуда?! О, Аллах, неужели действительно он отец моей девочки? Не верится....Такое только в индийских фильмах случается. Но ведь есть же у Камилы отец. Можно же порасспросить о нем...

Как же я сразу не подумала об этом. Да ведь близкая подруга Гуландом — Назира, вышедшая замуж в городе, часто приезжает в кишлак с мужем и детьми навестить своих родителей. Во время Хаитов несколько раз заходила и к нам. Она вспоминает о Гуландом.... Почему я до сих пор не спросила у нее об отце Камилы?..

Может, узнать ее городской адрес у матери и съездить к ней.... А если выяснится, что Камила действительно дочь Максуда? Что же будет тогда? Признает ли он свою дочь после стольких лет?..." Айбарчин-апа хотела найти ответы на все вопросы, но не могла. Она ворочалась в своей постели с боку на бок, и опять в который уж раз спрашивала себя об одном и том же.

А Максуд, после того, как встретил Камилу, стал часто вспоминать Гуландом. Вернувшись из кишлака, он даже не стал ужинать — лег в постель. Ночью Максуд не спал — лежал и старался не шевелиться, чтобы не потревожить спавшую рядом Дильфузу.

Он вспоминал все, связанное с его первой и единственной любовью... Да, в последний раз они с Гуландом встречались незадолго до свадьбы Максуда. Могли бы встречаться и в дальнейшем..., чтобы никто не знал. Максуд говорил об этом любимой. Гуландом же стояла безмолвно, опустив голову, и плакала. Он не знал, что это была их последняя встреча...

О смерти Гуландом и младенца узнал на следующий день после свадьбы от своего однокурсника Кахрамона. Тогда Максуду показалось, будто внутри у него все перевернулось. Пальцы его сжались в кулаки, глаза наполнились слезами. Неужели старики не знают, что перед любовью все равны — и богатые и бедные?! Как он презирал сытых и довольных — тех, к которым принадлежала и его семья, и он сам. По вине предрассудков, бытующих в их среде, он потерял любимую и ребенка, так и не успев стать любящим отцом. При воспоминании о тех последних днях сердце Максуда каждый раз сжималось от боли. Семнадцать лет прошло с тех пор, но перед его глазами, как живая, стояла его ненаглядная Гуландом. Вместе с ней из его души ушли любовь и радость — он как будто и не жил, а лишь существовал: работал, спал, ел...

* * *

В последнее время в кишлаке о Камиле ходят разные слухи. После появления возле их дома роскошного белого "Лимузина" злые языки стали утверждать, что она с матерью одного поля ягодки:

— Яблоня от яблони недалеко падает. Солидные, богатые люди на своих машинах привозят ее — всех околдовала. А какая на ней одежда, украшения...

— Недавно ее выписали из роддома. Родила ребенка и бросила. А тетка говорила: "Под машину попала..." Солгала. Это она специально под машину пыталась броситься, чтобы богатого мужика шантажировать — денежки из него выудить...

— Ее мать, потаскуха, опозорила родной кишлак, теперь дочь позорит...

До Камилы эти разговоры не доходили. Айбарчин-апа скрывала от нее кишлачные сплетни, которые ей пересказывали услужливые соседки. Она не хотела травмировать чистую душу девушки.

Глава 16

Асрор родился в обеспеченной, зажиточной семье, в которой могли выполнить все прихоти детей. И, может быть, поэтому он смотрел на других свысока, причислял себя к числу тех людей, которые звезды достают без лестницы. Встретив Камилу, юноша влюбился в нее с первого взгляда, но его гордость не позволяла признаться в этом и самому себе. Он как бы раздвоился. Одна его часть страстно рвалась к девушке, а вторая — не пускала: "Почему я должен бегать за ней? Пусть она сама скажет, что любит меня" — думал он. Ему и в голову не могло прийти, что Камила могла остаться к нему равнодушной.

За последнее время Асрор несколько раз ездил на своей машине в Ош, но ни разу не заезжал в кишлак, где жила Камила. "Что ему там делать? Объясняться этой деревенской девчонке в любви? Нет... Да и родители не согласятся, чтобы привел в дом девушку без роду и племени..."

Природа сотворила нас из разного теста. Кого-то она наделяет необычной красотой и смиренным нравом, а кого-то посредственной внешностью и гордыней. Камилу Аллах создал совершенной во всех отношениях. Она стройная, симпатичная и умная. Вот только бедность... Но разве это порок?!

Кабыл любит Камилу еще со школьной скамьи. Он парень крепкого телосложения, красивый и сильный — словом, из тех, что с искоркой в глазах. Когда служил в армии, часто писал Камиле письма, но стеснительная девушка не решалась ему отвечать. Недавно Кабыл вернулся в родной кишлак. Мог бы поехать в город, но там нет Камилы...

В один прекрасный день они случайно встретились на улице, поздоровались. Кабыл посмотрел на нее исподлобья, не скрывая обиды: чем он хуже других, что приезжают на белом "Лимузине"?! А чем она, кишлачная девчонка, отличается от него?! Не хотелось Кабылу верить сплетням, причинявшим ему боль — язык без костей, но ведь и дыма без огня не бывает...

Сплетни, порочащие Камилу, доходя до Айбарчин-апы, жалили ее словно осы. Она сильно переживала, и это сказалось на ее здоровье. Айбарчин-апа слегла. "Скоро зима, а кизяка для печки заготовила мало. Хорошо, что успели насушить табачных стеблей — будет, чем поддерживать огонь в очаге. Слава Аллаху, что урожай с огорода собрали неплохой...", — успокаивала она себя.

* * *

Тетя Шафоат десять лет работает поваром в доме Василы-апы. Вот уже неделю она дает Максуду приворотно-отворотный чай, который принесла от ворожеи Дильфуза. Но Максуд от этого зелья, наоборот, все чаще вспоминает Гуландом. Говорят же, если лекарство начинает действовать, болезнь усиливается. Может, поэтому старая, затянувшаяся душевная рана Максуда вновь "закровоточила". По ночам ему снится Камила. "Все ли в порядке в кишлаке? Надо бы съездить к ним, навестить..." — говорит он себе.

Глава 17

Зима в этом году выдалась холодная и снежная. Вечерами издалека доносился протяжный вой голодных волков. Из длинных печных труб, выступавших из-под высоких снежных шапок на крышах низких домиков, струились ввысь черные клубы дыма.

С приходом зимы здоровье Айбарчин-апы значительно улучшилось. "Вот перезимуем благополучно, — часто думала она, — обязательно поеду в город и отыщу Назиру. Хорошо бы, если бы Максуджан действительно оказался отцом Камилы".

Очередные размышления на эту тему прервало появление Камилы, внесшей в дом два ведра воды. Девушка, поставив их на место, подошла к печке погреть озябшие руки.

— Мама, вы знаете, что приехала Назира-апа? Она вот уже несколько дней с мужем в кишлаке. Говорят, вызвали из города — ее мать тяжело заболела.

— Ой-бой, что с ней случилось? Недавно мы виделись с Рахилей-апой. Она себя хорошо чувствовала...

— Говорят, ее зять — врач. Наверное, сам будет лечить тещу. Если понадобится, то повезет в город.

— Ай, бедняга, неужели она так серьезно заболела? Надо вечерком навестить ее. Заодно и с Назирой поговорю...

* * *

Ближе к вечеру Айбарчин-апа надела старое черное бархатное пальто, оставшееся от матери, повязала на голову пуховой платок, попорченный молью, и, взяв узелок с гостинцами, вышла из дома. На улице было скользко, и она медленно, стараясь не поскользнуться, пошла к Рахиле-апе.

Когда она добралась до ее дома, уже начало темнеть. Дверь ей открыла Назира. Они поздоровались и обнялись. Гостью сразу же провели в комнату хозяйки.

О состоянии Рахили-апы можно было судить по ее пожелтевшему лицу. Выглядела она очень плохо. Айбарчин-апа, подойдя к больной, лежащей на кровати, поздоровалась.

— Как чувствуете себя, Рахиля-апа?

— Болит душа, сестра. Ведь болезнь приходит к нам внезапно, нежданно. И не спрашивает на то согласия, — ответила ей больная и хотела поднять голову с подушки, но гостья остановила ее.

— Не беспокойтесь, лежите. Я сейчас уйду. Вот решила зайти к вам, проведать. Говорят же: "Бог награждает болезнью только тех, кого любит". Болезнь не вечна. Бог дал болезнь, даст и исцеление...

Назира за это время приготовила дастархан — принесла чай, лепешки, сладости.

— Назирахан, не надо, не утруждайте себя, попросила Айбарчин-апа. — Садитесь, пожалуйста, рядом. Поговорим немного...

— Мама нас очень напугала, — Назира подошла к гостье. — Слава Богу, сейчас ей лучше. Делаем уколы, даем лекарства. Муж говорит, что мама скоро поправится.

— Дай Бог, дай Бог, милая.

— Да, утром на улице встретила Камилу — за водой вышла. Только посмотрела на нее — слезы потекли из глаз. Показалось, что я снова вижу Гуландом. Девочка как две капли воды похожа на нее. Неужели люди могут быть так похожи друг на друга?!

— Назирахан, раз вы об этом заговорили... Я хотела кое-что спросить у вас. Разве можно что-то скрыть от вас. Ведь вы все лучше меня знаете... Как видите, я уже постарела. А у Камилы никого кроме меня нет... Мы с вами встречались много раз, но я ни разу не спросила об отце Камилы... И вы об этом не обмолвились ни словом. Вы ведь, кажется, знали его.

— Конечно. А как же. Мы с этим парнем учились в университете на одном курсе. Сейчас в городе нет человека, который бы не знал о нем. На днях его показывали по телевизору — выдвинули кандидатом в депутаты...

Айбарчин-апа слушала Назиру, не перебивая, и ее сердце тревожно билось от волнения.

— Он очень богатый человек, — продолжала Назира свой рассказ.

— А как звали этого парня? — не удержалась Айбарчин-апа и задала вопрос.

— Кого? Отца Камилы? — Максуд! Алимов. В альбоме Гуландом была его фотография. Ведь я этот альбом отдала вам, если мне не изменяет память.

Айбарчин-апа слушала Назиру и кивала головой, повторяя одну фразу: "Правда, правда, правда..." Силы покинули ее. Да, у нее больше не оставалось сомнений, что Максуд действительно отец Камилы.

Глава 18

После вчерашнего разговора с Назирой Айбарчин-апа оказалась в затруднительном положении — нужно было обо всем рассказать Камиле, но она не знала, как начать. И пожилая женщина вздохнула с облегчением, когда к ним пожаловала сама Назира. Гостья и хозяйка поздоровались во дворе и обнялись. В это время из дома вышла Камила:

— Здравствуйте, тетя Назира, заходите, — сказала девушка, протянув гостье руки, чтобы поздороваться. Назира со слезами на глазах крепко обняла Камилу. Не успели войти в дом, как она стала рассказывать девушке о ее родителях.

— Они любили друг друга. Если бы его родители не были против, то Максуд с Гуландом обязательно поженились бы... Будь проклято это богатство! Оно погубило мою подружку...

* * *

Максуд, после долгих раздумий, все-таки решился поехать в кишлак. Следом за белым "Лимузином" ехала грузовая машина, в кузове которой стояли две коровы — подарок Айбарчин-апе и Камиле, у которых, как он знал, украли буренку. Максуд очень хотел им помочь, но знал, что деньги они не возьмут, и купил коров. "А если не согласятся взять?! — думал он по дороге. — Надо придумать что-нибудь. Может быть, попросить их, чтобы помогли — подержали коров у себя — у меня, мол, нет условий, чтобы их содержать, да и некому заниматься ими..."

* * *

Камила слушала о любви своих родителей и плакала. А Айбарчин-апа достала из сундука альбом Гуландом и протянула его Назире, а та, только открыв его и увидев фотографию, где они, восемнадцатилетние, стояли вдвоем с Гуландом, тут же расплакалась — сколько воды утекло с тех пор!

Назира, перелистывая альбом, останавливалась буквально на каждом снимке и рассказывала о Гуландом, о себе, об их подругах и однокурсниках. Дойдя до фотографии Максуда с Гуландом, она ненадолго замолчала, мысленно переносясь на восемнадцать лет назад. Потом посмотрела на Камилу.

— Этот парень — твой отец... — сказала она, показывая пальцем на фотографию Максуда.

Камила сидела, не шевелясь, и слезы текли по ее щекам. Она привыкла жить без отца и никак не могла поверить, что у нее есть отец, и рассказ Назиры-апы казался ей сказкой.

* * *

Белый "Лимузин" Максуда легко поднялся на перевал, но грузовик застрял на полдороге — мешала гололедица. Машина буксовала, водитель старался изо всех сил...

Айбарчин-апа и Назира много вспоминали о Гуландом и, наверное, говорили бы и дольше, если бы Назира не спохватилась:

— Вспомнила о подруге, забыла, что уже пора бежать домой. Айбарчин-апа, пожалуйста, прочтите молитву, и я пойду...

— Не спешите, Назира-апа, — попросила Камила. — Останьтесь сегодня у нас. Я сбегаю к вам и предупрежу ваших родных...

— Нет, спасибо, Камилахон. Мне надо идти, хотя маме и стало лучше, но успокаиваться еще рано. Старому человеку нелегко бороться с болезнью. Дай Бог, чтобы она поскорее поправилась.

Айбарчин-апа с Камилой проводили Назиру за ворота и увидели мчащийся по улице белый "Лимузин". Вскоре машина уже тормозила около них. В вышедшем из "Лимузина" солидном мужчине Назира сразу же узнала своего бывшего однокурсника Максуда и с удивлением смотрела то на Камилу, то на Айбарчин-апу.

Глава 19

Назира была поражена — только пять минут назад говорили о нем. А он уже здесь. Не сон ли это?

— Ах, какая встреча! Неужели это действительно вы, Назирахон? — заговорил Максуд, удивленный не меньше ее. — Почему вы так побледнели, увидев меня здесь... Сами-то как оказались в этих краях? Каким ветром занесло? Вы ведь жили в городе? У нас с вашим мужем приятельские отношения...

— Здравствуйте, Максуджан, добро пожаловать, — опомнилась Назира. — Вас, самого-то, каким ветром занесло в наш кишлак?

Увидев отца, Камила чуть не упала в обморок. Ее охватила нервная дрожь, а сердце забилось часто-часто. Ей хотелось сказать ему: "Отец, милый отец!" Но от волнения у нее не хватило сил даже поздороваться с ним.

— Как поживаете, сестра, — Максуд повернулся к Айбарчин-апе. — Дома все здоровы? Как ваше самочувствие?

— Здравствуйте, Максуджан. Милости просим, — ответила Айбарчин-апа, прижав руку к сердцу. — Слава Аллаху, все хорошо. А как у вас? Все ли здоровы? Как поживают ваши родители, жена, дети?..

— Спасибо, сестра. Слава Аллаху, все благополучно. Все здравствуют... А как наша дочка, Камила, — и, взглянув на девушку, спросил у нее: — Ну, как здоровье, доченька? Поправились? Видно, вы уже забыли про нас. Хоть иногда бы вспоминали, что в городе у вас есть родные? Вот сам приехал в гости...

— Все ли в порядке, Максуджан, снова заговорила Назира. — Кем они вам приходятся? По вашему разговору можно предположить, что вы близкие родственники, добавила она, шутя и всерьез.

— Вы правы, Назирахон, вы правы. Мы с ними действительно близкие родственники. Больше, чем родные. Айбарчин-апа мне как родная сестра. А Камилахон, как родная дочь...

От слов Максуда "как родная дочь" Камила покраснела до корней волос.

В это время в "Лимузине" сидела незримая Гуландом с распущенными волосами и смотрела на своих родных. А на лице ее застыли две искрящиеся слезинки...

Айбарчин-апа пригласила гостя в дом.

— Спасибо, — сказал Максуд, — идите в дом — на улице холодно. Я сейчас зайду, поговорю немного с Назирахон и приду...

Хозяйки вернулись в дом, чтобы накрыть дастархан и приготовить для гостя комнату, а Максуд задержался на улице с Назирой.

— Вы счастливый человек, Максуджан, — сказала Назира, когда они остались одни.

— О чем вы, Назирахан? К чему клоните?

— К тому, что вы через столько лет нашли свою дочь.

— Что вы хотите этим сказать? Пожалуйста, объясните толком...

— А вы знаете, чей это дом? Здесь когда-то жила девушка, которую вы любили. Да-да, здесь родилась и выросла Гуландом. Это дом ее родителей. Айбарчин-апа — родная сестра ее, а Камила — дочь Гуландом, то есть ваша дочь.

От этих слов сердце Максуда защемило, словно клещами. Он схватился за грудь, прислонился к капоту машины и медленно стал оседать на землю, покрытую снегом...


    ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1

Известие о тяжелом недуге отца болью отозвалось в сердце Камилы. Они с Айбарчин-апой приехали навестить больного, но их не пустили в палату. Максуд находился в реанимации. Слава Богу, его вовремя привезли в больницу. Иначе... К счастью, рядом оказался муж Назиры – Сабиржон. Первую помощь Максуду оказал именно он.

Шли один за другим благословенные, священные дни – наступил месяц Рамадан. Вот уже третье утро – ни свет, ни заря, Камила умоляет Господа перед ранним завтраком, как это полагается во время Уразы – мусульманского поста, чтобы он ниспослал отцу здоровья.

"О, Боже, сохрани его душу, не дай нам разлучиться. Ведь я его только-только нашла! Будь милостив! Сжалься над несчастным. Ты же великодушный. Ради всего святого молю: верни мне моего отца. Чего же ты еще хочешь от меня?! Разлучил с матерью... Выросла без отца. Неужели ты такой бессердечный! Одарив меня нежданно-негаданно счастьем, хочешь тотчас же отобрать его у меня?! За что ты меня так злобно караешь?! В чем моя вина?!".

Камила не успевала произнести слова, чтобы Всевышний внял его мольбам, как глаза девушки наполнили слезы, заструившиеся по щекам.

В это время, пнув ногой дверь, вошла во двор Дильфуза.

Получив печальное известие из села, Мардон-ака, Васила-апа, со своей снохой – Дильфузой тот же час приехали в кишлак.

Если Дильфузу с одной стороны тревожило тяжелое состояние мужа, то с другой стороны ее беспощадно мучила ревность. Половина ее сердца сочувствовала мужу, а половина – проклинала. "Пропади ты пропадом!" – твердил ее внутренний голос, поддавшись чарам сатаны.

— Твоя близость с моим мужем накликала беду, повлекла несчастье, поганая тварь,— срывалось из уст озлобленной Дильфузы.

— Ты, мразь этакая, шлюха окаянная. Отвратительная, омерзительная потаскуха,— ругалась она, держа, словно шило, указательный палец перед невинными глазами Камилы.

Услышав беспочвенные, незаслуженные упреки в свой адрес, Камила внезапно потеряла дар речи и стояла сама не своя.

А Дильфуза все не умолкала: ругала бедную девушку, тяжело дыша, запыхаясь. То глаза выходили из орбит, то тряслись губы, то кричала на весь двор, ругая, на чем свет стоит:

— Проклятая голодранка, попрошайка несчастная! Неужели мой муж на тебя глаз положил – на внучку, чтоб ему сдохнуть, грязного арбакеша. Паскуда! Неужели я делила свое супружеское ложе с тобой – вшивой девчонкой! Поглядите-ка на нее? Ах, ты сучка уличная! Ах, ты дрянь деревенская! Лучше бы тебе умереть, чем так позорить девичью честь!

Услышав столько брани из ядовитых уст Дильфузы, Айбарчин-апа дрожала от недоумения, как осиновый лист.

— Что плохого сделала вам моя дочь, сестра?!— еле-еле смогла произнести Айбарчин-апа в защиту своей дочери.

А Дильфуза в тот же миг бросилась на нее, словно бешеная тигрица:

— Хоть бы ты помолчала, негодная сводница. Прикусила бы свой вонючий язык. Тебе не стыдно, в преклонном возрасте, с седыми волосами "стлать" свою молодую дочь в постель богатых мужиков! Какой срам! Какой позор! Бесстыдство!

Сквернословию Дильфузы не было предела. От ее ругани не то, что человек, даже змея сбросила бы кожу.

Камила с Айбарчин-апой стояли молча. Они будто бы окаменели в этой неожиданной и неприятной ситуации.

— Испорченная, бессовестная, осрамившаяся! Жалкая деревенщина! Взгляни на себя! От тебя же воняет кизяком, – кричала Дильфуза и, подняла руку, и дала Камиле звонкую пощечину, выразив тем самым всю полноту своей ненависти...

Но эту пощечину, доставшуюся Камиле, Айбарчин-апа восприняла как удар, поразивший ее прямо в сердце. Она не смогла стерпеть эту боль и упала на порог бессознания...

Услышав крики, двор покойного Садыка-арбакеша окружили любознательные соседи – жители махалли. Некоторые хладнокровно и с интересом наблюдали за происходящим через не очень высокий, полуразрушенный дувал – стену. А Камила плакала от досады, трясущимися руками приподняв голову любимой тети. Но не было слышно ее горького плача. Она рыдала безмолвно, кусая свои соленые от слез губы...

Глава 2

Неделю назад Максуда перевезли из районной больницы в частную городскую клинику доктора Акрамалиева. Лечит больного его сын – молодой ученый-кардиолог, кандидат медицинских наук Аббос Акрамалиев.

Не было отбоя от посетителей. Каждый божий день с раннего утра до позднего вечера как минимум по пять-шесть человек приходят навестить Максуда. Состояние больного постепенно улучшалось. Слава Аллаху, болезнь хоть и понемножку, но все же отступала.

Он лежал на кровати, надев очки, и читал свежие газеты и журналы, оставленные утром женой. В это время в комнату вошла медсестра:

— Максуджон-ака, к вам пришли две женщины из кишлака. Пропустить их? От посещений вы заметно ослабли, однако... Может, на завтра отложим?

Но Максуд, услышав слово "кишлак", произнесенное медсестрой, в глубине души обрадовался. Ведь он с того момента, когда пришел в сознание, не переставая, думал о своей дочери – Камиле.

Немного спустя, смущенно отворив дверь, в палату вошли гостьи из деревни, накинув на плечи белоснежные халаты. Айбарчин-апа, подойдя поближе к Максуду, начала здороваться с ним. Увидев отца, нечаянно вздрогнуло сердце Камилы. Она была вся красная от стыда. Когда Максуд с Айбарчин-апой приветствовали друг друга, Максуд не мог оторвать глаз от родной дочери.

— Простите нас, братец, ради Аллаха. Вы слишком многое пережили из-за нас. Откуда же Бог свел вас с нами?

— Не говорите так, сестра, перестаньте? Я в тот день от радости попал в такое состояние. В тот неожиданный миг я не знал, поверить своим ушам или нет? Ведь восемнадцать лет прошло с тех пор! Я все еще не могу понять – неужели все это действительно происходит наяву! Неужели Камила и впрямь моя дочь?!

Девушка слушала своего отца безмолвно, опустив голову вниз. Ей в это время так хотелось насмотреться, наглядеться на своего пропадавшего столько лет отца, крепко-крепко обнять его и поцеловать. Глядя на здоровое лицо Максуда, она всей душой радовалась и благодарила Господа за то, что он услышал ее мольбы:

"Нет, я не безродная и не безотцовщина. Да, у меня теперь есть отец. Неужели и вправду я дочь такого почтенного человека? Нет, не могу поверить в это. Лишь вчера у меня кроме бедной тети никого не было. Сегодня у меня есть родной папа. А у него еще трое детей... Значит, они мои родные – братья и сестры!".

Камила, сидя напротив своего отца, находилась в плену раздумий.

В это время, случайно отворив дверь, в палату вошел лечащий врач Аббос Акрамалиев и произнес:

— Ого, не слишком ли много на сегодня у нас посетителей, Максуд-ака. Вы еще не устали от разговоров? Не переутомились?

— Нет-нет, что вы, Аббосбек? О чем вы говорите? Ведь я этих гостей ждал всю жизнь. Хотите, познакомлю вас с ними? Вот это – моя дочь Камила. Рядом с ней – ее тетя...

Аббос изумленно бросил взгляд на Камилу, изучая девушку с ног до головы. И спросил в недоумении:

— Вы сказали "дочь"?

Камила смутилась, оказавшись под взглядами двух мужчин, и не могла отвести свой взгляд от пола.

— Нам пора возвращаться в кишлак, Максуджон,— сказала Айбарчин-апа, стремясь нарушить неприлично затянувшуюся паузу.

Глава 3

Когда Айбарчин-апа с Камилой добрались из больницы до старого автовокзала, в городе уже вечерело. Войдя в салон автобуса, женщины сели на свободные задние сиденья. Камила вновь погрузилась в море раздумий. Поэтому даже не заметила, как автобус тронулся с места. Она сидела у бокового стекла и смотрела куда-то в даль. Автобус незаметно покидал город, а перед пассажирами появлялись очертания величавых гор...

"Ах, если бы была жива моя мама. Может быть, счастье моё было бы полноценным. Ужас! Я никогда не видела свою мать!.. Видела ее лишь на фотографии. А изображение – есть изображение. Ведь, глядя на снимок, невозможно услышать её голос, понаблюдать за движениями, походкой. О, мать моя, оставшаяся только на снимках, бедная мать..."

* * *

Аббос сидел в ординаторской, заполняя историю болезни Максуда. Почему-то перед его глазами все ещё сохранялся образ той деревенской девушки, с которой он только что познакомился. Лицо Камилы словно запечатлелось в памяти молодого человека. Куда бы ни смотрел Аббос, везде вырисовывался образ той симпатичной девушки...

* * *

Автобус увозил пассажиров в сторону кишлака. Камила чем-то была опечалена. Она хоть знает что такое радость? Почему бы и нет? Ведь она так обрадовалась, когда нашла отца. Но благоразумная, рассудительная Камила не привыкла кричать о своем счастье на весь белый свет. Она предпочитает радоваться тайком, скрытно, поодаль от людских взоров, в уединении:

"Он мой папа! Да-да, мой родной отец! Но смогу ли я его когда-нибудь назвать папой? Ах, как это слово звучит так красиво: "папа"! Неужели этого незнакомого мужчину мне рано или поздно придется назвать отцом! Не могу представить, что когда-нибудь нам придется сидеть за одним дастарханом и вести непринужденную беседу. Некоторые мои подружки при виде своих пап нежатся, капризничают, иногда злятся. Я бы, наверное, никогда не посмела бы баловаться, не говоря уже о гневе. К тому же у него кроме меня есть другие дети, один слаще другого, особенно та маленькая, которая мило лепечет. Куда мне до них? К тому же жена – Дильфуза, оказалась очень злой женщиной. Я все еще не могу забыть тот скандал, который устроила она у нас. Ее упреки, не имеющие никаких оснований, тяжело ранили мою душу. Днем и ночью молю Аллаха, чтобы подобное в моей жизни больше никогда не повторялось...".

* * *

Сиявуш учился в Ташкенте на дипломата. За хорошие знания английского языка он заслужил права продолжить учебу в Вашингтонском университете. В столичном городе была у него девушка по имени Лола. Она из Самарканда. Ее направили в Лондон. Молодые пока что переписываются. Разумеется, на английском. Буквально до недавнего времени у наших соотечественников была возможность обучаться в престижных вузах Москвы, Ленинграда... Нынче же наших земляков можно встретить во всех уголках земного шара: в США, Германии, Великобритании, во Франции...

Аббос, например, прошел годичную стажировку в Штатах. Сейчас готовится к защите докторской диссертации по операции на сердце. Он – единственный сын в семье. Закир-ака обеих своих дочерей выдал замуж. Одна живет в Париже. Вторая преподает на медфаке Ошского университета. В городе все завидуют их семье. Мать его детей – директор школы. Очень деликатная, интеллигентная, ответственная женщина. Воспитала своих детей честными, порядочными людьми. И их зятья тоже из благородных семей...

Глава 4

Мардон-ака в этом году заметно постарел. Слава Богу, в прошлом году дед благополучно совершил хадж в Мекку. И Васила-апа вернулась из священной Медины со спокойной душой. Теперь ее с уважением называют "ходжи-ая". Разве не об этом мечтала она всю жизнь? Вот, наконец, мечта ее сбылась. Теперь оставшуюся жизнь они с мужем посвятят богослужению, совершению намаза.

— Мать, скажи своим невесткам, пусть они выложат немного из котла в тарелку – поеду, навещу сына. Вот уже который день мы с ним не виделись, – сказал Мардон-ака, позвав Василу-апу.

— Хорошо, отец, еще есть немного времени до пешина – полуденного намаза. Сейчас же позову шофера. Пусть он вас отвезет... Вернувшись, сходите в мечеть...

* * *

Максуд лежал в палате, задумавшись. Он всячески пытался как-то представить жизнь дочери, которой исполнилось восемнадцать лет. Ему было обидно до слез за судьбу своего ребенка, который столько лет жил в нищете, ограничивая себя во всем, хотя у ее отца, живущего неподалеку, было все, что душе угодно... Почему он чуть раньше не отыскал ее? Упустил столько времени зря... Подобные мысли и днем и ночью не давали покоя Максуду...

В это время в палату внезапно вошли его тесть и теща. После долгих взаимных приветствий, вопросов о здоровье, житье-бытье первой заговорила теща:

— Ну, как ваше здоровье, дорогой зять?! Злые языки болтают, что у вас чуть не разорвалось сердце от деяний, совершенных в молодости? – съязвила она. От колючих слов матери жены, у Максуда чуть вновь не схватило сердце.

— Что будете делать дальше? – продолжала она. – После стольких лет обмана. Не подобающим образом обошлись с нами, обманув меня, своего тестя и нашу дочь! – сказала Зулейха-апа, нахмурив от злости нарисованные брови.

Хотя эту женщину средних лет нельзя было назвать молодой, все же она, несмотря на свои годы, все еще любила прихорашиваться, делать макияж и одеваться, как молодые. Словом, она из тех, кто упорно скрывает свой настоящий возраст. Ее муж Шарабетдин – здоровенный молчаливый человек. Его можно назвать рабом Зулейхи-апы. Потому что он всю жизнь находился в подчинении своей жены. Желание супруги для него было законом.

Когда Максуд сидел, слушая ехидные, саркастические насмешки своей тещи, в палате появился Мардон-ака со свертками в руках. Он тепло поздоровался со сватами. И, присев на диван, раскрыл ладони для благословения.

— Как поживаете, родные живы – здоровы? А дети? В полном здравии? – обратился Мардон-ака к своему свату.

— Благодарим, – ответил Шарабетдин, приложив руку к сердцу. – Как вы себя чувствуете? Дочери, сыновья, внуки, внучки... Как они поживают. Как сватья?

А Зулейха-апа сидела, не обращая внимания на мужчин, и мысленно подыскивала обидные слова для своего зятя. Ее нахмурившиеся брови, тугие словно тетива, были готовы вот-вот "оборваться" и обрушить новые потоки упреков на Максуда.

— Поздравляем с новой внучкой, – выговорила Зулейха-апа, потеряв, наконец, контроль над собой.

Мардон-ака растерялся от слов сватьи, покраснел от стыда, и, не зная, что и ответить, старик, шатаясь, встал с места...

* * *

— Дильфузахон, на днях выпишут вашего мужа. Давайте не ворошить прошлое. Говорят же: "Кто старое помянет, тому глаз долой". Будьте с ним повежливее. Не осуждайте его. Богом вас прошу. Все равно мы с вами ничего не изменим. От судьбы не уйдешь. Но мы с вашим свекром действительно не знали, что у Максуда есть взрослая дочь. Честное слово...

Дильфуза слушала свекровь со слезами.

— Вы меня поняли, доченька? Возьмите себя в руки, ладно? К счастью своих детей ваш муж выздоровел. Теперь не стоит мучить ни себя, ни его. Пусть все будет так, как Бог нам велит...

* * *

— Сынок, как дальше жить собираешься, – спросил у Максуда Мардон-ака, когда сваты вышли из палаты. – Какие у тебя планы на будущее? Ведь теперь у тебя есть совершеннолетняя дочь. Почему ты тогда промолчал, не промолвил ни слова об этом? Если бы мы знали правду тогда, может быть, ты был бы счастлив с любимой! Ты уж нас прости, сынок. Тогда мы не прислушались к зову твоего сердца. Лишь теперь понимаем, что сделали тебя несчастным... А хотели наоборот... Извини нас за все. За то, что так вышло...

Глава 5

Макcyд поправился. Его выписали из больницы. Но он чертовски скучал по кишлаку. Нет, сегодня во что бы то ни стало он

должен навестить Камилу. Ему не терпится посетить мазар – могилу Гуландом, просить прощения у любимой…

Машина остановилась у дверей Садыка-арбакеша. Айбарчин-апа доила корову в хлеву. Камила прорывала траву на грядках. Вот уже несколько дней подряд они ездят в город и торгуют на Ошском рынке зе¬ленью. А как иначе? Немало нужно для живого человека. Как говорится, для одной только курицы нужны и зерно, и вода...

Увидев отца, Камила очень обрадова¬лась. Поздоровалась, но руку подать не посмела. Наоборот, спрятала за спиной позеленевшие от травы ладони. А Максуд не удержался от слез при встрече с дочерью.

Сердце этого человека, кажущегося на первый взгляд, бессердечным, строгим, равнодушным, на самом деле было очень ранимым, мягким. К тому же он в последнее время стал все принимать близко к сердцу.

Максуд, поздоровавшись за руку с Айбарчин-апой, попросил ее показать моги¬лу Гуландом. Он из города привез для нее корзину цветов. Алые маки горели, словно пламя на зеленом-презеленом лугу, и буквально ослепляли, вызывая рябь в глазах. Айбарчин-апа с благо¬дарностью восприняла просьбу Максуда и попросила Камилу проводить гостя до кладбища.

Они долго шли по извилистой тропинке и, наконец, добрались до места, где покоился прах усопшей. Эта могила, на бугорке которой лежали фарфоровый чайник с разбитым донышком и пиалой, заметно осела за все эти годы. Над могилой выросли ромашки, маки полевые. Словно сама природа окутала эту могилу живыми венками.

Максуд поставил корзину цветов у «изголовья» Гуландом, попросил у нее прощения и заплакал с причитаниями. Он не постеснялся дочери, которая стояла рядом. И не собирался прятать глаза от Камилы. Наоборот, горько-горько рыдал, плакал навзрыд.

Глядя на рыдающего отца, и Камила не удержалась от слез: "Мамочка, милая, родненькая", – завопила она.

К сожалению, они не знали, что в тот миг прозрачная Гуландом находилась здесь. Вот она. Кружится, парит над алыми маками. От легкого ветерка развевается подол ее воздушного платья… Она ликует, пляшет, танцует. А ветерок играет ее темными распущенными длинными волосами.

О, судьба! Почему ты такая изменчивая? То милосердна, то беспощадна. По воле судьбы два любящих сердца наконец-то соединились, сошлись сегодня здесь, на кладбище. У этой не состоявшейся семьи есть ни в чем не повинное, прелестное дитя. Неужели ей, Камиле, было предначертано, что она обретет семью на кладбище. Жаль, что у этой семьи – покойная мать... Почему Максуду не суждено было дарить эти цветы любимой Гуландом, когда она вынашивала под своим сердцем его ребенка?! Или чуть позже – в день рождения Камилы.

"Сословие", "каста"... Неужели эти слова так могучи, как не преодолимые стены, преграды? Разве они дороже человеческой жизни? Ужас! Дай мне Аллах волю, я за нищего сосватал бы королеву, а короля женил бы на нищенке.

Если нет любви между людьми, то даже в золотом дворце они несчастны. А любящие друг друга сердца, даже в темнице кажутся счастливыми...

Максуд, выплакав всю обиду, боль, тоску, раскаяние, сожаление, накопившиеся в глубине его души за многие годы, успокоился. И, наконец, он раскрыв ладони, прочитал вслух полагающуюся в этих случаях молитву:

"Аъузу биллахи минаш-шайтонир рожийм, бисмиллахир рохманир рохийм. Ал-хамду лиллахи раббил аъламийна, ар-Рохманир Рохийм. Малики явмид-дийн. Ийъяка нaъбуду ва ийъака настаъийн. Ихдинас-сиротал мустакийм сиротал-лазина. Анъамта алайхим гайрил магзувби алайхим валаззолийн.

Субахонака робба каробил иззати амма ясифун ва саламин алар мурсалийн валхамдулиллахи раббил аъламийн" и добавил:

"Пусть эта молитва, прочитанная мной, в первую очередь, возвеличит Аллаха, его пророка Магомета, затем всех тех, чьи души покоится здесь, в надежде. Пусть она дойдет до всех моих предков, родных и близких, в том числе и до любимой Гуландом. Царство ей небесное. Пусть ее темная могила наполнится светом. Пусть ее помилует Аллах. Аминь! ".

На протяжении восемнадцати лет мучалась душа Гуландом. В течение восемнадцати лет она находилась между двумя мирами. Наконец, ее душа обрела покой.

Глава 6

Дильфуза несколько месяцев пыталась не показывать вида, что серьезно сердится на мужа. Но эта женщина, бесцеремонная в обращении и беззастенчивая по натуре, привыкшая говорить что вздумается, никак не могла утаить свою злобу.

В крайне раздраженном состоянии произнесла несколько ехидных фраз в адрес собравшегося на улицу мужа:

— Опять вы собрались к своему первенцу? О чем вы замышляете? С какими намерениями навещаете ее? Неужели хотите признать внебрачную дочь?

От судьбы не уйти. Рано или поздно этот разговор все равно состоялся бы. Потому что эта проблема, появившаяся между Максудом и ее женой, давно уже созрела. Нет, Мaксуд не жалел о том, что об этом все же первой заговорила жена. Наоборот, пользуясь удобным случаем, ответил:

— Да, я ее признаю, и она будет жить с нами!

От неожиданного ответа мужа Дильфуза впала в крайне раздражительное состояние:

-Вы что, с ума спятили? Окончательно лишились рассудка! Свихнулись?! Хоть постеснялись бы своего отца, матери, детей своих! Нет-нет, я не допущу этого! Как я смотрю, вы даже собираетесь своего ублюдка, незаконнорожденную дочь, привести в такую благородную семью? Какой позор! Какой срам! Вам вот-вот предстоит женить своих взрослых сыновей?! А вы? Что скажут о нас люди? Как посмотрим в глаза родственников, соседей?! Лучше бы мне умереть, чем терпеть такой позор!

— Все, достаточно. Возьмите себя в руки. Столько лет я жил, прислушиваясь к вашим словам. Отныне будет по иному – так, как я считаю нужным. Раз сказал, что приведу Камилу, значит, приведу! Какое мне дело до людей? Пусть говорят, что хотят! Я перед ними не в ответе, а грешен перед Аллахом. И даже поэтому я должен привести в дом свою дочь. Этим самым я обязан загладить свою вину. А за моих родителей не переживайте. Они примут Камилу. Потому что я – их сын. А Камила – мой родной ребенок.

В это время, услышав шум, в комнату вошла Васила-апа и обратилась к Дильфузе:

— Доченька, что я вам говорила? Ведь просила же взять себя в руки. Вы же обещали не скандалить по пустякам.

Услышав слова свекрови, Дильфуза полностью потеряла контроль над собой и разозлилась:

— Ну, что я, по-вашему, должна делать? Приютить, приласкать, прижать к своей груди ту тварь, которую ваш сын заимел на стороне? Лучше провалиться мне сквозь землю от стыда! Ведь приходит конец и моему терпению! Или она или я!

— Нет-нет, не говорите так. Перестаньте сердиться. Когда приходит гнев, уходит разум. Не дайте лукавому попутать вас. Ради Бога удержитесь от необдуманного поступка. Лишь дьявол без надежды, не надо отчаиваться. Это – очень деликатный вопрос. Его мы с вами не решим. Для этого есть родственники, махалля: все сообща придем к единому мнению. Давайте не будем торопиться.

— Э-э, оставьте ее, мама, не умоляйте. Пусть уходит. До каких пор она будет мучить нас? Не останавливайте. Пусть уходит туда, куда глаза глядят… Мама, поймите меня правильно. Ведь Камила тоже имеет право на счастливую жизнь, как мои остальные дети. Раз так, почему же она должна жить в нищете, хотя у нее есть живой, обеспеченный отец? По моей вине она целых восемнадцать лет прожила без родителей. Я хочу, чтобы Камила стала образованной девушкой, как мои младшие дети.

— Успокойся, сынок, успокойся. Хоть ты будь благоразумным. Я понимаю тебя. Сейчас многие бездетные семьи усыновляют детей из домов сирот. Воспитывают их, как родных. А Камила – твоя родная дочь, моя внучка. Отрекаться от нее и Богу не угодно. Но сейчас не время обсуждать это. Давай немного подождем, отложим этот разговор. Пусть твоя жена и дети немножко привыкнуть к этому. А привести ее сюда ты всегда успеешь.

— Но, мама, я и так опоздал. На целых восемнадцать лет опоздал! Не дай Бог, если со мной что-нибудь случиться, я никогда не смогу исполнить свой отцовский долг. Мне необходимо как можно быстрее подать руку помощи, спасти ее душу, ободрить, поддержать, тем самым завоевать ее любовь, симпатию. Хоть и частично, но все же выполню свои родительские обязанности.

Нет, мама, не останавливайте меня. Однажды я уже прислушался к вашему мнению. Но, простите меня, на этот раз я поступлю так, как мне подсказывает мое сердце.

— А как на это смотрит твой отец?

— Этот вопрос мы с отцом давно уже обсудили, еще в больнице. Он – не против. Наоборот, посоветовал мне быть достойным отцом и по отношению к Камиле…

Глава 7

Максуд приехал в кишлак вместе с родителями. Они хотят увезти Камилу...

Айбарчин-апа пригласила случайно нагрянувших гостей в дом, постелила якандоз – ватный тюфяк. Накрыла дастархан, принесла снятые на заре с молока свежие сливки.

За пиалой чая Васила-апа завела разговор:

— Барчиной, вы, наверное, не догадываетесь? Мы приехали забрать вас в город. Камилахон ведь моя внучка. Поэтому она должна жить с нами, если, конечно, вы не возражаете. Мы глубоко уважаем вас. Ведь именно вы поставили на ноги нашу внучку. Словом, вы для нее как родная мать... Если вы вместе не переедете к нам, обидимся.

Айбарчин-апа, сидя с гостями за одним дастарханом, могла подумать обо всем, но только не об этом. Предложение Василы-апы было для нее как снег на голову. Ибо прежде она никогда не размышляла на эту тему.

— А как смотрит на это наша внучка,— включился в разговор Мардон-ака, краешком глаз посмотрев на сына...

Камила суетилась во дворе, у очага, собиралась приготовить что-нибудь для гостей, пока старшие не позвали ее в комнату...

Когда Камила присела рядышком с Айбарчин-апой, Васила-апа, не спеша, продолжила начатый разговор:

— Камилахон, доченька, мы с вашей мамой уже посоветовались. Она дала согласие. Мы хотим забрать вас с собой. Как вы на это смотрите? Мы были бы только ради увезти вас обеих. Но, вот, Барчиной никак не соглашается...

— Доченька, теперь я ответственен за ваше будущее,— добавил Максуд серьезным тоном, глядя на Камилу. – Было бы великолепно, если вы обе жили у нас. Вы, кажется, мечтали поступить на учебу? Я вас устрою в любой университет. Вы только скажите мне, куда хотите поступить. На кого хотите учиться? Если будете скучать по тете, можете приехать, как только захотите.

Камила буквально оказалась между двух огней. Ибо перед нею открывалось светлое будущее, счастливая, роскошная жизнь. В то же время в прошлом оставались тяжелая жизнь и самый близкий ей человек – дорогая ее тетя.

Айбарчин-апа, догадавшаяся, что Камила попала в затруднительное положение и колеблется, не зная, что и ответить, посоветовала дочке собирать свои вещи...

У Камилы не поднимались руки собирать пожитки... Пока она готовилась в дорогу, гости успели выйти на улицу, простившись с Айбарчин-апой. Камила все еще задерживалась. Пришлось Айбарчин-апе вернуться назад, чтобы позвать Камилу, плакавшую, сидя на айване, сжимая руками свой небольшой узелок... Увидев свою мать, девушка встала и, заплакав, бросилась в ее объятия. Так, плача, они и простились...

* * *

Машина сдвинулась с места. Она увозила в город нового члена большой городской семьи. Камила сидела в салоне. Ее глаза, полные слез, смотрели на Айбарчин-апу, чей облик постепенно отдалялся от них все дальше и дальше...

Васила-апа старалась успокоить внучку:

— Доченька, успокойтесь. Ваше расстройство угнетает мою душу, причиняет сердечную боль. Нас тоже тревожит одиночество Барчиной. Но, по ее словам, через несколько дней к ней переедут ваш двоюродный брат – внук вашей старшей тети – сестры вашей бабушки, с женой. Оказывается, у них есть даже ребенок...

Машина ехала по пыльной проселочной дороге. Уезжающие остановились возле старого сельского кладбища, посетили могилу Гуландом и прочитали там молитву...

Глава 8

Видимо, Камиле нелегко будет привыкнуть к роскошному дворцу, членам своей новой семьи. У нее кружится голова от изобилия. Порой чувствует себя попавшей в лабиринт: в доме так много комнат, в которых незнакомый человек может заблудиться. Ей выделили небольшую уютную комнатушку на втором этаже. Она быстро сдружилась с родными: Шахрухом, Гуландом, сошлась и с двоюродными братьями, сестрами. Лишь Дильфуза смотрела на нее исподлобья, все ещё хмурясь.

* * *

Камила в кишлаке никогда не сидела без дела, сложа руки. Может, поэтому она сильно тосковала. Ей так надоело с утра до вечера сидеть на диване, и смотреть видеофильмы или просматривать журналы. Из-за этого она то спускалась в столовую, чтобы помочь тете Шафоат, то выходила двор подметать, то прибиралась в комнатах. Иногда чистила окна, чтобы отвлечься. К несчастью, однажды Дильфуза застала её на кухне за мытьем посуды и серьёзно обругала. Она до сих пор не могла смириться с тем, что Камила все же живёт в семье Алимовых.

— Что ты делаешь на кухне? Соскучилась по прошлому? Тебя что, помои притягивают к себе? А, ты же низкого происхождения. Неужели ты тоскуешь по грязной работе? Ага, тебя не устраивает богатая жизнь?! Попроси своего отца. Пусть он привезёт сюда и твоего ишака. Будешь кататься верхом на осле по двору...

Глядя на искаженное гримасой гнева лицо разъяренной Дильфузы, Камила случайно уронила фарфоровое блюдо. Оно тут же разбилось вдребезги. Услышав шум, доносившийся из кухни, прибежала тётя Шафоат и начала собирать осколки посуды. Камила с тех пор не показывалась за общим столом – ни во время завтрака, ни за обедом, и ни за ужином. А кушала с прислугой. Камила и сегодня не выйдет завтракать...

* * *

Все сидели за большой хонтахтой – за столом на низких ножках. Лишь место девушки пустовало. Васила-апа, знавшая о произошедшей ссоре между Дильфузой и её внучкой, с презрением посмотрела на свою сноху и направилась в комнату Камилы. Несколько минут спустя она привела за руку внучку и усадила её рядышком. Несмотря на это, бедняга все же не смогла сидеть спокойно, непружденно... У нее тряслись руки. Она время от времени исподтишка посматривала на Дильфузу.

* * *

К счастью, отец ее пристроил в университет. Теперь она ни свет, ни заря уходит на учебу и возвращается поздно вечером. Подружилась с однокурсницами. Ведь с богатыми всякий готов подружиться...

Аббос часто приезжает к Алимовым. Он внимательно следит, наблюдает за здоровьем Максуда. Но после переезда Камилы в город, он все чаще и чаще стал приходить к ним в гости. Увидев Камилу здесь, он, наконец, поверил, что она действительно дочь Максуда. Словом, Аббос влюбился в Камилу с первого взгляда. Поэтому он по ночам горевал, страдал от любви к ней. И находил утешение в работе. С каждым днем его любовь разгоралась все сильнее и сильнее. "Может, мне пригласить ее куда-нибудь? А что скажет на это Максуд-ака?" – подумывал он...

* * *

Севара, уведомленная о том, что Камила и вправду ее племянница, приехала из Ташкента в Ош со своим мужем Акмальджоном и его братом Асрором.

— Чего только не происходит в этой жизни. Невероятно, девушка, которую только вчера вы сами сбили, оказывается вашей родной дочерью? Уму не постижимо, – с изумлением произнесла Севара, беседуя с братом на айване.

Асрор, убедившись в правдивости обстоятельств, тоже был вне себя от радости. "Теперь он может полюбить эту девушку. Может даже жениться на ней. К счастью, она оказалась человеком из его круга. Разве плохо иметь богатенькую, к тому же красивую женушку?".

* * *

...Кабылу на селе чего-то не хватало, не доставало, после переезда Камилы в Ош. Плохая молва, недобрые слухи о ней, исчезли сами по себе. Замолкли злые языки, как только стало известно, что Камила родная дочь какого-то богача. Некоторые клеветники даже стали завидовать ей. И у Кабыла открылись глаза, он почувствовал некоторое облегчение. Поверив словам некоторых подлых односельчан, он, было, чуть не лишился любимой...

Камила, переехав в город, заметно похорошела. Одежда, купленная отцом, была ей к лицу. Подружки, соседки с завистью посматривали на ее золотые украшения. Но Камилу эти драгоценности вовсе не интересовали. Ей нравились не дорогие, но подходящие ей вещи.

Однажды она возвращалась домой с занятий. В это время, откуда ни возьмись, ей навстречу вышел Кабыл. Он сначала не узнал девушку. Если бы с ним первой не поздоровалась Камила, он бы мог пройти мимо нее, не заметив.

— О-о, Камилахон, это действительно вы? Сколько лет, сколько зим... Вы очень изменились, однако...

— А сами? Какими судьбами здесь? Когда приехали из села? Случайно с моей матерью не виделись? По выходным дням я уезжаю в кишлак. Слава Аллаху, к нам переехал Бахром-ака со своей семьей. Увидев их у нас, немного успокоилась.

Но Кабыл не слушал ее. Он весь был погружен в большие и чересчур красивые глаза девушки. Пурпурные губы Камилы, которые приятно шептали, с ума сводили парня. Он был опьянен ими.

Глава 9

"Камила теперь не вчерашняя бедная деревенская девчушка. Она ныне член солидной семьи. Иронией судьбы она из простенькой девчонки превратилась в богатую «принцессу». Куда мне теперь до нее", – думал Кабыл.

— Кабыл-ака, о чем вы задумались? Я спрашиваю вас, каким образом вы оказались здесь? А вы молчите?

-Да, да, – ответил Кабыл, придя в себя, еле-еле освободившись из плена своих раздумий. – Я тоже поступил в университет...

— Правда? Поздравляю тогда... А где вы остановились?

— Где же еще? Конечно, в общежитии...

— Ах, как хорошо. Значит, мы теперь часто будем видеться с вами. Иногда я так скучаю, так скучаю по нашему кишлаку, вы это даже представить себе не можете...

— Не говорите, Камилахон. Я все еще не могу привыкнуть к городу, хотя уже целый месяц прошел, как я оказался здесь...

— Вот, мой номер телефона. Звоните в любое время. А сейчас, извините, мне пора домой. А куда вы направляетесь? В общежитие? Идемте вместе. Нам по пути.

Но односельчане не успели перешагнуть через порог университета, как им навстречу вышел Асрор:

— Камилахон, я приехал за вами. Максуд-ака попросил, чтобы я на обратном пути захватил вас...

— Хорошо, спасибо вам, Асрор-ака. Познакомьтесь друг с другом. Это – Кабыл-ака, мой односельчанин и школьный товарищ.

Парни поздоровались за руки. Через некоторое время они втроем сели в машину и отправились в путь.

* * *

Когда они приехали домой, на дворе уже темнело. Машина остановилась рядом с громадным дворцом. Глядя на него, у Кабыла чуть глаза не полезли на лоб.

Именно с этого момента в его душе поселилось чувство сомнения в том, что его мечта на счет любимой вряд ли осуществиться. А у его соперника – Асрора рождались совсем другие чувства. Его грудь наполнялась чувством уверенности...

Камила попрощалась с Кабылом, и вошла в дом... Смотря на теплые отношения Камилы с этим парнем, в сердце Асрора пробуждалась некая тревога. Он, пользуясь удобным моментом, решил "серьезно поговорить" с соперником в укромном месте. Завел свою машину, нажал на газ, и отправился в район студгородка.

Асрор остановился в безлюдном месте. Эта местность показалось Кабылу незнакомой. Он с удивлением осмотрелся по сторонам... Наконец, Асрор обратился к нему грубым тоном:

— Эй, парень, ты в каких отношениях с Камилой?

— Братан, прошу вас не "тыкать" мне. Мы еще с вами не успели толком познакомиться, а вы уже «тыкаете». Это не прилично с вашей стороны.

— Не учи меня, молокосос! На что надеешься? Ты хоть знаешь, чья она дочь? Ну, дружок, ты зря стараешься. У тебя руки коротки, чтобы тягаться со мной. Говорят же: "По одежке протягивай ножки",— сказал Асрор и ударил Кабыла кулаком в лицо.

Кабыл на какое-то время потерял равновесие и упал в арык. Асрор подбежал к Кабылу, поднял его за шиворот, и правым коленом ударил в живот. Когда парень согнулся, схватившись за живот, Асрор ударил его по шее, подставив при этом левое колено под челюсть.

У Кабыла кровь шла из носа. Несмотря на это он не спасовал, не уступил, не проявил слабость, а, наоборот, еще больше разозлился. Собрав всю силу в оба кулака, решил проучить подонка. Он был каратистом. Подняв наотмашь правую ногу, он сильно ударил своего соперника в правое ухо.

Асрор не заметил, как слетел на обочину. Он стонал от боли и собирался встать, когда Кабыл еще несколько раз нанес сильные удары ногой. Асрор был избит до крови.

В это время откуда-то примчалась милицейская машина. Милиционеры, схватив обоих, увезли в опорный пункт...

* * *

Когда зазвенел телефон, Максуд смотрел телевизор. Он, не спеша, поднял трубку. На другом конце провода был участковый инспектор, который попросил срочно послать в участок кого-нибудь из семьи Алимовых. Максуд в начале растерялся от неожиданности. Но не стал тревожить домашних, сообщив им о полученном известии. Просто незаметно сел на свою машину, и приехал в участок.

Войдя в небольшой кабинет, он увидел Асрора в крови, сидевшего в углу. А в противоположном сидел Кабыл, тоже с окровавленным лицом. Максуд, конечно, его не знал.

После затянувшегося допроса Максуд все-таки уговорил защитников правопорядка отпустить парней и забрал их с собой. Асрор приехал на своей машине. Кабыл долго не соглашался ехать с ними. Хотел из участка поехать прямо в общежитие. Но Максуд не отпустил его... Когда "забияки" вошли в дом с опухшими лицами, Камила со своей бабушкой – Василой-апой сидела на диване в прихожей. Девушка старалась вспомнить "нежданных гостей". Ей все казалось, что она с ними недавно где-то встречалась, и с удивлением смотрела на их избитые лица. Потом подошла поближе к ребятам. Она хотела спросить, что же все-таки случилось с ними. Но оба стояли, опустив головы вниз.

Глава 10

Камила словно окаменела, узнав Кабыла с Асрором. У одного были синяки под глазами, а у другого – разбито лицо.

— Что с вами случилось? Вы же полчаса назад уезжали вместе? С кем вы это успели подраться за это короткое время?

Парни все еще не могли поднять головы от земли, и не смели смотреть в глаза Камилы.

— Доченька, эти забияки между собой подрались,— пояснил Максуд. – Не знаю, чего не поделили между собой эти драчуны. Тем более, больше всего этого не ожидал от вас, Асрорбек. Его-то я не знаю. Может, он один из уличных бродяг.

— Дядя, пожалуйста, выбирайте выражения, – сказал Кабыл, глядя на Максуда исподлобья.

— Папа, пожалуйста, не отзывайтесь о нем плохо. Этот парень мой односельчанин. Его зовут Кабыл. Мы жили с ним в одной махалле,— сказала Камила, заступившись за своего школьного товарища.

— Ах, так? Почему ты раньше не сказала мне об этом,— произнес Максуд. Затем, подойдя поближе к Кабылу, протянул ему руку:

— Будем знакомы, сынок.

Асрор в это время сожалел о своем поступке. Ведь он хотел отдалять, разъединить Кабыла с Камилой. А вышло наоборот. Поближе познакомил его с ее отцом.

Чуть позже хозяин позвал одного из слуг, попросил проводить ребят в ванную и приготовить ужин для них.

* * *

После переезда родственников к Айбарчин-апе, безлюдный двор Садыка – арбакеша вновь стал в какой-то степени приобретать былой облик. Айбарчин-апа хлопочет, занимается домашними заботами, нянчится с ребенком. Но часто тоскует по дочери, хотя Камила приезжает каждую неделю. Сэкономив деньги, данные ей отцом на дорогу и на карманные расходы, она привозит в подарок то платок, то комбинашку, то тапочки, иногда и сладости. Приезжает в кишлак и уезжает из кишлака на отцовском белом «Лимузине». Каждый раз, кода она приезжает в село, и стар, и млад, выбегает на улицу, чтобы поглядеть на нее. Ее красивая прическа так идет ей. А искусно сделанный макияж еще раз подчеркивает ее естественную красоту. Если ее приталенная одежда словно повторяет ее стройный стан, то изящные туфли на высоких каблуках будто бы дублируют ее длинные, прекрасные ноги. Селяне, глядя на Камилу, превратившуюся в настоящую принцессу, не верили своим глазам.

* * *

Все собрались за ужином. За дастарханом сидят и Асрор с Кабылом. В хрустальную вазу, поставленную на хонтахту, положены душистые цветы. В дорогих, расписных блюдах были поданы разнообразные сладости, кондитерские изделия, салаты. О фруктах и напитках лучше не говорить. Кабыл впервые за свою жизнь сидел за дастарханом с таким обильным угощением. Может, от этого он чувствовал себя не в своей тарелке. От смущения пил только чай и ничего не ел.

Они с Асрором время от времени обменивались враждебными взглядами.

— Берите, сынок, угощайтесь. Ваша еда остывает, – говорила Васила-апа, обращаясь к Кабылу.

— Я кушаю, ем, спасибо за угощение,— отвечал Кабыл, с благодарностью прижимая руку к сердцу.

Кабылу за столом хотелось сквозь землю провалиться от стыда. Он изо всех сил старался прятать от окружающих свои покрасневшие от ударов глаза. Тем не менее, они при комнатном свете казались еще более покрасневшими. Встать и уйти было бы не прилично. Что же делать? К тому же время было позднее. Ему еще нужно добраться до общежития...

После ужина все перешли в комнату отдыха. На столе стоял большущий телевизор. Комната напоминала, скорее всего, большой зрительный зал.

Надевая свой костюм, Кабыл прощался с хозяевами. Он, было, собрался уйти. Но в это время по лестнице с узорчатыми перилами, спустился Максуд:

— Куда вы, паренек, в такой поздний час? – спросил он у Кабыла.

— Спасибо вам за гостеприимство, дядя. За прием и за угощения. Но, мне пора в общагу. Утром должен пойти на занятия.

— Вам что, жить надоело? Вас недостаточно разукрасили? Куда пойдете по такой темноте? В ночное время на улице бродят всякие. И жулье, и пьянчуги... К тому же до студенческого городка километров восемь-десять... Наверное, давно перестал ходить общественный транспорт...

Максуд позвал Шахруха и приказал ему:

— Помести гостя в своей комнате. Он сегодня переночует у нас. Если сейчас в таком виде выйдет на улицу, его точно заберет милиция. Видишь, какие у него синяки...

Глава 11

Шахрух помылся в ванной, побрился. Надушился ароматным дезодорантом. Намазал лицо благоухающим кремом после бритья, замазал волосы заграничным гелем.…В спальне из шкафа достал одежду и начал одеваться. Сегодня – суббота. Должен пойти на зияфат – пир, где собираются джуры – так называют друг друга участники традиционной вечеринки. Причесавшись перед зеркалом, вышел во двор. Отворив ворота гаража, сел за руль «Мерседеса», подаренного отцом в день его рождения…

Когда Шахрух приехал к приятелю, у которого друзья должны были собираться, было около полуночи. Молодые долго сидели за угощением. После полуночи женатые потихоньку начали разбегаться по домам. Остались одни холостяки.

Гостиная была наполнена сигаретным дымом. Ребята играли в карты, разделившись на несколько групп. Кто-то крепко спал в углу, уткнувшись головой в подушку. Шахрух же со своим близким другом Муталом завязал разговор о девушках:

— Шахрух, на прошлой неделе мы с тобой здорово «погуляли», правда? Помнишь, какие «клевые» девчонки были? А как звали твою? Фатима? Просто «обалденная», настоящая русалка, да? Хочется верить, что ты ее не «проглотил»…

— А твоя девушка была не хуже моей. Ее коротенькая юбчонка была выше ее бедер. Наверное, вы крепко-накрепко сплелись между собой. А сколько раз спаривались? Скажи, если не секрет?

— А ты не забыл, как мы с ними танцевали в баре «Мотеля», что по Араванской трассе, – оба хохотали, вспомнив вечеринку, где они гуляли во всю.

— Сегодня выйдем на «охоту»? – спросил Мутал у друга.

— А как же? – ответил Шахрух.

— Тогда удираем?

— Удираем…

* * *

«Мерседес» ехал по трассе. На обочине стояли длинноногие сексапильные девушки в обтянутых брюках и кофтах, с тугими, как спелое яблоко, щеками. Девчонки махали руками, чтобы остановить хозяев иномарок. Шахрух остановил машину у остановки, где пара стильно одетых девушек стояла в ожидании клиентов. Мутал, приоткрыв дверь машины, обратился к ним:

— Ну, как, сладкие, прокатимся?

— С удовольствием, милые. Девушки, не задумываясь ни на минуту, залезли в машину. Сначала договорились, – согласились на сто долларов…

* * *

Наступило долгожданное утро. Кабыл, проснувшись спозаранку, вышел на улицу и удрал, не оглядываясь назад. Приехав в общежитие, вошел в свою комнату, где, раздевшись, бросил тело на кровать. Черт! Теперь он несколько дней вынужден пропускать занятия. А как иначе? Синяки под глазами еще не прошли. Да, не хорошо получилось…

* * *

Рано утром Камила собралась в университет. В тот миг ей навстречу вышла Дильфуза:

— Камилахон, где вы зацепили вчерашнего парня?

Лицо Камилы побледнело от неожиданного вопроса мачехи.

— Говорят же: «Каждая птица летит в свое гнездо». Будьте поосторожнее. Не дай Бог, чтобы на вашу долю выпала участь вашей матери. Опомнитесь, пока не поздно…

Услышав ехидные слова из уст Дильфузы, Камила вся похолодела. Из глаз потекли слезы досады. Она закрыла руками лицо, и, плача, выбежала на улицу.

«Нет, она должна уехать в деревню. До каких пор ее будет мучить эта женщина? Делать ей больно? До чего же коварное у нее нутро?! Неужели человек может быть таким бессердечным? Так она любит выражаться иносказательно. Кто поверит ей, если скажет, что Дильфуза говорит сплошными обиняками? Ах, как ей избавиться от нее? Вообще, когда-нибудь она оставить ее в покое?! Или всю жизнь будет преследовать? Нет, она больше не сможет мириться с этим, терпеть эти унижения! Злословье этой женщины окончательно довело ее до изнеможения. Все осточертело. Пропади все пропадом! Пусть будет голодной, но спокойной. Все равно Дильфуза житья не даст ни ей, ни отцу. Лучше жить, сводя концы с концами, самостоятельно, не завися ни от кого, чем терперть унижения. Она же придирается ко всякой мелочи. Ей никак не угодишь. Черт бы ее побрал…».

* * *

Айбарчин-апа испугалась, увидев дочь, приехавшую расстроенной. Она крепко обняла ее, расцеловала в щеки, и спросила:

— Что с тобой, доченька? На тебе лица нет? Ты что, захворала? Бабушка, дедушка, родители живы, здоровы?

Камила молчала. Лишь из глаз ее текли горячие слезы, и катились по щекам.

* * *

Наступили сумерки, но от Камилы все еще не было известий. Максуд очень беспокоился: не находил себе места, все ходил по комнате.

— Перестаньте ходить туда-сюда, как угорелый, – сказала Дильфуза, глядя на своего мужа, который никак не мог успокоиться. – Ваша любимица утром вышла из дома, обидевшись на меня. Небось до сих пор дуется. Она в последнее время изменилась, стала недотрогой, обидчивой.

Наконец-то Максуд понял, в чем дело, и, нахмурив брови, посмотрел на свою супругу…

Глава 12

После ссоры с Дильфузой Камила вернулась в кишлак. Она предпочла убогое существование без попреков зажиточной жизни с упреками. «Только вряд ли теперь смогу продолжить учебу. Почему бы и нет? Попрошу место в общежитии. На заочное отделение переведусь, в конце концов».

Когда она ломала голову подобными проблемами, в деревню приехал ее отец:

— Слава Богу, я застал тебя здесь. А то не знал, где искать, тревожился, не зная, куда ты делась. Что это за манеры, Камила? Уехала в кишлак, не предупредив меня. Ты же знаешь, как я беспокоюсь за тебя.

В доме кроме Камилы никого не было. Вчера Айбарчин-апа внезапно заболела. Ее положили в райбольницу…

— Идем, доченька. На улице нас ждет машина. Завтра ты должна пойти на занятия, – попросил Максуд дочь, обращаясь к ней полуприказным тоном.

— Нет, отец, извините меня, я больше не могу жить у вас. В противном случае Дильфуза-апа, и мне, и вам не даст покоя. Всем нам будет лучше, если я останусь в деревне. К тому же мама серьезно заболела. Врачи утверждают, что ей необходимо недельку – две полежать в больнице, пройти обследование. Сейчас мое место рядом с ней…

— А что с ней случилось? – спросил Максуд.

— Сказали, что она немного переутомилась.

— Ладно, тогда оставайся здесь, пока Айбарчин-апа не выздоровеет. Я позвоню твоему декану и предупрежу. А сейчас поехали в больницу, навестим Айбарчин-апу.

* * *

После выхода из палаты, где лежала Айбарчин-апа, Максуд с Камилой вошли в кабинет главврача райбольницы, чтобы узнать, чем же она так внезапно заболела. Ведь только вчера она была на ногах. После взаимных приветствий Максуд с вопросом обратился к руководителю лечебного учреждения:

— Мы – родственники женщины из четвертой палаты.

— Айбарчин-апы?

— Да, доктор, да, Айбарчин-апы.

— А кем вы будете ей?

— Я – ее зять, супруг сестры. Это – моя дочь, Камила.

— Эту женщину безотлагательно нужно оперировать. Ее беспокоит печень. Вроде бы анализы положительные, но почему-то боль не стихает. Сделали УЗИ, рентгеноскопию. На первый взгляд, нет никакой патологии. Но боль же есть. Значит, где-то таится и болезнь…

— Прошу, доктор, вылечите ее. Мы со своей стороны сделаем все необходимое.

— В таком случае мы должны готовиться к операции. Надо будет достать несколько дорогих лекарств. К несчастью, при наших условиях трудно их найти.

— Вы не беспокойтесь. Мы все достанем…

После этого, врач выписал рецепт и передал его Максуду.

В скором времени Максуд уехал в город, попрощавшись с дочерью...

«Завтра операция», думала Камила, глубоко вздыхая. «Откуда эта болезнь прицепилась к матери? Дай Бог, чтобы она выздоровела. Иначе что же будет со мной, если.… Как я проживу без нее, одна-одинешенька?!».

…В это время в комнату вошла незримая Гуландом, и присела рядом с дочерью. Из глаз Камилы текли слезы. А Гуландом старалась вытирать их с ее щек. …Но ей не удавалось сделать это – прозрачные капельки не вытирались. И Гуландом мучалась, смотря на свою страдающую дочь, вновь испытывающую душевное беспокойство.

Гуландом знала, что дни сестры сочтены. Но она ничего не смогла сделать, была бессильна… «Двум смертям не бывать, а одной не миновать». Ее кроме Аллаха никто не в силах отменить…

Когда Максуд вернулся домой, ему навстречу выбежала младшая Гуландом:

— Где же Камила-апа? Почему вы ее не привезли с собой?— начала возникать его дочурка, которая пролила немало слез.

Максуд с трудом успокоил свою капризную дочь, придумав уйму причин.

Гуландом за короткое время, прожитое вместе с Камилой, успела привыкнуть к ней. Она зачастую засыпала рядом с ней. Сестра ей рассказывала сказки, чтобы она уснула сладким сном. Камила, в свою очередь, лежа рядом с Гуландом, чувствовала себя лежащей в объятиях своей матери. Будто бы маленькая Гуландом была не девочкой, а ее матерью. Поэтому в мыслях Камилы они часто менялись местами, когда лежали рядышком. Камила пела колыбельную для Гуландом и в то же время слушала ее и сама, как маленький ребенок…

Так Гуландом мало-помалу привязалась к Камиле. Она не могла уснуть без нее. В последние дни Гуландом ночевала в комнате Камилы, попросив на это разрешения у отца… Короче говоря, они стали очень близкими друг другу.

— Камила-апа, правда, вы очень красивая? – говорила Гуландом, разглядывая лицо старшей сестры. – Я тоже хочу быть такой же красивой, как вы, когда вырасту.

— А как же? Ты непременно будешь самой красивой, разумной, порядочной и милой девушкой на свете…

Глава 13

Камила стала часто вспоминать Кабыла, особенно после последней встречи с ним. Ибо она до сегодняшнего дня признавала мужчину лишь в образе отца. Если раньше она испытывала страдания из-за того, что у нее не было отца, то сегодня ее душа вдруг наполнилась новыми чувствами. В ее сердце собирался войти второй представитель мужской половины – Кабыл.

А это обстоятельство означало, что наша героиня достигла совершеннолетия. В душе Камилы огонь любви только-только начал разгораться. Но это еще не было любовью, а лишь ее искорками.

Вопреки всему, в отличие от Камилы, Кабыл начал избегать встречи с ней. Он был чересчур скромным парнем. Из-за своей скромности даже готов был отказаться от борьбы за свое счастье. Да, у него, действительно, руки были коротки. Потому что он, как и все, привык измерять все материальными благами. Может, так и должно быть. Но любовь ни в коем случае не измеряется тем, что богат ли человек в финансовом отношении или нет. Ведь нельзя стричь всех под одну гребенку. Честно говоря, среди богачей есть более богатые, а среди нищих – более нищие.

«В общем, как можно определить людей, настолько они богаты? Ведь невозможно положить на одну чашу весов все имущество, достояние того или иного зажиточного человека, а в противоположную – его самого, тем самым определить степень его богатства. Также невозможно определить это, глядя на их дома, количество машин, даже жен. Потому что среди людей есть такие тихари, которые любят только копить, не питаясь при этом вдоволь, не строя пышных, роскошных дворцов, не ездя на иномарках. Однако их сбережения могут быть намного больше, чем у тех, кто все состояние тратит на приобретение таковых. Вы согласны со мной? «Гнилой богач», «Проглотил верблюда, хвоста не показал». Вот, какие выражения бытуют в народе про таких. Согласитесь, нельзя определить зажиточных людей, смотря на их дома или драгоценности. Было бы правильнее назвать первых «хвастунами», а последних «скрягами».

Увы, никто из нас, выдавая свою дочь замуж, или собираясь привести в дом невесту, не позволит себе спросить, поинтересоваться духовным богатством жениха или невесты. Жаль, что у нас все измеряется материальным благом». Примерно так рассуждает наш герой.

Он хоть и из бедной семьи, все же старается, в первую очередь, быть богатым в духовном отношении. Старается хорошо учиться, расширять свой кругозор. Желает любить и быть любимым. Ему нравится мечтать и хочет, чтобы его мечты сбылись. Многоэтажные дома, заграничные машины его вовсе не интересуют. Правда, каждому хочется жить в благоустроенных, уютных квартирах. Но, по его мнению, и эти удобства должны быть в меру.

К чему Кабылу чрезмерная роскошь, помпезность, внешний блеск, парадность, высокопарность? Он сильно любит Камилу и в то же время осознает, что они не пара. Но, несмотря ни на что, продолжает любить ее тайком, для себя. Потому что он это чувство не позаимствовал ни у кого. Его этим чувством наградила сама природа, вернее сам Бог. Говорят же, как уже выше было сказано: «Подаривший боль даст и исцеление». В этом мире ничто не происходит просто так. Все заранее просчитано, предопределено. Исходя из этой идеи, Кабыл живет с гордостью, что он встретил Камилу, полюбил ее и живет вместе с ней под одним небом, хотя сохнет по ней. И во сне, и наяву она не покидает его. Он не перестает любить ее, находясь даже за преградами, барьерами, нежданно-негаданно появившимися на почве различия сословий…

* * *

Во дворе райбольницы стоят Максуд с Камилой. Девушка от волнения безустанно смотрит в глаза отца. Максуд успокаивает ее своим взглядом. Операция длилась не долго. Из приемной выбежала медсестра и позвала Максуда в кабинет главврача.

Когда он вошел в кабинет, то доктор сидел задумавшись. Максуд тут же понял, что положение серьезное. Но оба не знали с чего начать разговор. Доктор все же взял ответственность на себя:

— Максуд-ака, понимаете в чем дело… Состояние больной очень тяжелое. Крепитесь. Мы открыть-то открыли брюшную полость, но ничего не смогли сделать. Так как перед этой болезнью не то, что мы, даже вся мировая медицина бессильна. Да, это опухоль.…К тому же злокачественная, которая давно успела дать метастазы по всему организму…

Глава 14

Максуд не сказал Камиле правду. Впервые в жизни ему пришлось лгать родной дочери. Успокоил ее, сказав, что на днях выпишут Айбарчин-апу. Камила обрадовалась и поверила в ложь. Максуд прекрасно осознавал, что невозможно скрыть истину от дочери… «Утаишь болезнь, лихорадка выдаст» гласит народная мудрость. Иначе говоря, разве утаишь шило в мешке? Но, вопреки всему, он был вынужден скрыть истину. «Ведь может быть так, что врачи ошиблись», думал он, и где-то в глубине его души таилось обнадеживающее сомнение. Поэтому из города несколько раз привозили известных врачей, которые навещали больную на дому. Однако состояние Айбарчин-апы изо дня в день ухудшалось. Чтобы успокоить боль, делали ей обезболивающие уколы через каждые три-четыре часа. Время от времени промывали кровь «Гемодезом»…

Айбарчин-апа жалела всех. Если кто-то захворал, она с болью в душе сочувствовала ему. Ей даже в голову не приходило, что однажды такой же тяжелой болезнью может заболеть и сама…

* * *

Сегодня в их махалле свадьба. Одноклассница Камилы Манзура выходит замуж. Приехали куев навкары – друзья жениха. Звучат звуки дойры – бубна. Собравшись в круг, молодые пляшут, приглашая друг друга на танец. Вся махалля вышла на улицу, чтобы посмотреть свадьбу.

Одна Камила не смогла принять участие в торжестве. А как же? Разве она может оставить Айбарчин-апу без присмотра? Ей сейчас не до свадьбы.

И Бахром-ака со своей женой стараются для больной сделать все, что можно. И у них голова раскалывается от безысходности. Недавно Максуд рассказал Бахрому всю правду. С того дня он ходит сам не свой. Осведомили близких, дальних родственников. Одна за другой приходят родичи, чтобы навестить больную под конец ее жизни...

А Айбарчин-апа, зачастую тихонько засыпала, когда утихала боль. Но она давно смирилась с тем, что сулила ей судьба. Жизнь такая. Кому – свадьба, а кому – траур. Если сегодня в одной семье торжество, то в другой – похороны. Если сейчас где-то человек появился на свет, то где-то другой сомкнул веки навсегда. Наверное, мы, люди, привыкли к подобным картинам жизни потому, что это повторяется на протяжении многих лет, и вошло в обиход. Поэтому мы в течение одного только божьего дня – в первой половине, например, можем погулять на свадьбе, а во второй – готовы принять участие в похоронном ритуале. Жизнь приучила нас к этому. Как говорится, в этом мире каждый предоставлен самому себе. Человек лишь сам знает, что он переживает. Разве мы можем изменить ход событий? Мы, к сожалению, бессильны перед законами бытия.

Камила позже всех узнала о том, что тетю постиг неизлечимый недуг. Узнав правду, она не находила себе места. Все ходила без перерыва по комнате. Заболела голова, ей становилось плохо, порой, тошнило. Ничего не могла есть. Иногда ее мучила рвота.

Как это ни странно, она впервые за свою жизнь стояла лицом к лицу со смертью. Чувствовала себя беспомощной перед нею. И, наперекор судьбе, она молилась Господу. Но приговор свыше давно уже был вынесен. Оставалось лишь привести его в исполнение. Айбарчин-апа была «приговорена» к смерти. Но Камила, вопреки несчастью, взяла себя в руки. Обманывала родную тетю, заменившую ей мать, до конца ее дней, уверяла в том, что она обязательно поправится, выздоровеет.… Потому что при сложившейся ситуации не было места правде… Тем не менее, состояние больной не улучшалось. Наоборот, становилось все тяжелее и тяжелее. И лишь сама она знала, какую боль ей приходится терпеть, пережить. Окружавшие ее один за другим признавали свое поражение, смирялись со смертью Айбарчин-апы, которая не хуже остальных понимала, что дни ее были сочтены, но не смела, сказать это – девочку свою не хотела напугать…

* * *

В пятницу, на заре оборвалась жизнь Айбарчин-апы. Селяне, получив печальное известие, поспешили ко двору Садыка-арбакеша. Приехали из города и Максуд, Мардон-ака с Василой-апой. Усопшую решили похоронить к пешину – после полуденного намаза. Аксакалы начали кроить кафан – саван. И вот-вот тело должны «взять на воду». На улице много народу – люди, приехавшие издалека, и пришедшие из близлежащих сел. Женщины рыдают с похоронными причитаниями. Громче всех слышится вопль, плач Камилы: «Как мне оплакивать вас? Называя тетей или матерью?! Дорогая. Родная. Единственная. Почему вы покинули меня?! Наполнив мои глаза слезами? Мама, мамочка, родная…»

Максуд взял на себя все расходы, связанные с похоронами покойной. В первую пайшанбу – четверг зарезали новвос – быка и дали утренний чай – завтрак… Затем провели двадцатидневье, позже устроили сорокодневье – поминки.

Прошло сорок дней, как Айбарчин-апа отправилась в мир иной. У Камилы распухло лицо от плача, рыданий. Ей было всего несколько минут от роду, когда не стало ее родной матери. Поэтому ей, к несчастью, спустя столько лет пришлось оплакивать и Гуландом, и тетю, которая заменила ей мать.

После завершения всех религиозных ритуалов, Максуд приехал в деревню, чтобы забрать Камилу в город. Но она отказалась вернуться в отчий дом. Тогда Максуд сказал ей, что он в самом центре города купил для нее двухэтажный дом и оформил на ее имя. Услышав слова отца, Камила словно окаменела. Потому что не ожидала услышать от своего отца такую новость.… Наконец, Максуд уговорил дочь переехать в Ош. И Камила решила уехать в город, оставив домик в деревне дяде Бахрому.

Глава 15

Недвижимость, купленную Максудом, нельзя было назвать просто жильем. Она, скорее всего, была похожа на сказочный замок. Во дворе стояла новая машина. У Камилы теперь был и личный шофер. За зданием находился огромный бассейн. На стене прихожей висел громадный портрет Гуландом. Пол был застелен огромным ковром. В большие глиняные горшки посажены диковинные растения. Камила, войдя в дом через стеклянную дверь, увидела изображение своей матери и обрадовалась. Она долго любовалась огромной хрустальной люстрой, что висела на потолке, отделанном лепниной из гипса. Не могла оторвать глаза – не переставала удивляться, знакомясь со светлыми, роскошно обставленными, меблированными комнатами, и не могла поверить своим глазам. Неужели все это принадлежит ей? Она села на диван, обтянутый бархатом. А рядом с ней находилась воздушная Гуландом. Она была простоволосой.… На ней то же платье – легкое, прозрачное…

* * *

Через неделю Максуд устроил празднество в доме Камилы по случаю новоселья. Пригласили своих родственников и однокурсников Камилы. Известные певцы всей долины пели один за другим задорные, развеселые песни. Здесь были и Асрор, и Кабыл, и Аббос. Молодежь танцевала. Внимание всех было приковано к Камиле, одетой, как принцесса. Максуд публично познакомил всю родню, дорогих гостей со своей дочерью и одел на ее шею бриллиантовое ожерелье. Камила была вне себя от радости. Кабыл наблюдал за любимой у окна. Чувствовал себя удаленным от Камилы еще на непреодолимое расстояние. В отличие от него, Асрор строил иллюзии: так хотел жениться на Камиле. И у Аббоса на счет Камилы были свои планы. Но он очень уважал ее.

И жизнь иногда кажется сказкой. Разве не так? Недаром говорят: «Однажды попранный, рано или поздно будет в почете». Камила за короткое время по превратности судьбы из бедной, осиротевшей девушки превратилась в настоящую принцессу. С этого дня в ее жизни началось новое время, новый период, счастливая пора. Говорят же: «Пятнадцать дней месяца – темные, а пятнадцать – светлые». Пусть продолжение жизни этой девушки, у которой жизнь начиналась с потерь, несчастья, будет счастливой до конца ее дней. Пусть ее хранит сам Аллах от недобрых взглядов, алчных чар и дурных глаз!

На празднество не приехала одна лишь Дильфуза. Она все время ругала мужа от досады. Суетилась, ходила из комнаты в комнату. Не могла смириться с тем, что Максуд купил незаконнорожденной дочери целую усадьбу, хотя не успел еще поженить ни одного из своих законнорожденных сыновей. Она проклинала Камилу, на чем белый свет стоит: «Откуда ты взялась на мою голову? Умерла бы со своей матерью во время родов! Из-за тебя наша семья распалась. Знала бы об этом тогда, я бы тебя задушила собственными руками. Ну, погоди! Пока я жива, не дам тебе житья. Я сожгу твой дом вместе с тобой», – нервно бормотала Дильфуза, процеживая сквозь зубы каждое произнесенное слово…

Глава 16

«Кто ведет распутную жизнь, тот будет бит палкой» гласит народная поговорка. Предки наши сказали это кстати. Шахрух вышел озорным, распутным малым. Но в последнее время варится в собственном соку. Недавно консультировался у знакомого сексопатолога. Потому что в последнее время вел неразборчивый, распутный об аз жизни, входя в половую близость с девушками легкового поведения. Но боялся сказать об этом отцу. Врач посоветовал ему лечиться в больнице, так как болезнь изо дня в день прогрессировала. У него не оставалось другого выхода, как обратиться к отцу, рассказать ему о наболевшем. Узнав о случившемся, Максуд рассердился:

— Идиот,— обругал он сына.— Ты что, с жиру бесишься?! То то и оно. От сытости и озорство. Мы-то думали, что ты основное время проводишь в школе, на занятиях. Вот какими грязными делами ты был занят на самом деле, – сказал он и дал оплеуху сыну.

Услышав крик, доносившийся со двора, из комнаты вышла Дильфуза:

— Вот, до чего дошли, а? Теперь поганые ублюдки кажутся вам чистенькими и безупречными, а законные дети – безобразными и уродливыми?! До чего же вы дорожите ею, возносите до небес эту тварь Камилу.

— Закрой свой поганый рот, бестолковая баба! Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Погляди, как ты воспитываешь сына. Лучше было бы заниматься тебе воспитанием своих детей, давая им материнские наставления, добрые советы, следя за их каждым шагом, действиями, чем обливать грязью других. Я-то весь день на работе. Ухожу с первыми петухами, возвращаюсь на закате. Посмотри на детей своих соседей. Совершают намаз, ходят в мечеть. И сравни с нашими. Какими дурными делами занимается наш сын. Да язык не повернется сказать это. Ты знаешь, чем запятнал твой сын честь нашей благородной семьи?!

— Ну, скажите, что плохого сделал мой сын?

— Вон, спроси у него самого!

Дильфуза посмотрела с изумлением на сына, который стоял весь красный, опустив голову вниз…

* * *

Аброр снова приехал в Ош. Купил на рынке большой букет алых роз и отправился к Камиле. Он последний раз с ней виделся в день празднества. Нет, он больше не может ждать. Хочет сегодня же признаться в любви. К счастью, Камила была дома. Ему на руку было и то, что в это время дома кроме нее не было никого из сватов. Он поздоровался с девушкой, протянув цветы.

— Добро пожаловать, Асрор-ака, – тепло встретила Камила гостя, предложив ему сесть.

Они немного побеседовали. Хотя Асрор был парнем из неробкого десятка, но все же не смог решиться признаться девушке в любви. Точнее, он не находил подходящий момент для этого.

— Я вас люблю, – произнес, наконец, он. – Я люблю вас с той минуты, когда впервые увидел вас. … Выходите за меня замуж...

Камила смутилась, слушая любовные признания Асрора. Не зная, что и ответить, встала с места, убежала в дом. А Асрор отправился в гостиницу, освободившись от душевного груза, долгое время лежавшего тяжелым бременем на душе.

* * *

Кабыл с Камилой часто виделись в университете. Ему так хотелось пригласить ее куда-нибудь, но он не решался – испытывал некоторое смущение. Ибо не знал, что нравится Камиле. Несмотря на это, решил попытать свое счастье. Говорят же: «Попытка – не пытка».

— Сегодня у нас на факультете молодежный вечер. Придете, если приглашу, Камилахон?— спросил он, безнадежно глядя в глаза возлюбленной.

— Конечно, приду,— ответила девушка, – долго не задерживаясь с ответом.

Кабыл не верил своим ушам, что она согласилась прийти на вечеринку.

— Вы это серьезно? Вы действительно хотите прийти?! – воскликнул Кабыл.

* * *

После занятий, Кабыл отправился в общежитие. На улице было жарко. Сначала помылся в душевой. Погладил выстиранные рубашку, брюки. Побрился. Причесался перед зеркалом. Парень, только вчера мучившийся от сомнений, за короткое время превратился в уверенного в себя доброго молодца. В его сердце начала пробуждаться надежда…

Они встретились в назначенное время возле университета. Камила была до того похорошевшей, что напоминала только что раскрывшуюся розу. Глядя на нее, парень буквально терял рассудок.

Да, Камила казалась ему не девушкой, а алой розой. Кабыл, сидя на вечеринке, мысленно благодарил друзей, организовавших это мероприятие. Они для Кабыла оказали большую услугу. Организовали не только вечер, но и устроили его судьбу, дальнейшую жизнь…

Молодые веселились допоздна. Камила была счастлива. Он пригласил ее на белый танец. Она с удовольствием приняла его приглашение…

Звучит песня «Эсмеральда». Кабыл с Камилой танцуют. Опьяняющий девичий запах попадал в нос, пробивался сквозь мальчишеское обоняние. В тот миг оба были на седьмом небе, пьяны от счастья. «Я вас люблю», – прошептал Кабыл, наконец, ей в ухо…

Глава 17

Камила вернулась домой в приподнятом настроении. Но слегка утомленной. Поэтому сразу отправилась в спальню. Сняла выходные наряды – переоделась. Легла на диван и глубоко задумалась. Поразительно, за день объяснились ей в любви сразу двое! О чувствах Кабыла, она, вроде бы, догадывалась. Но, вот признание Асрора было для нее неожиданностью. Камила, наконец, поняла, почему ребята подрались тогда между собой…

«Асрор-ака – парень из богатой семьи. Их зажиточная жизнь совсем не подходит к ее прошлому. Ведь она воспитывалась в бедной семье. К тому же в деревне… Хотя это в данное время не имеет значения… Главное, между ними нет любви – взаимной, обоюдной...»

«А с Кабылом они выросли вместе. Он из армии ей часто писал.… Но, Камила не отвечала на его письма. Вот, теперь судьба их забросила в город. Это случайность или доля?».

«…Приехала бы бабушка, мы съездили бы с ней в кишлак и посетили бы могилу тети. Хорошо, что ее похоронили рядом с матерью. Царство им небесное…»

«…Интересно, какие изменения произошли в деревне за время моего отсутствия. Я часто посещала село, когда была жива тетя. Сноха, наверное, справляется с коровами: успевает вовремя доить их. Видно, опустел наш двор после смерти тети. Она же была еще молодой? Прожила бы еще немного. Ведь старушки старше ее, живут и поныне. Теперь все время мне будет ее не хватать», думала она, и на глаза наворачивались слезы...

Ей не спалось. Разные мысли тянули ее в разные стороны. Поскорее бы уснуть ей! Быстрее наступил бы рассвет!..

«…А что она должна ответить Асрору? Не скажет же: «Нет, извините меня, я не люблю вас, Асрор-ака?». Если промолчит, то он может понять ее неправильно".

«В субботу – свадьба подружки Салимы. Она – счастливая. Выходит за любимого. Ее жених Музаффар – близкий друг Кабыла-ака.…Вчера с Салимой мы посетили магазин "Ромео и Джульетта". Там были такие шикарные подвенечные платья, аж глаза разбегались от выбора. Можно позавидовать вкусу подруги. Выбрала самое изящное. И цена приличная. Пятьсот долларов. Ну и ну! Сколько это будет стоить на наши, кыргызские? Не слишком ли дорогое удовольствие для одного раза? За такую сумму у нас в деревне можно прожить несколько лет... Салима же любимица семьи. Ее родители большие коммерсанты... На днях вернулись из Дубая...»

«Подруга просит меня, чтобы я с ней сходила в ЗАГС. Как же мне быть? Я должна попросить у отца разрешения. Там будут почти все наши девчонки. Будем сидеть в ресторане «Азизим», думала она. Все это время перед ее глазами одно за другим мелькали все ее платья... "Может, мне надеть костюм, подаренный бабушкой в день празднества. Интересно, Кабыл-ака будет участвовать во время брачной церемонии? В это время у Камилы потихоньку слипались глаза. Наконец, она уснула...

* * *

Ни свет, ни заря, Кабыл с друзьями отправился к Музаффару. И вчера до ночи они были там. А как же иначе? Все-таки близкий друг женится. В такой ответственный момент они обязаны быть рядом: помочь красиво украсить машины, на которых поедут в Дом бракосочетания. Кабыл со вчерашнего дня готовится к этому знаменательному событию. Погладил костюм, подаренный матерью в связи с поступлением в университет. Недавно купил новую рубашку и модный галстук под цвет костюма. Почистил обувь до блеска. С приближением дня свадьбы его сердце колотилось все чаще и чаще. Как будто женился не Музаффар, а Кабыл. Потому что невеста – близкая подруга его любимой. Они же будут фотографироваться бок о бок с молодоженами. Разве можно не волноваться в такие мгновения?

Когда ребята добрались до дома, где справляли свадьбу, вся улица была наполнена машинами. А подготовка к ЗАГСу была уже давно начата. Дом невесты находится в городке "Туран". А от жилого массива «Амир Темур» до Южного городка целый час езды. Надо поспешить. Ведь еще не закончилась нонушта – завтрак для гостей!

Музаффар тоже выходец из богатой семьи. Его отец – директор какого-то солидного предприятия. Мать работает главным бухгалтером в одном из городских учреждений. К тому же они женят своего первенца. Как говорится, эта семья из тех, чьи желания совпадают с возможностями. Музаффар был «пьян» по-своему. Он несказанно рад тому, что женится на любимой…

Кабыл съездил с другом в парикмахерскую: сделали укладку жениху. Шел одиннадцатый час. К этому времени Музаффар успел принарядиться и вышел на улицу, к гостям. Машины были готовы к отправке «за невестой». Старейшины семьи, раскрыв ладони, благословили молодых, выразив самые наилучшие пожелания… Наконец, машины тронулись. Их было не много, не мало, а целых пятнадцать...

Глава 18

Вся махалля ждет, не дождется приезда жениха. Наконец, издалека звучат сигналы машин. Услышав длинные гудки автомобилей, все поторопились на улицу, чтобы не упустить возможность быть причастными к торжественному событию.

Салима сидела в комнате, в окружении подруг. Девушки поправляют ей прическу, платье, фату. Одна краше другой: и одеты все роскошно, нарядно. Но Камила прекраснее всех. Поэтому все любовались ею, смотрели на нее, как на невесту…

Несколько минут спустя жених с друзьями вошли в дом, чтобы везти невесту в ЗАГС. В руках у Музаффара был огромный букет. Рядом с ним стоял Кабыл.

Жених не успел перешагнуть через пояндоз – бархатный материал, постеленный на порог по случаю первого прихода жениха в дом тестя, как ребята начали хватать бархат и вырывать друг у друга из рук. Есть примета такая. Тот, кому достанется пояндоз или лоскут от него, тот в ближайшем будущем станет женихом. А кто в таком возрасте не хочет быть женатым? Красивый обычай, не правда ли?

Парни не успели войти в комнату, где находилась невеста, как глаза Кабыла встретились с глазами Камилы. И в какой-то миг Кабыл почувствовал себя женихом. Словно невестой была не Салима, а его возлюбленная. В тот момент Камилу можно было уподобить раскрывшемуся цветку. Ее блестящие глаза очаровывали, сводили с ума нашего героя.

Увидев Кабыла, и у Камилы сердце ушло в пятки и участилось сердцебиение. Она от волнения дышала тяжело-тяжело...

В это время жених передал букет цветов невесте и взял ее под руку. Они, медленно двигаясь по комнате, вышли на улицу. После благословения старейшин сели в машины и отправились в «Дом счастья».

— Вот, и на шею Музаффара подвешен ола хурджун – полосатый мешок, – подшучивали друзья.

Молодые зарегистрировались. В местной мечети совершен мусульманский обряд бракосочетания. Словом, Музаффар с Салимой нынче супруги, муж и жена.

Когда участники торжества приехали в ресторан, там уже все было готово к приему гостей. На эстраде певец пел "Свадебную". Чего только не было на столе. От дорогих, крепких напитков до экзотических закусок и фруктов. Даже была казы-карта – колбаса из конины.

Жених с невестой, сделав круг по залу, сели за стол. За столом, специально отведенном для молодоженов, с виновниками торжества сели подруги невесты и джуры – друзья жениха. Рядом с невестой сидит Камила, а с женихом – Кабыл. Но в тот миг Кабыл, сидя рядом с другом, больше всего мечтал оказаться на его месте. А на месте Салимы хотел видеть свою возлюбленную. Нет, он ни в коем случае не завидовал другу, а просто-напросто хотел быть счастливым, как он...

Веселье, танцы были в разгаре. Одно за другим звучали поздравления, произносились тосты в адрес молодоженов. За добрыми пожеланиями следовали песни: задорные, веселые...


(ВНИМАНИЕ! На сайте размещены только первые части романа)

Полный текст можно скачать здесь


© Каримов Р.З., 2000. Все права защищены
Произведение публикуется с письменного разрешения автора

 

Критический обзор романа "Камила" на сайте "Новая литература Кыргызстана":

С.Грачев. О романе Рахима Каримова «Камила»

А.Михайлов. Быть услышанным и понятым

О.Хамидов, М.Урамбаев. Убери из чашечки пасмурные дни… 

 


Количество просмотров: 6466